Любовница твоего мужа

ГЛАВА 22

— Ты сегодня в ударе, Феникс, — восхитилась Кэт, когда наша машина вошла в крутой поворот.

Даже визг покрышек не заглушил дикий пульс, что набатом бил у меня в висках.

Я никогда так не нервничала, как во время этого заезда. А все Грач виноват.

— Может, передумаешь? — спросил он меня после жаркого поцелуя. — Поехали со мной, а? Ночь, скорость, красивые тачки. Вдруг тебе понравится?

— Меня не интересуют гонки, Дима, — соврала я, глядя ему в лицо. — Ты езжай, а я поработаю.

— Ну как знаешь, — развел руками он. — Встретимся завтра?

— Посмотрим, — ушла от прямого ответа я.

— Посмотрим? — нахмурился Грач. Такой вариант ему явно не понравился. — Это куда еще ты смотреть собралась?

— Никуда. Вдруг не получится или ты не захочешь, — отвела глаза я.

С каждой минутой врать Диме мне становилось все сложнее и сложнее.

Мужчина притянул меня к себе и опять поцеловал.

— Я всегда захочу, моя Марго, — выдохнул прямо мне в губы он. — Неужели ты этого еще не поняла?

Поняла — Дима открывался со мной и Богданом с тех сторон, о которых я даже не подозревала, — но все еще боялась поверить. Особенно в свете собственной лжи.

Я ведь, получается, до сих пор жила двойной жизнью, в которую Грача даже не посвятила. Его реакцию, после того как правда наконец вскроется, я не могла предугадать. От этого мне становилось вдвойне страшно.

— Или тебя беспокоит что-то еще? — тонко уловил мой настрой мужчина. — Что?

— Глеб долго не объявлялся, — закусила нижнюю губу я, быстро отыскав новое оправдание собственному состоянию.

— Только не говори, что ты до сих пор что-то к нему чувствуешь, — тут же отстранился и помрачнел Грач.

— Нет. Как ты вообще мог такое подумать? Фу! — брезгливо поморщилась я, отчего Дима рассмеялся и мгновенно расслабился. — Я просто не знаю, какую пакость от него ожидать, вот и нервничаю.

— Об этом можешь не переживать, я позабочусь, чтобы с тобой и малым ничего не случилось, — заверил меня Грач. — А Халявкин, если доверять моим источникам, сейчас далеко. За бугром, к женушке улетел — зализывать раны.

— В смысле, зализывать? — нахмурилась я. — Ты что-то с ним сделал?

— Лично не пришлось. Об этом было кому позаботиться, — хмыкнул мужчина. — Косой к тебе претензий не имеет, а вот к Халявкину остались, но так как мужик ценит родную кровь, то Глеба только помяли чуток — ничего серьезного. Это их личные терки, я в такое лезть не стал.

— То есть к помощи полиции мне прибегать не придется? — удивилась я. — Никто больше не претендует на мой клуб? Так легко?

— Я же говорил: я все решу, детка, — широко улыбнулся Грач. — Что же ты такая недоверчивая колючка, а?

Я стукнула мужчину кулаком по груди.

— Иногда твое самодовольство меня так бесит! — в сердцах сообщила я.

— Только иногда? — подмигнул Дима. — Старею.

С этими словами он вновь запечатлел короткий поцелуй на моих губах, хрипло выдохнул, словно отрываться от такого интересного занятия ему было очень сложно, и вышел за дверь. Больше не прощался.

Я же осталась в кабинете. На рефлексию не было времени. Поэтому я быстренько переоделась, проинструктировала Акулова и набрала Чернову.

— Ну наконец-то! — выдохнула Катька. — Я уже струханула, что ты соскочить удумала.

— Я в деле, — заявила я и вышла из клуба. По ощущениям же, словно в пропасть с головой сиганула.

— Последний рывок, и мы в дамках, — восхищенно пискнула Катька, заставив меня отбросить воспоминания и сосредоточиться на настоящем.

— Заткнись, Кэт, — беззлобно фыркнула я. — Не в обиду. Отвлекаешь.

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял, — хмыкнула девушка, закрывая себе рот на замок всем знакомым жестом.

Она сдержала свое слово — промолчала до конца заезда, который я выиграла.

— Первый будет в бешенстве, — предвкушающе потерла ладони Чернова. — Бабосики опять наши. Эй! Что-то я не вижу радости.

