Любовница твоего мужа

ГЛАВА 6

— Открывай, или я выломаю дверь!

Я закатила глаза, щелкнула замком и смерила подругу скептическим взглядом.

— Надо было дать тебе попробовать воплотить угрозу в жизнь. Интересно глянуть.

— Не стоит меня игнорировать, Ритка, — пригрозила мне пальцем Рогова. — Я страшна в гневе. Почему не отвечала?

— Спала, — ответила я и зашаркала обратно в свою комнату, оставив подругу на пороге квартиры.

— Пятьдесят пропущенных, Селезнева, — возмущалась она мне в спину. — Да я бы даже медведя из спячки подняла!

— Я всю ночь не могла уснуть.

Спина ныла, не переставая. Словно внутри меня разбили революцию и все горело, погибало и разваливалось на куски. Больше четырех таблеток обезболивающих за сутки приняла, четвертая меня даже уже не взяла, зато сердце стало выскакивать из груди, точно во время пробежки. И я побоялась еще что-то пить. Так и терпела, стиснув зубы. А утром силы закончились, и едва за мамой захлопнулась дверь, как я рискнула со снотворным.

Я прилегла на кровать.

Садиться пока было тяжело, каждое неловкое движение могло отозваться болью.

— Ну? — спросила Ваську, что застыла надо мной скорбным изваянием.

— Я все знаю, — сказала подруга.

— Самонадеянно, — хмыкнула я.

— Ты соврала мне насчет травмы, — поджала губы Васька. — Мне Васнецов расписал реальную картину.

— Васнецов? — удивилась я. — Ты как с ним пересеклась-то?

— Специально караулила, конечно же! — сделала страшные глаза она. — Ну и расспросила его обо всем на правах трезвомыслящей подруги, раз тебе на себя плевать оказалось.

— Вот вам и врачебная тайна, — скривилась я.

— Я просто обладаю настоящим талантом убеждать, — объяснила Васька. — Так что насчет больницы, как я понимаю, вопрос даже поднимать не стоит?

— Еще и понятливая. Да ты настоящий клад, Рогова, а не девушка.

— Приму это за комплимент, даже саркастический тон упущу, — резюмировала подруга. — Но подлечиться все равно придется. Вставай, корсет будем надевать.

— Чего? — выпучила глаза я.

— Да, Васнецов мне расписал твое лечение, я все запомнила в подробностях. Ну и ничего сложного в этом нет, — пожала плечами подруга. — Раз мы и так тыкаем пальцем в небо, то подстраховаться лишним не будет. Правда же?

— Я не больна. Просто нужно потерпеть, и само пройдет.

— Ага, само пройдет, само рассосется, это мы знаем — плавали, — кивала Васька, помогая мне встать. — Ты не больна, ты просто дура.

— Спасибо, подруга.

— Ну а кто тебе еще правду, кроме меня, скажет? — как ни в чем не бывало хмыкнула Рогова. — Тебе повезло, Ритка, что этот компрессионный перелом только под вопросом, иначе Васнецов тебя бы за волосы в койку отволок. Он вообще дикий, по ходу. Запаренный жутко, кстати. Но нормальный мужик. И ты ему запомнилась. Так и сказал сразу: «Подруга той блаженной?»

— Не имеет права заставлять. Если пациент желает жить, то медицина бессильна.

— Слушай, — поморщилась Васька, — я знаю, у тебя зуб на врачей. Это же не повод вообще не лечиться. И со смерти отца уже десять лет прошло.

— Зуб? — вырвалось шипением. — Да они его, считай, убили! Ну какой процент смертности от аппендицита? Вырезали — и дело с концом, на третьи сутки выписывают, когда без осложнений, я узнавала. Но ведь папке нужно было попасться под нож к хирургу, у которого руки из задницы выросли!

— Рит… — поморщилась подруга. — Зря я это сказала, прости. Не нервничай.

— Да, десять лет прошло, как мы остались с мамой одни. Только вот, Васька, совсем как-то не забывается и не смиряется, что мой отец умер из-за халатности врачей. Из-за какого-то тампона, забытого в ране! Из-за тампона, понимаешь? — разорялась я. — И ведь нам так и не удалось ничего доказать, свои своих прикрыли. А я в итоге осталась без обоих родителей.

— Ну ты вообще уже. Тетя Маша очень хорошая, она…

— Да-да, только вот я соседку чаще вижу, чем родную мать, которой приходится по-настоящему вкалывать, лишь бы вытянуть мою учебу и квартиру эту…

Мы помолчали, каждая думая о своем, но потом Васька опять взялась за свое.

