Любовница твоего мужа

ГЛАВА 8

— Проснулась, спящая красавица? — хмыкнул Васнецов, заставив меня скривиться.

Не его лицо мне хотелось бы увидеть первым, как открою глаза.

— Я в больнице, — не спрашивала, а скорее утверждала я.

— Ты смотри, а с соображалкой на самом деле все в порядке, а я уже, признаться, решил иначе.

На этот спич вестись я не стала, лишь глаза закатила.

— Что со мной?

— Допрыгалась, стрекоза, — поджал губы врач, и от его слов ледяной огонь заструился по моим венам.

— Совсем? — уточнила, едва ворочая языком. Не страх, а самый настоящий ужас сковал меня по рукам и ногам. — Инвалидность?

Роман взял паузу. За это время я успела увидеть себя прикованной к кровати, немощной, никому не нужной и решить, что лучше никак, чем так. Если случился именно такой исход, то…

— Нет, на половинку, — фыркнул он.

— Как это? — растерялась я.

— Стоило бы тебя напугать в отместку за глупость и самонадеянность, но не буду. Пляши, дурочка, судьба любит отчаянных и блаженных.

— В смысле? — затаила дыхание я.

— Не знаю, кого ты там наверху подкупила, Рита, родилась ли в рубашке или удостоилась обыкновенного чуда — а я до мозга костей прагматик и вообще не верю в чудеса, — но обошлась малой кровью, — сказал Васнецов. — Пока ты в отключке была, я настоял на обследовании, нет у тебя перелома, просто трещина. Процесс заживления идет хорошо. Поправочка: шел. Пока ты не решила покрутить задницей на сцене.

— Но эта боль…

— Нерв у тебя зажало, вот и скрючило, — объяснил Роман. — Блокаду сделали, всадил тебе лично, очень бережно и нежно — цени.

— Спасибо.

— Сейчас уже болевых ощущений точно не должно быть. Нет же?

— Нет, — подтвердила я, прислушиваясь к себе. — Но я не чувствую ног и рук…

— Это отходняк у тебя такой и фантазия богатая, — фыркнул Васнецов. — Творческая личность и прочее бла-бла-бла. А ну, давай, пошевели пальчиками.

Мужчина подвернул простыню, я напряглась…

— Симпатичные красные ноготки, — прокомментировал врач, а потом взял и пощекотал меня по внутреннему своду стопы. Отчего почти схлопотал в челюсть, едва успел отшатнуться и избежать удара. — Вот и верь после этого в благодарность пациентов, я ее от боли спасал, в себя приводил, а она меня к стоматологу отправить решила. Меткие стройные ножки.

— Простите, — сконфузилась я. — Значит, мне можно идти?

— Можно, — подтвердил мужчина. — Даже на своих двух.

А стоило мне пошевелиться, как положил ладонь на плечо и придавил к койке.

— Шустрая какая! Не сегодня. Переночуешь здесь, витаминки тебе поколем, противовоспалительные, перестрахуемся и понаблюдаем. Я как раз дежурю, так и быть, снизойду до блаженной танцовщицы.

— Но…

— Давай без но, девочка, твое везение тоже не может быть бесконечным. Попробовала, каково это, когда тело перестает быть твоим? Надеюсь, мозги на место встали уже?

— Встали, — буркнула я. — А вы всегда такой хам или только со мной?

— Всегда, не обольщайся, — отчего-то развеселился Роман. — Ну раз встали, то перестанешь бежать от лечения как черт от ладана?

— На вытяжку не лягу.

— Можно подумать, я тебя туда за волосы тянуть буду, — сгримасничал Васнецов. — Не нужна она тебе, обойдемся. Но вот от комплексного лечения и полноценной реабилитации не отвертишься. И от танцулек своих придется отказаться.

— Как отказаться? — молнией прошило от макушки до пяточек меня.

— Временно. На полгода или даже на год. Посмотрим, как дело пойдет.

— Но… — Я закусила нижнюю губу едва ли не до крови.