А ее и не было. Я могла бы поддаться Грачу, уступить в этом заезде, но специально этого не сделала. Наоборот, обставила все так, чтобы максимально его разозлить.

«Если уж вскрывать этот нарыв, то махом», — решила про себя.

— Ты чего застыла? — недоумевала Катька. — Пойдем, а? Ой, вон и Первый сюда буром прет. Смываемся скорее!

Она потянула меня за рукав, но я осталась сидеть на месте, словно кресло клеем намазали.

— Ты решила раскрыть свое инкогнито? — выпучила глаза Чернова.

Я вновь осталась безучастной, глядя строго перед собой и не разбирая толком картинку перед глазами, но Катя все поняла без слов.

— Не смей, слышишь! — Кэт швырнула в меня маской, но я не стала ее натягивать. — Мы же всю интригу запорем, деньги уплывут. Ну, давай же!

Финансовый вопрос меня интересовал в последнюю очередь. Сейчас на кону стояло кое-что гораздо важнее, чем просто деньги. Отношения, которые я могла подпортить своими же руками.

— Выйди, Кэт, — глухо попросила я девушку.

— Что? — опешила она.

— Выйди, — мне пришлось повторить.

Одновременно с этими дверцы с моей стороны резко распахнулись. Мне даже и голову поворачивать не стоило, чтобы понять, кто пожаловал.

— Да, выйди, Кэт, — процедил Грач.

Судя по его лицу, мужчина был в бешенстве.

«Вот и закончилась моя сказка», — хмыкнула про себя я.

— Ну здравствуй, Феникс, — скривил губы Дима. — Не интересуют тебя гонки, да?

— Как видишь, — глухим голосом ответила ему я.

— Смешно тебе было делать из меня дурака? — зло процедил Грач. — Хорошо повеселилась?

Я ведь знала, что нельзя проехаться по мужскому самолюбию и ожидать, будто Дима будет по-прежнему мило улыбаться как ни в чем не бывало. Знала и ужасно боялась его реакции, поэтому и оттягивала момент с признанием.

Еще совсем недавно мне казалось, что мир не сойдет со своей орбиты, если этот мужчина исчезнет из моей жизни. Сейчас я придерживалась совершенно противоположного мнения.

— Нельзя ни из кого сделать дурака, если он сам тебе этого не позволит, — отбила его атаку я. — Ты считаешь себя дураком?

— То есть в том, что ты скрывала от меня эту сторону личности, еще и я виноват? — вспылил Грач. — Хорошенькая позиция, Марго…

— Я, пожалуй, пойду, — протянула Чернова. — Кажется, у вас тут намечается междусобойчик…

Мы с Димой на нее даже внимания не обратили, так были сосредоточены друг на друге.

Едва за Кэт захлопнулась дверца, как Грач потребовал от меня ответов.

— Я жду объяснений, Марго, — сказал он и не шелохнулся с места, буравя меня тяжелым взглядом.

— Разве я не ответила наглядно на все твои вопросы, Дим? Остались еще?

— Уйма! — огрызнулся мужчина. — И ты ответишь мне на каждый, а потом я подумаю, что делать со всем этим и какой счет предъявить.

— У меня другое мнение, — поджала губы я. — Да и Лысый помешает нашим разборкам, вон спешит представить победителя толпе. Как думаешь, фотосессию с поклонниками устроят?

— Что? — обернулся Грач. — Никаких поклонников я к тебе и близко не подпущу.

Мой маневр удался — мужчина отвлекся, немного отступил от машины, чем я тут же воспользовалась.

— Остынь, — кинула я ему, захлопнув дверцу со стороны водителя и заведя мотор.

— Куда?! — кинулся ко мне Дима, но было уже поздно: автомобиль рванул с места.

Я трусливо бежала от разборок, которых категорично не хотела. Да и что они могли нам дать? Уже ясно: мир, который царил между нами этот короткий срок, нарушен. Отношения дали трещину. На этот раз вина была за мной.

Я ее признавала и не признавала одновременно, а ведь никакие чувства не потерпят тайн. Рано или поздно все скелеты выпадут из шкафов…

Я мчала по трассе, не разбирая маршрутов. Лишь бы подальше, лишь бы прочистить голову и заглушить неправильное разочарование, которое разрасталось в груди.

