Любовница твоего мужа

ГЛАВА 2

Сначала был голос, потом топот детских ножек, и уже после я увидела сына. Он несся ко мне на всех парах в своей пижаме с изображенными на ней мультяшными лошадками и… босиком.

Я нагнулась и раскинула объятья, в которые сын вписался с разбега. По привычке подхватила его на руки, хотя мальчишка уже был не из легких, а потом вспомнила, что теперь не одна, и поспешила опустить драгоценную ношу обратно на пол.

И все равно не удержалась, прижала к себе крепко, жадно вдохнув запах волос ребенка. Он пах детским шампунем, какао и детством. Обожаемая мною смесь!

— Говорила, долго, как всегда, а совсем не долго, — улыбался щербатым ртом мой малыш. — Видишь, я дождался. Молодец?

— Богдан, а ты почему так поздно не спишь? — попыталась напустить строгость я, но вышло не особо.

— Так Яга только третью сказку прочитала, — сделал невинные глазки этот хитрюга. Знал же, как на меня действует такой взгляд. — А я раньше пятой зевать не начинаю.

Уложить Бодьку и правда всегда было тем еще занятием. Уже и я могла начать клевать носом, а у ребенка бодрости через край — на десятерых хватит.

Из детской спальни появилась заспанная Ядвига — няня сына. С рождения Богдана она помогала мне его поднимать и из экономки стала вдруг не просто приятельницей, но и почти что второй матерью. Только уже для меня.

— Прости, Маргоша, старая я что-то стала, — развела руками женщина. — Дремота накатила, а Богданчик сегодня ни в какую спать не хочет.

— Ну какая же ты старая? Ты у нас еще ого-го какая, — заверила я ее.

Ядвига смущенно пригладила уже полностью седые волосы, заправив выбившиеся из пучка пряди за уши.

— Главное, чтобы не иго-го, — улыбнулась она.

— Иго-го! — тут же подхватил Бодька, начав скакать вокруг нас, словно жеребенок. — Иго-го!

— Богданчик, такие резвые игры хороши днем, а ночью все детишки — и девчонки, и мальчишки — должны спать, — спокойно разъяснила Ядвига, взяв воспитанника за руку.

— А Дима когда придет?

Лучше бы он и дальше продолжал «на голове ходить»… Этот вопрос словно выбил почву из-под моих ног, пришлось опереться на стеночку, чтобы не упасть.

— Не знаю, сынок, — еле выдавила из себя. — Он, наверное… Не придет больше.

— Такой же деловой-занятой, как ты, да? — склонил голову набок мой малыш.

Я кивнула, горло перехватило спазмом.

— Он мне опять лошадку обещал, — нахмурил бровки Бодька. — А мужик сказал — мужик сделал.

— Ты откуда такого понабрался? — удивилась Ядвига.

Откуда-откуда, от Грача, конечно же. Я скрипнула зубами. Тоже мне мужик нашелся. И опять слезы к глазам подступили. Нет, это катастрофа! То годами ни слезинки, а сегодня словно плотину прорвало.

— Так, ладно. Давай-ка мы в кроватку пойдем, — сказала женщина, поглядывая на меня встревоженным взглядом. — Все вопросы решим утром, как там у нас в сказке? Утро вечера…

— Мудренее, — закончил Бодька.

— Вот и надо спешить закрыть глазки, чтобы стать мудрым-мудрым, как утро, — продолжила убаюкивать голосом Ядвига.

— Так мама сейчас мне сказки прочитает, и я закрою глазки, — честно пообещал ребенок. — Ты же прочитаешь, правда?

— Похоже, ты мне не оставил выбора, — хмыкнула я.

— Я тебя дождался? — стал загибать пальчики сын. — Дождался. Значит, заслужил награду. И блинчики на завтрак. С яблочным вареньем.

— Слышала, Яга? — подмигнула я женщине. — Он еще до первого класса не дорос, а уже как нас строить научился.

— То ли еще будет, — покачала головой она.

— Толи не будет, я с ним больше не дружу, — запротестовал Бодька. — А про лошадку почитаем?