— У тебя уже нестабильность L5-L4 позвонков нарисовалась, доведешь организм — и в следующий раз зажатием нервов не отделаешься. Телу просто необходимо время для полноценного отдыха. И если ты этого не понимаешь… — раздухарился он.

— Понимаю, — погасила его пыл. Очень сложно было принять собственную неправоту, но пришлось. — И сделаю все возможное, чтобы вернуться в танцевальный строй. Здоровой.

— Я даже и не сомневаюсь, что у тебя это получится, — подарил мне кривую усмешку Васнецов.

— Благодаря силе воли?

— Скорее ослиному упрямству, что в данных обстоятельствах даже плюс.

Не успела я выдохнуть после ухода врача, как в палату ворвались взбешенный Хорьков и бледная Васька.

— Значит, ничего серьезного? Сущая ерунда, да, Селезнева? — начал преподаватель с претензий.

— Александр Антонович…

Судя по выражению его лица, Хорек успел все узнать в мельчайших подробностях.

— Мне пришлось ему рассказать, — проблеяла Рогова, заламывая руки. — Прости…

— Конечно, пришлось, — поджал губы мужчина. — Не каждый день у меня выпускницу скорая катает. Еще и когда проверочная комиссия на кафедре.

— Александр Антонович, — взмолилась я.

— В общем, так, Селезнева, отдыхай, выздоравливай, занимайся собой, а в танцы больше не лезь. Диплом ты получишь, но в театр ко мне дорогу забудь.

— Но… — Зрение стало расплываться от слез.

Васька побледнела еще сильнее, хотя куда уж…

— Все знали, кому я пророчил это вакантное место, но, видимо, поставил не на ту лошадку. Подставила ты меня, Селезнева.

— Александр Антонович, простите, — взмолилась я. — Мне очень…

— Мне тоже, — поджал губы Хорьков. — Думаешь, не видел я танцоров, что выходили на сцену поломанными? Насмотрелся уже. Фанатики своего дела. Да и я сам такой, после аварии, едва ногу по кускам собрали, сразу начал тренировки. Не успел гипс снять, а уже премьеру дал. Но…

Я четко осознавала, что вот теперь это начало конца.

— Александр…

Он не дал мне договорить, рубанул ребром ладони воздух.

— А вот вранье я ненавижу. Да и не нужна мне тень самого себя в коллективе. Прощай, Рита. Надеюсь, ты найдешь себя в другом деле. В танцах тебе не место.

— Пожалуйста! — уже не стала сдерживать слез я.

— Сейчас ты не поймешь, но, может, позже… Ради тебя же это.

— Кислород мне перекроете? Из профессии вышвырнете? И это ради меня же? — раскричалась я.

— Настоящие таланты ярко горят, Рита, — сказал Хорьков. — Только они почти никогда не доживают до старости.

И он ушел. А я разрыдалась.

— Рита… — позвала меня Васька. — Ты это…

— Уйди! — взрычала на нее. — Видеть тебя не могу!

— Рит, — отшатнулась Рогова.

— Предательница!

— Я, конечно, понимаю, что ты расстроена, — начала было оправдываться Васька, только вот у меня красная пелена стояла перед глазами и совершенно не хотелось кого-то слушать.

— Ты не понимаешь! — пуще прежнего раскричалась я. — Просила же тебя никому не говорить. Как человека, как подругу просила. Я тебе доверяла, а ты…

— Да не могла я иначе, — всплеснула руками Рогова. — Тебе помощь нужна была. Срочно! Я испугалась. Как бы я скрыла от Хорька скорую? Шумиха на весь универ поднялась.

— К черту скорую! К черту Хорька! И тебя к черту!

— Рита…

— Ты мне жизнь испортила! Все рухнуло!

Рогова расплакалась, а я все наносила новые и новые хлесткие удары словами. Не могла остановиться. Вся эта боль требовала выхода, и Васька сработала буфером. Потом вбежала медсестра, что-то мне вколола, и мир расплылся в дымке забытья.

Утром ничего не изменилось.