— Но ты тоже, знаешь ли, не имеешь права из-за каких-то амбиций портить себе жизнь, — выдала она, помогая мне натянуть и зафиксировать корсет. — Поэтому вот так. Васнецов сказал: фиксация, максимальный покой, таблеточки и ЛФК. Реабилитация нужна с самых первых дней такой травмы, сначала в постели, потом…

— Ты сильно потратилась? — нахмурилась я. — У меня сейчас нет нужной суммы, чтобы…

— Забей, — не дала мне договорить Рогова. — Даже не думай об этом.

— Я отдам, Вась, — пообещала я. — Потом как-нибудь, но обязательно отдам. Ты все запиши и…

— Ага, еще скажи, чтобы чеки собирать начала. Перестань, Селезнева, не беси меня.

Я все равно осталась при своем мнении, но спорить перестала. Что зря воздух сотрясать?

— Спасибо тебе.

— Ерунда, — отмахнулась Васька. — Танцоры своих не бросают. Обидно, конечно, что придется взять академку прямо перед самым выпуском, но…

— Никакой академки не будет, — поджала губы я. — Я сдам экзамен и получу этот чертов диплом.

— Ты не дура, Селезнева. Ты клиническая идиотка.

— Думаешь, я не знаю, что Хорьков присматривается ко мне, чтобы взять в свой театр современного танца? — прищурилась я. — Второго такого шанса больше не будет! Полгода простоя, год повторной учебы — и на моей карьере можно будет ставить крест. Я слишком много вложила в эту мечту, чтобы сейчас отказаться.

— Ритка, — выдохнула Рогова. — Ты сумасшедшая…

— Я знаю. Но, может, в этом мое счастье? К экзамену я уже восстановлюсь, вот увидишь. На мне же как на собаке все заживает.

— Иногда я завидую твоему непробиваемому оптимизму, — призналась подруга. — Ну а если…

— Не будет никаких если, — твердо заверила ее я. — Это мое тело, я ему хозяйка, и оно мне послушно, а никак не наоборот.

— Селезнева… — Я так и не поняла, чего в этом возгласе было больше: восторга или возмущения.

— Не смей никому говорить о моей травме. Никому, Васька, поняла? Особенно Хорьку или маме, у нее и так в последнее время постоянные головные боли, не надо ей нервничать, — сказала я. — Узнаю, что рассказала, — не прощу. Ясно?

— Ясно, что тебе надо работать с категоричностью, подруга. С таким бескомпромиссным характером сложно будет жить.

— Ты так говоришь, точно тебе уже полтинник, а не двадцать, — закатила глаза я. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

— Поняли, — поджала губы Васька. — Кстати, я знаю, чем тебя порадовать. Велесов сегодня заявился в универ таким, будто его хорошенько вчера отп…

— М-м-м?

— Он даже хромает, — хмыкнула Рогова. — И ходят слухи, что Хорьков пробивает его отчисление. Так ему и надо, вот совсем не жаль.

И с этим просто оказалось невозможно не согласиться. Значит, Глеб все же разыскал Сашку вчера… А вот мне мужчина так и не перезвонил. Было тревожно и обидно.

Когда Васька ушла, я набирала любимого раз десять. И все мои звонки остались неотвеченными, а сообщения проигнорированы.

Глеб отозвался только на следующий день.

— Хватит мне названивать, — прошипел вместо приветствия он.

— Глеб, я… — совершенно растерялась от холода и раздражения в его голосе.

— Я занят. Не звони мне больше, — скомандовал мужчина. — Сам наберу.

И он отключился. А я так и осталась смотреть на телефон в полнейшем непонимании, чем вдруг заслужила подобное отношение… Хотя, пораскинув мозгами, поняла.

Глеб просто не хотел связываться с проблемной девушкой. Это падение испортило мне жизнь. Велесов добился своего.

Боль в спине меня так не тревожила, как боль в душе. От нее таблеток не придумали, и нужно было самостоятельно справляться, но у меня не получалось…

Жизнь потеряла краски, а все мысли начинались и заканчивались Глебом.

Он перезвонил.

Тогда, когда уже и не ждала, надумав себе такого, что волосы дыбом вставали.

— Мышка, привет, — как ни в чем не бывало сказал мужчина, едва я ответила на звонок.