— Обязательно, — пообещала я. — Ты возьми нужные книжки и жди меня в постельке, а я руки вымою, переоденусь и приду.

Дважды повторять сыну не пришлось, он проскакал по коридору и быстренько скрылся в своей спальне.

— Что-то случилось? — спросила Яга.

— Нет. С чего ты взяла? — Словно в тумане я разделась и прошла в ванную комнату. — Все в порядке.

— Можно подумать, я тебя первый день знаю, — сложила руки на груди женщина. — Рассказывай.

Я умылась, прополоскала рот, причем всячески делала вид, что очень занята, но Яга не собиралась отступать.

— Дима женат, — огорошила ее я. — Вот и все, конец разговора, больше обсуждать нечего.

Яга выпучила глаза и раскрыла рот, точно рыбина, выброшенная на берег приливом. Женщина покраснела, выдержала паузу, а потом с чувством выдала:

— Вот скотобаза!

От неожиданности я даже выронила полотенце.

Чтобы Ядвига Новак — урожденная полька, воспитанная и очень сдержанная женщина — так высказалась?

— Ого, Ягодка, — хмыкнула я. — Да ты, оказывается, ругательные слова знаешь.

— У меня огромный жизненный опыт, Маргоша, — с достоинством королевы кивнула она. — Но иногда эмоции бьют через край, и даже я не могу их сдержать.

— Ну и не жадничай, все свои, — махнула рукой я.

Здесь, в квартире, в окружении родных и близких, на душе у меня потеплело, хотя тяжесть никуда не делась.

— Ты с ним разговаривала?

— Нет, — поджала губы я. — И не собираюсь.

— Девочка моя, — покачала головой Яга, в ее глазах явственно было видно неодобрение.

— А что нового он мне может сказать? — выступила собственным адвокатом я.

— Всякие обстоятельства бывают в жизни… Он, конечно, заслужил весь твой гнев, но неужели…

— Ты что, думаешь, у Грача недостаточно было времени объяснить мне все? — перебила ее я. — Хоть какие придумай обстоятельства, а мы не первый день знакомы, так что… К тому же он прекрасно знал, что у меня… что я…

Я опять хлюпнула носом и замолкла. Будь проклят этот Грач! И гормоны тоже.

— Ну-ну, Маргоша, — погладила по спине меня Яга. — Ты всегда была категоричной, девочка. Не скажу, что это работает в плюс, но судить не возьмусь. Каждый волен решать, как ему поступить, если тебе так легче…

— Я просто не могу его сейчас видеть, — призналась женщине. — Боюсь, что сломаюсь окончательно. А у меня ведь Бодька… Мне нельзя.

И тут прозвучал дверной звонок. Резко, требовательно, пронзительно.

Мы с Ядвигой переглянулись.

— Мне открыть? — спросила она.

Я прекрасно знала, кто же мог быть этим непрошеным ночным гостем. Слишком быстро Грач понял причину, почему не получалось мне дозвониться, я надеялась хоть на небольшую передышку.

— Просто отключи сигнал изнутри, чтобы не мешал нам заснуть, — сказала я. — А я пойду уложить сына.

— Вряд ли он так просто уйдет. Еще всех соседей перебудит или что-то вытворит…

— Ладно, — тяжело вздохнула я и устремилась в коридор.

Первым делом отключила звонок, а потом… Я просто приложила ладонь к двери, как услышала глухой голос Грача.

— Марго? Я знаю, что ты там. Открой мне, Птичка, — попросил мужчина. — Нам нужно поговорить. Я все объясню.

И как только узнал, что я слушаю?

— Уходи, Грач, — еле выдавила из себя я, горло сжало спазмом.

Сердце заходилось от боли, но я не могла позволить себе расклеиться. В спальне меня ждал сын, и ему нужно было почитать сказку, а не стать свидетелем материнской истерики.

— Черта с два! — крикнул он, эхо прокатилось по подъезду. — Ты даже не хочешь меня выслушать! Марина ничего для меня не значит, это просто…

— Мне все равно.

Все они говорят эти известные банальности: ты все не так поняла, она для меня ничего не значит, я все объясню — и прочую чушь.