Я была спокойнее, да, только все помнила. И как жизнь рухнула, и как поссорилась с единственной близкой подругой… А глаза Васьки, в которых стояли слезы, так и вовсе преследовали. Мне бы поплакаться маме, но ту дверь я тоже захлопнула. Сама.

Вокруг сформировалась зона отчуждения. И я задыхалась в этом одиночестве, а через гордость все равно переступить не могла. Глупо же, а не получилось иначе.

Мне нужна была поддержка, родной человек рядом. И поэтому я нарушила обещание, набрала Глеба первой. Он долго не отвечал, я кусала губы и слушала длинные гудки, словно музыку отчаяния.

— Я же сказал, что занят, — холодно бросил Глеб, как только появилось соединение. — Захочу — позвоню.

И отключил связь.

— Так, и что за сырость? — вошел в палату Васнецов. — Отставить, Рита Селезнева, бойцы не умеют плакать. Ты мне запомнилась своим упрямством и непоколебимой верой в почти невероятное, так что давай, не стоит портить впечатление.

— Роман А…

— Никаких оправданий и слышать не хочу. Вытирай слезы, эти стены им уже давно не верят, и собирайся. Сейчас распишу тебе лечение, покажу упражнения — и в бой. Он у тебя будет длинным, раскисать в начале пути строго противопоказано.

— Хорошо, — согласилась я.

То, что Хорек на мне крест поставил, еще вилами по воде писано. Вот приведу себя в форму — и примет меня наш гений, куда только денется?

Настроение продержалось боевым вплоть до вечера, пока не позвонил Глеб.

— Дела поднакопились, вернусь не через месяц, как планировал, а через полтора, — сказал мужчина. — Звонить буду реже, здесь плохая связь.

— Ты злишься, что я без предупреждения набрала? — зажмурилась я. — У меня тут просто, Глеб…

— Я надеюсь, это был первый и последний раз, когда ты ослушалась, Рита, — перебил он меня. — Мне нужна моя послушная мышка, поняла?

— Да, но…

— Дэди! — послышался звонкий детский голосок.

— Катя, мы с тобой давно договорились, дома ты общаешься по-русски. Так ведь? — голос Глеба звучал приглушенно, словно он прикрыл ладонью телефон, но я все равно слышала.

— Гуд, па.

— Ты уже дома? — удивилась я.

Оказалось, и Глебу было меня отлично слышно.

— Это кто? — спросила его дочь.

— Никто, — спешно ответил мужчина. — По работе. Иди поиграй.

— Но я с тобой хочу!

— Я сейчас приду, иди, Катя, — скомандовал Глеб. После короткой паузы в трубке опять раздалось его недовольное «алло».

— Никто? — с болью в сердце уточнила я.

— Не цепляйся к словам, Мышка, — недовольно высказался он. — Я дочь берегу, ты же помнишь? Пока так надо.

— Я экзамен сдала. Но все пошло несколько не так, как ожидалось. Хорьков пообещал перекрыть мне кислород с танцами.

— И ты расстроилась? Нашла из-за чего, — фыркнул мужчина.

— Это дело всей моей жизни, Глеб! Я с детства мечтала, я не живу без танцев! — разволновалась я. — Чем прикажешь мне теперь заниматься? Где искать работу?

— А зачем тебе ее вообще искать? Собой занимайся, Мышка, открой карточку, я буду переводить туда нужную сумму.

— Но… Как это собой?

— А вот так, для меня, — ответил Глеб. — Ты же хочешь меня порадовать, Мышка? Любишь?

— Люблю.

— Вот и делай так, как я говорю. Все, мне некогда, потом поговорим.

Разговор оборвался, а для меня начались тяжелые недели лечения и реабилитации. Васька не звонила, на выпускной я не пошла, просто забрала диплом, с мамой перезванивались изредка, но разговор не клеился, словно из моей жизни ушло что-то важное.

— Рита? — окликнула меня блондинка в супермаркете.

— Воронина? Привет, — поздоровалась я с бывшей одногруппницей. — Какими ветрами здесь?

— Да так, в гости забежала, только с гастролей вернулась, — стрельнула в меня глазами она. — А ты как?