— Привет, Глеб.

— Обиделась, да? — проявил талант проницательности он. — Ну, не дуйся, Ритуля.

— Хм-м…

— Да, я бываю резок, когда занят. В такие моменты меня лучше не трогать, чтобы не огрести, — продолжал оправдываться Глеб. — А занят я сейчас почти всегда, в бизнес с головой нырнул, расширяемся.

— Я уже поняла, что позвонила не вовремя… И ты мне не обрадовался.

— Ну что ты, я всегда рад тебе, Мышка, — успокоил меня мужчина. — Просто давай договоримся, что я сам тебе буду звонить и писать, ладно? Ты можешь попасть в тот момент, когда я буду на встречах с поставщиками или решать другие важные вопросы. И мы оба не получим радости от нашего разговора, я буду спешить и только настроение тебе испорчу. А я хочу, чтобы моя Мышка улыбалась.

Я хмыкнула. Глеб умел найти подходящие слова, чтобы мое сердце успокоилось и мир вновь окрасился яркими красками.

— Мы договорились? — настаивал мужчина.

— Хорошо, я сделаю так, как удобно тебе.

— Моя умная Мышка, — довольно отозвался Глеб. — Ты скучаешь?

— Очень, — честно призналась я. — Хочу тебя увидеть.

— Знала бы ты, как я тебя хочу, — понизил голос любимый. — Я тобой никак не могу насытиться. Ведьма ты, что ли?

Я рассмеялась.

— Все женщины чуть-чуть ведьмы.

— Жаль, что не получится скоро встретиться, я подохну от тоски без тебя, Мышка, — выдал Глеб.

— Почему не получится? — не поняла я.

— Так я не в городе, опять командировка, — вздохнул мужчина. — Вернусь только через неделю-полторы. Бизнес, дела…

— А что у тебя за бизнес, Глеб? — полюбопытствовала я.

— У моей… семьи сеть ресторанов и клубов в нескольких точках мира. Вот сейчас открываем еще один клуб здесь, в столице, и один в Праге. Мне приходится разрываться с проверками между двумя объектами.

— О…

— Да, придется потерпеть мой кочевой образ жизни, Мышка, — резюмировал Глеб. — Ты же будешь меня ждать, правда?

— Конечно! — с готовностью заверила его я.

Сердце кричало, что я бы такого всю жизнь ждала. Он же мой. Мой принц на белом коне. Моя любовь. Первая и единственная.

— И я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, моя чистая неиспорченная девочка. Ты же позволишь мне тебя испортить?

Меня в жар бросило от его слов, сказанных тоном змея-искусителя.

— М-м-м…

— Надеюсь, тогда ты разделишь со мной наслаждение. Очень хочу посмотреть, какая ты, Мышка, когда тебе хорошо. От меня.

— Глеб! — пискнула я. Судя по ощущениям, щеки пылали румянцем.

— Запомни, Рита, моя женщина должна встречать меня с улыбкой и уметь доставить удовольствие.

— Но-о…

— Я научу, как это сделать, — перебил Глеб меня, словно мысли прочитал о неуверенности, что справлюсь. — Всему тебя научу, Мышка.

Я прикусила нижнюю губу, не зная, что на такое ответить. Голова кружилась от слов любимого, сердце замирало, и все вокруг теряло значение, кроме Глеба. Я готова была слушать его часами и сделать все что угодно, только бы мужчина остался доволен.

Чувство к нему было слишком всепоглощающим, и я не побоялась нырнуть в этот омут с головой…

— Этот хмырь больше тебя не побеспокоит, — заверил мужчина. — Если вдруг опять возникнут проблемы, то ты сразу мне говори, я разберусь.

— Ты его избил, Глеб?

— Я с ним поговорил, Рита. И какая тебе разница, какой метод воздействия выбрал, чтобы до пацана дошло? — его голос стал прохладнее. — Еще скажи, что тебе его жаль.

— Нет, Глеб. Не злись.

— Как ты себя чувствуешь, Мышка? Полегче уже? — сменил тему разговора он. — Постарайся поправить здоровье до следующей нашей встречи. Я возлагаю на нее большие надежды. И, Рита…

— Да?

— Мы не предохранялись в прошлый раз. Все произошло слишком быстро и слишком хорошо, чтобы я мог сдержаться. — Глеб взял маленькую паузу, а потом спросил: — Ты знаешь, что делать?

— Что? — затаила дыхание я.