Можно подумать, если вдруг представить черное в белой обертке, то оно автоматически перестанет быть черным. Откуда у мужчин появляется такая наивность? Наверное, оттуда, где женщины черпают веру в эту откровенную ложь.

— Я тебе не верю, — послышалось от Грача. — Я-а… люблю тебя, Птичка.

У меня сердце замерло, а потом заколотилось как бешеное.

Это признание подарило бы мне крылья еще день назад, а сейчас… было поздно.

— Жене это скажи, Грач. Мне твоя любовь ни к чему. Я к тебе абсолютно ничего не чувствую.

— Открой и посмотри мне в глаза, когда будешь говорить это! — прорычал мужчина, хорошенько двинув кулаком в дверь.

— Уходи, Грач. Или я вызываю полицию, — не знаю, откуда у меня взялись эти стальные нотки в голосе, но они оказались как нельзя кстати.

— Вызывай! Надо будет, я и на коврике заночую, но мы поговорим.

Мне нужно было вернуть себя обратно. Слишком много власти надо мной Грач получил. Слишком серьезно мог теперь навредить. Слишком я стала от него зависима.

Я больше не хочу оказаться на дне той пропасти, где уже побывала однажды. Второй раз я точно не выживу.

— Дима, уйди, пожалуйста, — попросила его я после короткой паузы. — Ты пугаешь Богдана.

— Пацан не спит? — тут же отозвался Грач. — Хорошо, прости, я… не подумал. Тогда включи телефон, поговорим хоть так.

— Нет. Мне нужно время, чтобы побыть наедине с собой. Дай мне его.

— И потом мы все обсудим? — не уступал мужчина.

— Да, — соврала я. — А сейчас уходи.

— Спокойной ночи, Птичка.

Больше я его не слушала, прошла прямиком в спальню к сыну.

Свернувшись калачиком, Бодька мирно спал, обняв любимую книгу о лошадке. Сын бредил этими животными, мечтал стать ветеринаром. Кто из родителей серьезно относится к мечтам своих чад в столь юном возрасте? Вот и я не придавала этому заявлению особого значения, но потакала желаниям Богдана все-все знать о лошадях.

Положив книгу на стол, я укрыла малыша одеялом и присела рядышком. Не смогла отказать себе в удовольствии перебрать руками его золотые волосы. Яркий голубоглазый блондин, с теми же милыми ямочками на щеках и желтыми лучиками на радужке, как у отца.

Ничего от меня не взял, к сожалению. Оставалось надеяться, что характер будет моим.

Я положила ладонь на низ живота. Совсем плоский еще, без малейшего намека на интересное положение. Этого ребенка я не ждала, но ведь и Богдан оказался тем еще сюрпризом…

Мне совершенно не хотелось даже мысленно возвращаться в прошлое, но воспоминания поглотили и окунули в пучину памяти.

Семь лет назад

— Селезнева! Долго ты копаться там будешь?

— Не хмурься, Васька, — рассмеялась я. — Иначе морщины появятся.

— А мне лицом все равно работать не придется, — совершенно не испугалась моя лучшая университетская подруга. — Скорее ногами.

И она с грацией пантеры тут же продемонстрировала боковое равновесие. Платье девушки при этом задралось до неприличия, обнажив трусики, отчего парни сразу же заулюлюкали. Посыпались пошлые шуточки…

Только Ваську это не смутило. Отпустив ногу, она показала одногруппникам известный жест, выставив средние пальцы, и мило улыбнулась. Парни скривились, отвернулись, кое-кто даже сплюнул от досады, но с Роговой связываться никто не захотел.

— Ты неисправима, — покачала головой я.

— И вот даже не собираюсь меняться, — заверила Васька, собирая свои ярко-рыжие кудри в небрежный пучок. — Забирай давай свою сумку и пошевеливайся, а то я состарюсь скорее, чем мы дойдем до «Чоко-локо».

— Голодная женщина — страшная женщина, особенно если она ты, — заметила я, догоняя подругу на выходе из зала.

— Смейся, смейся, Ритка, а я, между прочим, уже вторую неделю на диете перед выпускным экзаменом. Если Хорек мне опять посмеет сказать, что у меня слишком толстая задница для танцев, то я за себя не ручаюсь.