— Все хорошо, спасибо, — сухо ответила ей.

Кристина состроила скорбную мордашку.

— Очень жаль, что с тобой случилось такое несчастье, — насквозь фальшиво заявила она. — Я вообще-то думала, что ты спинальница. А ты ходишь…

— Как видишь, — процедила сквозь зубы я и устремилась к кассам. — Даже бегаю.

— Но наш Хорек все равно забраковал место в своей команде, да? — допытывалась Воронина, не отставая ни на шаг. — Ну понятно, кому нужны проблемные танцоры, да? Он себе нашел здоровую, знаешь?

— Меня это не интересует.

— Да? — не поверила девушка. — А я думала, вы все-все друг другу рассказываете.

В районе солнечного сплетения неприятно защекотало в нехорошем предчувствии.

— Кристина, я спешу.

— Ну да, я тоже, — не отставала Воронина. — Так как там Рогова? Уже зазналась или пока общаетесь?

— В смысле?

— Ах, ну так ты все же не в курсе, — довольно оскалилась бывшая одногруппница. Словно гиена, почуявшая кровь. — Хорек взял Рогову на твое место. Теперь вот укатили с командой в евротур. Я сама, правда, не видела, но говорят, программа зачетная. Эй, Рита!

Дальше я слушать не стала, оставила корзинку с продуктами и выскочила из магазина. В груди перестало хватать воздуха. На улице тоже не отдышалась…

Не зря, оказывается, я Ваську в порыве злости предательницей назвала. И не звонила она не зря…

Васнецов плотно занимался моим лечением, и к возвращению Глеба я уже почти не чувствовала боли, а тот страшный приступ больше не повторялся.

— М-м-м, как ты сладко пахнешь, Мышка, — простонал мне в шею любимый. — Так бы и съел.

— Сначала ужин, Глеб, — рассмеялась я. — У меня все готово.

— Ужин подождет, а я нет, — заявил он и стащил с меня легкий халатик. — Опять корсет?

— Да, у меня лечение и…

— Вновь ограничение в сексе? — нахмурился Глеб.

Я совершенно не поняла, почему у него так резко испортилось настроение. То был ненасытным и страстным, жадным до ласк, а теперь вдруг разозлился и стал каким-то чужим.

— Глеб? Что-то случилось?

— Я не привык себе в чем-то отказывать, Рита, с чего сейчас должен?

— Разве я лишаю тебя удовольствия? А мое лечение долго не продлится, у меня отличная динамика и… Ты куда?

Мужчина, подхватив легкую куртку, которую успел сбросить, направился к входной двери.

— Дела.

— Какие дела? Ты только приехал. А ужин? Глеб!

— Запомни, Рита, — мрачно пробасил он на пороге. — Никому не нравятся проблемные девушки.

И Глеб ушел.

Он вернулся в два часа ночи. А я все это время места себе не находила. Когда же провернулся ключ в замке и мужчина вошел в квартиру, была настолько накручена всякими мыслями, что меня прорвало.

— У тебя кто-то есть? — спросила его, едва порог переступил.

— Рита! — вздрогнул Глеб, ударив по выключателю. — Ты почему в темноте сидишь?

— Тебя ждала. Моя же жизнь теперь только в этом и заключается, правда?

— Тьфу! Напугала, дура.

Он разулся, небрежно сбросил куртку и прошел в комнату.

— Ты не ответил, — не отступала я, следуя за ним.

— Мне тебя хватает, — буркнул Глеб. — Решила мне мозг вынести? Это что-то новое.

— Если я тебе надоела, если слишком проблемная, то зачем ты вообще со мной? Зачем это все? Я уйду и…

Мужчина больно схватил меня за плечи.

— Уже нашла себе кого-то? — прошипел он. — Учти, я своим не привык делиться.

— Что за бред?! — выпучила глаза я.

— Нет, значит, никого? Тогда что? Чем недовольна? Я тебе мало денег даю?