Знала ведь, что Грач взбесится, когда узнает правду. Знала, но все равно надеялась на другую его реакцию. А ведь мужчина ничего мне не был должен, как и я ему. Так почему сейчас мне было так тяжело с ним прощаться?

Мысленно я уже ставила жирный крест на том, что между нами случилось, отобрав у этого продолжение. Грач и так слишком долго задержался в моей жизни.

Я выехала за город, но сбежать так просто мне не удалось. Очень скоро в зеркало заднего вида я заметила машину Грача, которая сигналила и подмигивала фарами. Мужчина пытался прижать меня к обочине. И телефон постоянно разрывался. Это отвлекало.

— Покой мне только снится, да? Поднажми же, Марго, — стиснула зубы я, а перед глазами отчего-то помутнело.

Я и сама не заметила, как за слезами стало плохо видно дорогу, машину повело и…

— Идиотка! — гораздо позже вопил Грач, встряхивая меня, словно тряпичную куклу. — Тебе не гонять, тебе навсегда нужно запретить за руль садиться!

В моих ушах до сих пор звучал визг шин. Сначала мне пришлось экстренно тормозить, чтобы не влепиться в дерево, а потом уже Грач пристроился рядом и выскочил из машины.

Эмоции оказались плохим советчиком, а в последнее время меня что-то все чаще «накрывало».

— Ты не остыл, — констатировала я.

Меня по-настоящему колотило от переполнявших чувств, и близость Грача оказалась сейчас как нельзя кстати. Я боялась, что ноги мне откажут, но мужчина держал крепко и прижимал к себе так неистово, точно я могла в любой момент раствориться, как утренняя дымка.

Дима прищурился.

— С тобой я только сильнее завожусь, Марго, — как-то обреченно выдохнул он. — Феникс, значит? Птичка…

— А ты уже не Первый, — надавила ему на уязвленное самолюбие я.

Это все последствия адреналинового выброса в кровь сказывались, я не могла держать язык за зубами и несла ерунду. Вот и нижнюю губу прикусила в ожидании ответной реакции мужчины — провокаторша!

— Значит, придется менять прозвище, — выдал Грач.

— Вот как? — обомлела я. — Не злишься даже?

— Злюсь, — сказал он. — Еще как, Птичка.

— Я думала, ты меня прибьешь, а потом прикопаешь прямо на финише трассы, — хмыкнула я.

— Сложно, когда тебя обставляют в любимом деле, а еще сложнее, когда это делает твоя девушка. Но я переступлю через это, дай время. Или мастер-класс, но только после повторного экзамена по вождению. С такими выкрутасами я тебя за руль больше не пущу.

Вот так вот просто Грач сумел отнять у меня дар речи.

— Выходит, я твоя девушка? — едва справилась я с одеревеневшим вдруг языком.

— Моя, — уверенно заявил Дима. — Девушка. Женщина. Птичка. Есть возражения?

Его объятья стали только крепче, а от прикосновений мужских рук в моем теле разгорался настоящий пожар.

— Неожиданно, — улыбнулась я. — Возражения…

— Не принимаются, — заключил за меня Грач, как только я сделала вид, что крепко задумалась. — Я уже никуда тебя не отпущу.

— А я думала, что эта ложь встанет между нами, — призналась я.

— Я не настолько глуп, чтобы променять тебя на глупые обиды по поводу уязвленного самолюбия, — хмыкнул Дима. — Но, надеюсь, больше таких сюрпризов ты мне устраивать не станешь.

Я смерила мужчину долгим взглядом и на этот раз не стала сдерживать порхание бабочек, что появлялись у меня в его присутствии.

— У меня больше нет от тебя тайн, — предельно честно ответила ему я. — Это последняя. Мне самой было тошно оттого, что не могу с тобой быть до конца откровенной. Ложь отравляет любые отношения.

Грач нахмурился.

— Я слишком долго барахталась в иллюзии любви, и теперь мне сложно заново довериться кому-то.

— Я не обижу, — сдавленным голосом пообещал вдруг Дима. — Ты для меня, Марго…

— Да? — жадно заглянула ему в лицо я.

В глазах Грача уже был ответ, но он его не озвучил. Вместо этого впился в мои губы неистовым жадным поцелуем. Точно все время мира вдруг стало утекать сквозь наши пальцы, а мужчина пытался задержать нас в этом прекрасном миге.