— Хорек это каждой второй талдычит, — отмахнулась я. — Забей.

— Тебе не понять, Ритка. К твоей фигуре ни один препод за все годы учебы претензий не имел, — сказала Васька. — Прямо куколка ведь, а жрешь за десятерых.

— Зависть — плохое чувство, — хмыкнула я.

— Да я скоро завою и проглочу холодильник, — скуксилась Васька. — Целиком. Мне котлеты уже третью ночь подряд снятся!

— Так, может, не пойдем в «Чоко»? — предложила я. — Лучше в столовку? Там хоть ароматы выпечки соблазнять не будут.

— И не кофе, а настоящие помои, — поморщилась подруга. — Нет уж, я сильная, я выдержу. К тому же без кофе я на танцах нашего «синего чулка» Морковиной просто усну и дам позорного храпака. Она мне это припомнит на экзаменах.

— Ну ладно, как скажешь, — не стала спорить я.

На улице ярко светило солнышко, пели птички и было по-летнему хорошо. Я не отказала себе в удовольствии закрыть глаза и подставить лицо под лучики.

Эх, а жизнь прекрасна!

Несмотря на то, что ипотека не выплачена, мама что-то хандрит, через неделю экзамены, получение диплома, а работу я так еще и не нашла…

— Селезнева, харе мечтать, — гаркнула мне в ухо Васька и схватила за руку. — Хочешь, чтобы вместо салата я тебя сожрала?

Она потащила меня по площади в сторону Институтской улицы, до нашей любимой кафешки было два квартала.

— Рита! Можно тебя на минутку? — окликнул нас Сашка Велесов — одногруппник.

Васька даже не скривилась, что противоречило ее обычному выражению лица.

— Только быстрее, лады?

— Чего хотел? — Мою приветливость как ветром сдуло, стоило только подойти к парню.

— Рит, у меня с Лебедевой ничего нет — так, дурачились просто, — сразу начал с оправданий он. — Перестань меня игнорировать.

— А ты перестань лапшу на уши мне вешать, ладно? — Моим голосом можно было колоть лед. Я и сама не ожидала, что так могу. — Кристина уже всем рассказала, как ты неутомим в постели. Удачи вам в интиме.

Велесов изменился в лице.

— Вот если бы ты мне давала, так не пришлось бы брать на стороне!

Оплеуха получилась звонкой. Несколько студентов даже остановились, чтобы поглазеть на наши разборки.

— И хорошо, что я не совершила такую глупость, — поджала губы я.

— Рит, прости меня, ерунду сморозил, — заныл Сашка, держась за щеку. — Я же тебя…

— Не звони мне больше. И не подходи.

Я вернулась к Ваське, не оборачиваясь на уже бывшего парня.

— Что это сейчас было? — выпучила глаза подруга.

— Точка в отношениях. Или больше похожа на запятую?

Времени до следующего занятия было не так много, поэтому мы спешили. Нужно было успеть поесть, вернуться в универ и переодеться. Морковкина любила нагружать до седьмого пота.

— Мне показалось или ты только что бросила нашего красавчика? — склонила голову набок Васька.

— Спасибо Лебедевой, хоть глаза мне раскрыла на его кобелиную натуру, а то я губу раскатала, что особенная какая, раз он так красиво ухаживает. На самом деле просто в трусики хотел залезть. Первым быть.

— Все они такие, — пожала плечами подруга. — Только кто-то скрывается и лажает, а кто-то выступает в открытую.

— Мне такое не подходит, я хочу быть с парнем, для которого буду любимой, единственной и неповторимой.

— Ты прямо наивная ромашка, Ритка, — рассмеялась Вася. — Мужики полигамны, а принцев не существует.

— Просто они нам еще не встречались, — подмигнула я подруге. — Вот увидишь, моя большая и светлая только впереди.

— А я, пожалуй, ограничусь маленькой и грязной, — хмыкнула она. — Не так больно падать придется.

Я не стала спорить. Мы зашли в «Чоко-Локо» и сразу направились к стойке, чтобы сделать заказ. Там-то меня и шибануло. Накаркала!