— Прими какие-то чудо-таблеточки или еще что, чтобы без последствий, — скомандовал он. — Ты же умная девочка, правда?

— Ты не хочешь детей? — Свободной рукой я сжала покрывало в кулаке, отчего-то в груди кольнуло обидой.

— Ну какие сейчас дети, Мышка? — рассмеялся Глеб. — Ты совсем юная еще для детей. Красивая, с офигенной фигурой, вся моя. Зачем эта обуза? Давай поживем для себя, хорошо? Очень хочу насладиться тобой, а не делить с кем-то еще. Ты же тоже так думаешь, правда?

— Да, Глеб, — согласилась с ним.

Я ведь раньше даже и не задумывалась о детях. Нужно было построить карьеру, состояться в профессии, закрепиться, а потом уже родить ребенка. Может быть. Лет через десять.

Но от мысли о маленьком мальчике или девочке от Глеба мне почему-то становилось трепетно и тепло. Но мужчина был прав, нужно немного пожить для себя. Да и что я могу дать ребенку? Сама почти нищая и на ногах толком не стою.

— Не думаю, что ты залетела с первого раза, но если вдруг это случилось, — Глеб красноречиво замолчал на полуслове.

— Я поняла.

— Умница, моя девочка, — довольно отозвался он. — И посоветуйся с гинекологом насчет гормональных контрацептивов. Терпеть не могу резинки.

— Но я слышала, что от них могут быть побочные эффекты, — нахмурилась я.

— Значит, выбери такие, от которых не будет. Найди хорошего специалиста, я оплачу, — мужчина стоял на своем. — Ты же хочешь, чтобы наше удовольствие было полным?

— Я обязательно посоветуюсь с врачом, Глеб.

— Какая у меня покладистая, понятливая Мышка, — хмыкнул он. — Люблю тебя.

Дыхание перехватило от этого признания, сердце забилось набатом, руки затряслись…

— И я… — едва ворочая языком, поспешила с ответным признанием, но Глеб уже отключился, а собеседником мне остались лишь короткие гудки.

Женские дни меня обрадовали точно в срок, на третьи сутки после этого звонка Глеба. Мне бы вздохнуть с облегчением, что не забеременела, как Глеб и хотел, но не получалось. Боли на этот раз настигли такие, что ноги отнимались. Зато никаких таблеток пить не пришлось.

Кроме обезболивающих. Моя жизнь пока крутилась вокруг них.

Визит к гинекологу состоялся чуть позже, чтобы все же подобрать контрацептивы и понять, как их правильно принимать.

Мутило от них жутко, и вообще как-то плохо было, но я исправно пила, ведь обещала любимому…

Мужчина звонил по два-три раза в неделю, и наши телефонные разговоры стали тем лучиком света, который помогал мне справляться с травмой. Я перелопатила горы статей и стала четче понимать, как сглупила, отказавшись от квалифицированной помощи. Но острые боли притупились и больше не беспокоили, я выполняла все предписания Васнецова, переданные через подругу, поэтому успокоилась. Видимо, не было там никакого перелома, как я и думала.

О тренировках я сейчас даже не заикалась, лишь в голове прокручивала будущий номер и занималась ЛФК.

— Доченька, мне в последнее время твое состояние совершенно не нравится, — заявила мама во время очередного завтрака, который не лез мне в глотку. Аппетит просто катастрофически испортился, я похудела… Вот родительница и всполошилась. Она хоть и набегами была дома, но иногда включала контроль, по старой привычке. — Ты мне что-то недоговариваешь?

— Просто влюбилась, — пожала плечами я.

— Когда я уже познакомлюсь с твоим Глебом? — в который раз напомнила об этом она.

— Он очень занят, сейчас в командировке, — сказала я. — Вот будет посвободнее — и тогда, наверное…

Мама поджала губы, недовольная моим ответом, а я даже с Глебом об этом еще не успела поговорить, какие могли быть обещания?

— Надеюсь, этот Глеб все же найдет время для знакомства с матерью своей девушки. Если, конечно, у вас все серьезно.

— Не начинай, — закатила глаза я.

— Я просто переживаю о тебе, Рита. Разве это запрещено? — выгнула брови мама. — Ты мне ничего не рассказываешь. Глеб этот, корсет, физкультура, перерыв в занятиях…

— Ты мне тоже ничего не рассказываешь, — уязвила я в ответ. — Головные боли прошли?

— Ерунда, — отмахнулась она. — У всех людей болит голова.