— Да мне не деньги нужны, а ты сам! Неужели не понимаешь? — взбрыкнула я, но Глеб не отпустил. — Я же люблю тебя, а ты…

— Вот и люби меня, Мышка, — вдруг заявил он, покрывая мою шею жалящими поцелуями. — Я твой царь и бог, правда? Ты на меня так смотришь, что крышу рвет. Я уже стал зависим от твоей любви, моя чистая девочка…

— Глеб, погоди… — попыталась уклониться от его ласк. — Глеб!

Но кто бы меня послушал…

Если Глеб чего-то хотел, то он этого обязательно добивался. Остаток ночи мы не спали. Мирились.

Это была наша первая ссора, но не последняя. Эти отношения оказались сродни американским горкам: то взлет, то резкое падение. Чем сильнее разгорался скандал, тем жарче мы мирились после. С каждым прожитым вместе с Глебом днем я теряла себя, растворялась в нем. Но самым страшным было то, что мне это даже нравилось…

Каждые две-три недели любимый уезжал на такой же срок, а то и на месяц. Я приноровилась к его графику, хоть и жутко скучала. Моя жизнь в отсутствие танцев стала бессмысленной. А в периоды без Глеба так и вовсе серой.

В октябре Васнецов объявил лечение завершенным.

— Спасибо, Роман А…

— Можно просто Роман, Рита, мы с тобой почти сроднились уже, — отмахнулся врач. — Ну, не кашляй, Селезнева, и больше не попадай в мои руки. Хотя если когда-нибудь пригласишь по старой памяти на чашечку кофе, не откажусь.

Мы еще немного посмеялись и тепло распрощались. Из клиники я летела, словно за спиной крылья выросли. А когда на глаза попалось объявление о наборе официанток, то без сомнений пошла по указанному адресу. Я собиралась возобновить тренировки и, конечно же, выйти на работу. Пока любую, куда возьмут, а позже постараюсь вернуться в профессию. Пусть Глеб был против, но дома я просто задыхалась…

— Опыт работы есть? — спросил меня высокий блондин — менеджер клуба «Блэк Рум».

— Как-то подрабатывала летом. Без оформления.

— Ну не знаю, — нахмурился мужчина. — У нас приличное заведение, уважаемые клиенты… Потянешь ли?

— Так ведь мы этого и не узнаем, правда? Если я не попробую, — улыбнулась я. Пришлось включать актрису, хотя пренебрежение менеджера обидно било по моему эго.

Он еще немного помялся, покрутил носом, а потом согласился.

— Фактурная ты девка, ладно. Возьму под свою ответственность. Но если напортачишь, то выгоню взашей и три шкуры спущу, без обид.

— Не напортачу.

— Сегодня выйти сможешь? Машка подвела меня, ногу сломала, кобыла неуклюжая, а мне теперь хоть самому напитки разноси.

— Выйду, Антон Маркович, — кивнула я. — Не беспокойтесь.

— Можно просто Антон, я тебя всего на восемь годков старше, не такой уж и старик. Может, на брудершафт хлебнем? — подмигнул мужчина. — Ладно, не перед сменой. Чтобы через четыре часа была здесь. Улыбчивая и при марафете. Униформу я выдам.

— Все будет в порядке, — пообещала я и помчалась домой.

Глеб опять был в отъезде и обещал вернуться только к выходным. А значит, у меня оставалось три дня, чтобы влиться в новый коллектив, закрепиться там, доказать собственную полезность и потом убедить любимого, что мне эта работа нужна. Не для денег, нет, а как виток в самостоятельности. Хозяйство вести я научилась идеально, только вот с квартирой и сковородками не поговоришь, когда Глеб уезжал, а мне нужно было общение.

Официантка в ночном клубе — так себе старт, но все среди людей и есть мотивация двигаться дальше.

— А ты шустрая, девочка Рита, — похвалил меня Антон, когда вечерняя смена была в самом разгаре. От каблуков немного ныла поясница, но улыбка не сходила с моих губ, как приклеилась.

— Спасибо.