Я его сразу заметила.

Это было словно затмение. Словно вспышка сверхновой. Словно… Господи! Да я никогда прежде такого не испытывала.

Бам!

И словно весь мой мир вдруг зациклился только на одном человеке. Высокий, статный блондин с пронзительными синими глазами. Он был явно старше меня. Недоступен, холоден и чужой, но мое сердце сразу забилось сильнее, а желудок совершил кульбит.

— Земля вызывает Ритку, — пощелкала пальцами перед моим лицом Васька. — Ты заказывать будешь? Эй!

— А? Что?

Он пил кофе за барной стойкой, даже столик не выбрал. Явно ведь спешил. А я глаз не могла отвести от его губ, рук и…

— Что с тобой? — нахмурилась подруга. — Плохо, да? Или расставание с Сашкой не так легко дается, как хотелось бы? Плюнь и разотри, будет и на нашей улице грузовик с пряниками.

— Да при чем здесь Сашка? — поморщилась я.

Велесов мне и не особо нравился, скорее его внимание льстило. Как же! Такой красавчик, почти что первый парень в универе, девчонки из кожи вон лезли, только бы он обратил на них внимание. А Сашка вдруг, аккурат к последнему курсу, заинтересовался мной. Серой мышкой, зубрилкой.

Вот я и поплыла. Ухаживал он красиво, мне нравилось.

Но мое сердце от одного присутствия Велесова не замирало, бабочки в животе не порхали, во рту не пересыхало, и вообще… Я чувствовала себя обычно — как с Сашкой, так и без него. Поэтому дальше поцелуев у нас никак не заходило. Я тормозила процесс — он злился.

Эти шуры-муры с Лебедевой даже руки мне развязали, нашелся повод закончить отношения, от которых я больше уставала, чем получала удовольствие.

— Тогда почему как из-за угла мешком стукнутая? — прищурилась Васька.

— Да так, что-то задумалась.

Говорить о незнакомце, на которого все мое естество вдруг сделало стойку, не хотелось. Подруга, как пить дать, посмеется еще. Да и мужчина может услышать. Вон уже стал поглядывать на нас…

А может, мне этого просто очень хотелось, вот и виделось всякое.

Наверняка же этот блондин просто кого-то дожидался. Девушку, например…

От одной мысли, что незнакомец мог оказаться несвободен, меня прямо кипятком изнутри обдавало, так отчего-то досадно становилось.

— Ну, тогда заказывай. Мне салат с обезжиренным йогуртом и доппио. Я пока столик займу, — сказала Васька. — И поторопись, а то Морковина нас сожрет за опоздание.

— Ты на несъедобные сравнения сейчас способна?

— По идее — да, но по факту — нет, — сделала страшные глаза подруга. — Давай, цигель, цигель, ай лю-лю!

Васька ускакала, а я заставила себя перестать пялиться на мужчину и сделать заказ.

— Круассаны с шоколадом закончились, остались с вишневым джемом, творогом, яблоком и корицей. Какой брать будете? — спросила меня девушка за стойкой.

— Как закончились? — расстроилась я.

— Разобрали, такое бывает, — пожала плечами она и уставилась на меня в ожидании ответа.

— Ни одного не осталось? — заломила руки я. — Понимаете, это ведь счастливые круассаны. У меня после них все как по маслу на учебе, а…

— Девушка, у меня очередь, десерт добавлять или пробивать заказ так?

Я закусила нижнюю губу.

— Пробивайте круассан с вишней, — послышалось слева от меня. Девушка кивнула и ушла передать заказ. — Если же с шоколадом на удачу, то я согласен отдать вам свой, а взять с вишней. Согласны?

Это был незнакомец, который так запал мне в душу. Наши руки почти соприкасались, я так растерялась, что прикусила язык.

— Я его еще не успел испортить, не верите? — Мужчина улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, а мое сердце забилось еще быстрее.

— Верю, — наконец выдавила из себя. — Только… зачем это вам?

— Я же вижу, как это для вас важно, и просто не могу оставить без помощи такую очаровательную девушку, — сказал блондин. — Как же вас зовут, любительница шоколада?

— Рита…

— А я Глеб.