Мы нашли способ, как выплеснуть этот адреналин после гонки. Грач заставил меня кричать от удовольствия прямо там, в его машине, посреди шоссе. В свидетелях нашего счастья были лишь ночь, звезды и лес.

Именно там я наконец призналась себе, что люблю этого странного, неподходящего мне мужчину. Страстно. На разрыв. Вопреки.

И хоть никто из нас не озвучил слов признания, но взаимность незримо витала между нами.

— Я думала, он тебя сожрет, — смеялась Кэт двумя неделями позже, аккурат на вечеринке, которую я устроила для стритрейсеров. — Никогда еще не видела Первого таким взбешенным.

— Он и сожрал. Только немногим позже, — подмигнула я девушке. — Если ты понимаешь, о чем я…

— О! — выпучила глаза Чернова и отчего-то даже немного покраснела, словно никогда и не строила из себя прожженную жизнью стерву. — Как у вас все интересно, значит… А подробности?

— Их не будет, прости, — пожала плечами я. — Личная жизнь на то и личная, что должна оставаться за закрытыми дверями.

Катька скривилась, состроила разочарованную мордашку, но разжалобить ей меня не удалось.

— Наслаждайся вечером, Кэт, а мне надо проверить, как там дела у остальных гостей, — нашла я повод сбежать от ненужных расспросов.

На самом деле вечеринка была в самом разгаре, и все шло без сучка и задоринки. Мы с Акуловым в свое время изрядно постарались, чтобы минимизировать неприятные сюрпризы в работе клуба.

Около сцены танцевала Васька, которую я пригласила развеяться, а Грабовский — незваный гость — коршуном следил за каждым ее движением от барной стойки, где дегустировал мою выпивку.

У лестницы на второй этаж меня перехватил Грач.

— Ну как тебе? — спросила я у своего мужчины.

— Я знал, что лучше тебя с этим никто не справится, — приобнял он меня.

Хоть я и сама видела, что все проходило по высшему разряду, но его похвала была очень приятной.

— Решила подняться в кабинет? — шел Грач за мной следом. — Мне как раз нужно кое-что с тобой обсудить, дальше оттягивать некуда.

— Здесь что-то слишком шумно для меня сегодня, — вымученно улыбнулась я. У меня вдруг разыгралась головная боль, начало мутить, и неистово захотелось сбежать от толпы, хотя я всегда любила быть внизу и наблюдать не со стороны, а с позиции гостя. — Пойдем, там и обсудим.

Грач кивнул, но при этом словно бы окаменел, и это вселило в меня какую-то странную тревогу.

Едва мы с Димой переступили порог моего кабинета, как я стремглав помчалась в туалет, где меня почти вывернуло наизнанку.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил меня Грач, поддерживая и помогая умыться.

— Наверное, отравилась чем-то… — расстроилась я. — Или переработала. В последние дни мне приходится постоянно бороться с тошнотой.

— И почему я об этом не знаю? — нахмурился Дима. — Нужно показаться врачу. Со здоровьем не шутят, Птичка.

— Не хочу в больницу. Ничего серьезного со мной не случилось, просто беспорядочное питание сказывается, — не соврала я, ведь грешила таким постоянно.

Яга уже устала ругать меня за такой образ жизни и пугать появлением гастрита. Видимо, накаркала.

— Марго, — покачал головой он.

— О чем ты хотел поговорить? — выдохнула я, присаживаясь в кресло и закрыв глаза.

— Ни о чем, — отозвался Грач. — Это подождет. Как ты? Совсем плохо?

— Поехали домой, а? — попросила его я, и Грач сдался.

В эту ночь мне помог ромашковый чай и объятья любимого мужчины. С утра тошнота отступила, но не успела я обрадоваться, как к вечеру она опять вернулась. Так длилось с неделю.

Плохое самочувствие преследовало меня то утром, то днем, то вечером. Причем как накатывало самым неожиданным образом, так и отпускало. На гастрит это уже не было похоже — даже мне пришлось признать очевидное.

От Грача эти нелады со здоровьем мне худо-бедно пока удавалось скрывать, но себя обманывать уже нет. Поэтому я и решилась сделать тест на беременность, а потом столкнуться с жестокой реальностью, где не только этому ребенку нет места, но и наши отношения под запретом.