— Я даже и не ожидал, что толковой окажешься, — покачал он головой и просканировал меня задумчивым взглядом, словно мысленно что-то просчитывал. — Отнеси-ка, девочка Рита, заказ в вип-кабинку на втором, там у нас завсегдаи-мажорчики. Если им понравишься, то, считай, справишься со всем. Возьму на постоянку.

Не скажу, что я волновалась, когда открывала нужную дверь. С подносом наперевес сделать это было сложно, но возможно. Я не пролила ни капли алкогольного мохито и виски в граненых стаканах.

— О, горючее поднесли, — послышался мужской хохот.

Я подняла глаза на вип-гостей и выронила поднос. Послышался грохот, стаканы разбились вдребезги, выпивка разлилась лужей и забрызгала мне ноги.

— Совсем идиотка безрукая? — возмутилась брюнетка в коротком алом платье. — Где вас только таких находят?

Именно она льнула к…

— Глеб? — выдохнула я.

— Рита? — не меньше моего удивился мужчина. — Что ты здесь забыла?

— Так-так-так, — прицокнул языком симпатичный блондин в деловом костюме. — И что за Рита? Познакомишь? Такая конфета…

— Обойдешься, — фыркнул Глеб и, выскочив из-за стола, схватил меня за руку. — Пойдем-ка, поговорим.

— Ты надолго ее не забирай, мне тоже понравилась! — крикнул нам вдогонку рыжий мужчина с аккуратной бородкой.

Девушки, что были в компании, гаденько захихикали.

— И как это понимать?! — шипел Глеб, затащив меня за собой в туалет.

— Мне тоже хотелось бы это знать. Ты же в поездке…

— Вернулся вот, пораньше, — скривился он. — Хотел сюрприз сделать любимой девушке, а ты тут… Официанткой подрабатываешь? С какого ляда, Рита?

— А кто эти люди, Глеб? И те девушки…

— Партнеры по бизнесу, — отмахнулся мужчина. — А девушки — эскортницы, так принято, Рита. Они просто для сопровождения, чтобы переговоры проходили веселее. Куда больше меня интересует, с чего это ты нацепила на себя эту дрянь и крутишь задом в клубе.

— Тебе самому не надоело лгать, Глеб? — расплакалась я. — Ты мне ничего не рассказываешь, живешь особняком, захотел — приласкал, захотел — вон вышвырнул. Я не собака, Глеб, я человек! И я устала.

— Устала? — гневно раздул ноздри он. — Интересно, от чего? Жить на всем готовом и ноги для меня раздвигать? Я что-то сверхъестественное попросил, что ли?

И здесь я не выдержала. Не знаю, что мной руководило в тот момент… Голова Глеба дернулась от звонкой оплеухи, а потом он хлестнул меня в ответ.

Только, в отличие от него, на ногах я не устояла.

Упала, проехалась задницей по полу, в голове зашумело… Чудом об край раковины не стукнулась.

— Мышка? — тут же подскочил ко мне Глеб, его голос звучал испуганно. — Прости меня, ну прости. Я не хотел, я не подумал, это случайно получилось! Ты как?

Я держалась за щеку и не могла даже взгляд на мужчину поднять, настолько все случившееся стало обидной неожиданностью.

— Ты сама меня довела, Рита, — строго отчитал он. — Я же с ума схожу только от одной мысли, что мою чистую девочку может кто-то пользовать. Ну зачем тебе этот клуб? Разве я мало тебе даю? Ну что ты еще хочешь?

— Хочу, чтобы ты воспринимал меня всерьез, Глеб. Я не содержанка, ясно? А ты таковой меня сделал и так же относишься, — прикусила нижнюю губу я. — И терплю я твои приказы не из-за того, что мне нравится, а потому, что люблю.

— А вот сейчас ты реально перегибаешь, — не согласился мужчина. — Да я же забочусь о тебе, глупая, хочу, чтобы ты отдыхала и жила в свое удовольствие. Зачем тебе работать?

— В твое удовольствие, ты хотел сказать?

Я поднялась — не без помощи Глеба, хотя и не просила.

— А разве оно у нас не обоюдное? — заглянул мне в лицо он. — Скажешь, что тебе со мной нехорошо?