— Но не всех эта боль укладывает на кровать или заставляет искать тазик.

— Не от каждой травмы носят корсет, правда же? — тоже стала докапываться мама.

Один-один. Мы с ней оказались слишком похожи, чтобы уступить друг другу.

— Мне пора уже на смену, — сказала родительница, ставя чашку в раковину. — Будь умницей.

— Буду.

Глеб вернулся почти через две недели, как и обещал. И, конечно же, я поспешила на свидание.

— Ты здесь живешь? — с интересом принялась рассматривать я однокомнатную квартиру в новостройке, куда привел меня мужчина.

— Мы живем.

— Кто мы? — похолодела я.

Глеб тем временем уже целовал мою шею и быстро избавлял меня от одежды.

— Мы с тобой, — просто ответил он. — Ты же переедешь ко мне, Мышка?

— Э-э-э…

Коленки подгибались от ласк Глеба, а от такого предложения так и вовсе голова закружилась.

— И так приходится мотаться по миру, хочется, чтобы было куда возвращаться, — шептал мне в ключицу мужчина. — Можешь заняться уютным гнездышком для нас. Согласна?

— М-м-м…

— Не дразни меня, Мышка, — прикусил мне мочку уха он. — Терпение никогда не значилось в списке моих качеств.

— Согласна, — хихикнула я. — Щекотно, Глеб!

— Ревнивая, значит? — улыбнулся мужчина. — Как я соскучился, м-м-м, так и откусил бы кусочек.

— Глеб, ха-ха! — отклонялась от его настойчивых укусов-поцелуев я. — Погоди, ну, погоди. Я хочу квартиру посмотреть.

— А я тебя, — стоял на своем мужчина. — Квартира никуда не денется, а вот я…

— Что?

— Сам возьму, — сказал Глеб. — Пришел, увидел, поим… победил, слышала?

— Хочешь сказать, это про тебя?

— М-м-м… А это что такое? Корсет? — нахмурился любимый, и я тут же смутилась. — Медицинский? Рита?

— Прости, — опустила взгляд я. — Мне нужно носить для восстановления…

— Я думал, ты уже забыла о том падении. Травма оказалась серьезнее?

— Подлечиться стоит.

— Я вырву руки этому гаденышу, — скрипнул зубами Глеб.

— Не надо, — тут же встрепенулась я. — Его уже отчислили из универа. Хорек постарался.

— Кто? — нахмурился мужчина.

— Хорьков, наш препод, — поспешила с объяснениями. — Говорят, он ему черный билет в профессию выдал. А для танцора нет ничего хуже, чем остаться без сцены. Так что он свое получил, не стоит тратить время.

— Ну раз ты так настаиваешь, — протянул Глеб. — Но тебе с этим всем… можно же?

Жар кинулся мне в лицо.

— Думаю, можно попробовать осторожно…

Мужчина поморщился, точно я ему неуклюже наступила на ногу.

— Ладно, из повестки дня пока вычеркиваем несколько пунктов того, чем я планировал с тобой заняться, — выдал он, выглядел при этом очень разочаровывающе. — На время.

— Боли появляются редко, поэтому я думаю… — начала оправдываться я и была перебита.

— Тс-ш, — приложил палец к моим губам Глеб. — Я найду, чем тебя занять, Мышка, уж поверь мне. Есть много способов доставить мужчине удовольствие. Ты на таблетках?

— Да, я…

— Умница, Мышка, — довольно улыбнулся он. — Какая послушная у меня девочка. Мне нравится.

А мне нравилось, когда Глеб был доволен. Я поймала себя на мысли, что постоянно пытаюсь ему во всем угодить. Правда, обдумать толком это откровение не смогла, мужчина поспешил окунуть меня в страну наслаждений.

— Уф-ф, — выдохнул он позже. — Я тебе кое-что привез, девочка. Возьми на тумбочке. Нравится?

Я дар речи потеряла, любуясь комплектом золотых украшений.

— Глеб…

— Вижу, что понравилось, — хмыкнул он. — Девушки, как сороки, падки на все блестящее.

— Спасибо, но…

— Носи, Мышка, — погладил меня по щеке мужчина. — Ты уже заслужила.

— Глеб, я хочу познакомить тебя с мамой.

После этих слов вся расслабленность с мужчины вмиг слетела. Он свел брови к переносице и вперился в меня таким недовольным взглядом, что в дрожь бросило.

— Неужели мы не можем обойтись без этого?