— Да, Глеб, сейчас мне нехорошо, — поджала губы я. — Кто я для тебя?

— Моя мышка… Моя девочка, — тут же нашелся с ответом мужчина.

— А для твоей дочери никто, — вспомнила я. — И для тебя, вероятнее, тоже. Я не знаю о твоих планах, я не знаю твоих друзей, да я элементарно не знаю, чего от тебя ожидать! Вот сегодня ты взбесился и ударил…

— Это случайно вышло!

— …а что будет завтра? — прошептала я. — Сегодня мне нельзя на работу, а ты отдыхаешь с эскортницами. А завтра?

Эта пощечина меня отрезвила. Даже мама ни разу не подняла на меня руку, а Глеб… Он действительно был в моих глазах самым лучшим, только сейчас этот идеальный образ пошел грязными пятнами. Я на них специально раньше глаза закрывала, что ли?

— Рита, я ненавижу, когда мне закатывают истерики, — посуровел Глеб.

— Это не истерика, а правда. Глаза колет, да?

— Меня не было всего две недели. Что-то ты слишком борзой стала. Может, действительно подсуетилась и нашла себе кого?

— Ты меня не слышишь. — У меня дрожало все внутри, словно по живому рвалось. — Наверное, между нами что-то разладилось и нужно это прекратить.

Глеб побагровел. В туалет зашла какая-то девушка.

— Занято! — рявкнул на нее он, отчего та тут же ретировалась обратно. — Учти, Маргарита, уйдешь — и обратно не приму.

— Хорошо.

Я не из клуба бежала, а от Глеба. Только ощущение было, словно по битому стеклу. В квартиру даже возвращаться не стала, ноги сами принесли меня… к маме.

— Рита? Что-то случилось? — испугалась она, как только открыла.

— Ты была права, — всхлипнула я. — У меня с Глебом как-то не сложилось. Радуйся.

Я проскочила в квартиру, хотела шмыгнуть в свою комнату и поплакать всласть, но мама утянула на кухню.

— Садись и рассказывай, — строго приказала она. — А я пока чай заварю.

Три кружки горячего ароматного напитка с мелиссой приговорила, пока выложила все. Мама не перебивала. И когда я закончила изливать душу, не спешила выносить вердикт.

— И почему ты молчишь? — недоумевала я. — Где коронное «я же говорила»?!

— Ответь мне только на один вопрос, Рита.

— Ла-а-адно…

— Ты его любишь?

— Да, — нахмурилась я. — Но при чем здесь…

— Тогда не стоит рубить с плеча. В любых отношениях есть трудности, — сказала она.

— Что?! — Я едва со стула не свалилась. — Он же тебе не нравился!

Она вдруг отвела взгляд.

— Но, может, с ним ты будешь счастлива?

И только теперь я заметила, что мама была непривычно бледной, какой-то уставшей, поблекшей, что ли… Еще и похудела.

— Мам, у тебя все в порядке? Ты плохо себя чувствуешь?

— Все в порядке, дочка, — погладила меня по руке она. — Только о тебе переживаю, чтобы ты была пристроена, защищена и счастлива. Может, твой этот Глеб и не такой плохой вариант? А ссоры — они у каждого бывают. Ну запрещает он тебе работать… Так, может, и не так плохо это? Или хочешь, как я, на трех пахать?

О том, что танцы для меня закрылись, я не рассказала… Зато мы поговорили о многом другом, оторваться друг от друга не могли, словно вернулись вдруг в то время, когда между нами была ниточка крепкой родственной связи.

Эта ночь была бессонной, но принесла больше заряда энергии, чем мог бы любой другой отдых. А наутро сюда заявился Глеб.

— Прости, Мышка. Я был не прав, — сказал он, протягивая мне огромный букет алых роз. — Возвращайся, а?

— Ты меня ударил, Глеб…

— Этого больше не повторится, — горячо заверил мужчина. — Я сам не ожидал. Пойдем, а? Не могу без твоего взгляда, только ты на меня так смотришь.

— Как?

— Как на бога…

— Я чувствую себя побочной веткой твоей жизни, это больно, Глеб.

— Хочешь познакомиться с моими друзьями? — спросил мужчина. — Ладно. Я даже с Катей тебя познакомлю, веришь?

— Глеб, я… — Обернулась на маму, та кивнула, словно одобряла. — Хорошо…

Я вернулась в квартиру Глеба. Буквально на следующий день он познакомил меня с друзьями. Среди них был и Влад — тот блондин, которого мне уже доводилось видеть в «Блэк Рум». Он вел себя прилично, но я нет-нет и ловила на себе какие-то загадочные взгляды.

От работы официанткой пришлось отказаться. Я тоже училась идти на компромиссы.

Насчет дочери Глеб обещанное выполнять не торопился.

— Погоди, Мышка. Вот переедем с Кэт, тогда и…

— Когда, Глеб? — теряла терпение я.

— К январю.

И я принялась готовиться к знакомству с важной частичкой любимого. Обстоятельно. Словно от маленькой девочки зависела моя жизнь. Подарков накупила, одежды…

— Глеб, а давай елку поставим? — ближе к празднику попросила я. — Катя приедет, вот радость ребенку будет!

— Катя не приедет, Мышка, — сказал мужчина. — Но елку все равно поставим. Раз ты хочешь.

— Как не приедет? Но…

— Заболела она, ветрянка. Не могу я ее тащить сюда. Ты же понимаешь?

— А Новый год? — едва ли не до слез расстроилась я. — А подарки?

— Ну отложим, что ж так за условности эти цепляться? — поморщился он.

— Так я одна праздновать буду, что ли? — обомлела я. Прямо руки опустились от разочарования.

— Двадцать девятого с друзьями удачную сделку будем отмечать, а тридцатого я к дочери должен улететь. Она у меня маленькая, а ты большая, без обид, да?

И вот вроде логично все говорил, а эта обида подлая все равно душу мне вспарывала.

— Да, Глеб.

— Умничка, Мышка, — похвалил он, чмокнув меня в щеку. — С мамой посидите. Найдешь чем заняться. А мы уже с тобой отпразднуем в новом году.

С мамой мы теперь виделись и перезванивались гораздо чаще. У нее участились головные боли, меня это пугало, но никак не удавалось уговорить ее на обстоятельную проверку у специалистов. Предубеждение к врачам у нас было семейным.

Вечеринка проходила в особняке Влада. Праздновать он, конечно, решил с размахом. Я старалась не отходить от Глеба ни на шаг. Не могла здесь расслабиться.

— Может, выпьешь? — предложил мне хозяин дома, как только его друг удалился поприветствовать кого-то из гостей. — Что-то ты сегодня скованная, Ри-та. Потанцуем?

— Спасибо, что-то нет настроения, — вежливо отказала я. — В другой раз обязательно.

— Ловлю на слове, конфета, — подмигнул Влад и оставил меня в одиночестве.

— Мы скоро уедем? — первое, что спросила я у Глеба, когда он вернулся.

— Тебе здесь не нравится? — удивился мужчина. — Потерпи, Мышка, на таких вечеринках можно завести много полезных знакомств… Ты же хотела стать частью моей жизни, вот и соответствуй. Не все бывает гладко и сладко.

— Хорошо, Глеб, — поджала губы я. — Как скажешь.

— Не хмурься, — хмыкнул он. — Тебе не идет.

Любимый прижал меня к своему боку, запечатлел на губах жаркий поцелуй, словно обещание скорого горячего продолжения, и тут…

— Глеб?! — послышался визгливый женский голос совсем рядом с нами.

— Мари?!

Глеб стремительно побледнел и отшатнулся от меня, словно от чумной.

— Что здесь происходит? — продолжала верещать блондинка, стальное платье обтягивало ее фигуру, подчеркивая беременный живот. — Кто это?!

— Ну как кто, — хмыкнул Влад, подходя к девушке со спины. — Не будь глупой, Мари. Это любовница твоего мужа. Мне вас познакомить или оставить это Глебу?