Любовница твоего мужа

ГЛАВА 24

Вот уже третий час я гипнотизировала темный экран телефона. На работе сосредоточиться никак не получалось, а ведь я изо всех сил старалась это сделать.

Вместо информации по поставкам, подсчету будущей выгоды и убытков, подготовке к тендеру я думала о Граче.

А как о нем было не думать, если этот гад вот уже два дня как не объявлялся?

Лишь букет из роз остался напоминанием о нашей последней встрече. Цветы казались мне немым укором, оттого что я прогнала мужчину, даже толком его не выслушав. Но выкинуть их почему-то рука не поднималась.

Теперь я созрела к разговору, но, видимо, Диме это перестало быть нужным. Иначе я не могла объяснить его молчание по всем фронтам, а первой позвонить Грачу мне не давала пресловутая женская гордость.

Я бы и рада послать ее к черту, и ведь повод имелся, даже не один, но все равно выдерживала характер до конца. Все казалось, если Грач так легко сдался после моих отказов, то наши отношения ему не столь дороги, как мне бы того хотелось. А мне хотелось.

Если перестать врать себе, то я всем сердцем жаждала быть единственной для этого мужчины. Как бы глупо ни прозвучало, единственной и неповторимой, а не постыдным секретом или суррогатом нормальных отношений. Любовницей.

Но если Грач так легко отступился… Тогда любые шаги с моей стороны все равно будут бессмысленными, да и не я должна была объяснить собственную ложь и интересное семейное положение.

Умом я это прекрасно понимала, но глупое сердце болело и тосковало… Утихомирить его приказом у меня не получалось.

В дверь постучали, и после моего разрешения в кабинет заглянул Слава — двухметровый амбал-брюнет чуть краше гориллы, мой новоиспеченный охранник, которого подослал Грач. Слава поджидал меня у клуба в тот день, когда я точно решила, что хочу ребенка от Димы. Отрапортовал, что работает у Грача и теперь станет меня охранять, а на все мои недовольства лишь односложно отвечал, мол, не привык нарушать приказы.

Буквально сразу перезвонила Яга и сообщила, что к ним с Бодей приставили телохранителей.

Первой мыслью тогда у меня было взбрыкнуть и отказаться от подобных услуг — силой нас охранять точно бы не стали, — но я вовремя остановила саму себя. Если Грач решил, что нужно прибегнуть к такому сопровождению, то у него наверняка были для этого причины. Рисковать жизнью своих близких я не собиралась, поэтому молча приняла помощь и больше расспросов не устраивала. Все ждала звонка от Димы с объяснением происходящего, но пока так и не дождалась.

— Маргарита Александровна, к вам пришли, — пробасил Слава, жуя булочку.

Мужчина был очень вежливым, внимательным и постоянно голодным. Девочки из моего персонала или Яга — Слава ночевал у меня в гостиной — с удовольствием его подкармливали.

Слава уминал угощения за обе щеки, улыбался, но глаза оставались такими серьезными, что я была уверена: у него все под контролем. Даже в те моменты, когда казалось, будто мужчина расслабился.

— Глеб? — предположила я.

Халявкин уже пытался меня побеспокоить, но охранник не подпустил того ко мне. Лишь пробурчал, что Глеб слишком быстро оправился после последней попытки мне насолить и стоит устроить ему более действенную профилактику. Отговаривать его от таких действий у меня не возникло ни малейшего желания. Если Халявкин не понимал на словах, то все же стоило объяснить ему все более доступно.

— Нет, Маргарита Александровна, о нем я бы даже не стал вас спрашивать, — ответил Слава, который в последние дни зорко следил за тем, кто ко мне подходит и когда. — Это… Марина Трубская.

Я нахмурилась.

— Какая Марина? — Мысленно я уже перебрала список знакомых и не нашла совпадений с такой фамилией, а потом меня неожиданно осенило. — Жена Грача?

— В кабинет я ей не дал пройти, сказал подождать в зале. Вы не переживайте, я ее проверил — при ней нет оружия, — серьезно выдал Слава. — Димыч не отдал четких указаний по поводу нее, видимо, не ожидал, что хватит наглости опять сюда заявиться. Он вне зоны действия сети. Поэтому я пришел уточнить у вас, что мне делать. Прогнать ее?

— Нет, — вышла из-за стола я. — Не надо прогонять. Я с ней встречусь.

Сама от себя не ожидала такого желания, но… решила прислушаться к порыву.

Рыжая девица, которая не так давно с подругой подловила меня в клубе, оказалась за одним из столиков. При моем приближении она изогнула губы в ядовитой усмешке.

— Хорошо спишь, зная, что разбила мое счастье? — процедила Марина.

— Оставь нас, Слава, — попросила я охранника.

— Не положено, — заупрямился вдруг мужчина, но рядом маячить не стал. Выбрал место за барной стойкой, неподалеку от нас, чтобы продолжать наблюдать за ситуацией.

Спорить я не собиралась, присела за стол, выдержала паузу и вновь глянула на жену Грачу. Она явно нервничала.

Крутила в руках ремешок от сумочки, покусывала губы и постоянно бродила взглядом по помещению, словно не могла заставить себя прямо смотреть мне в глаза.

Мной же овладело странное спокойствие. Будто все эмоции притупились, а я оказалась в каком-то безопасном коконе.

Мысленно я отметила красоту девушки, но и трезво оценила, что ничем ей не уступаю. Из-за профессионального макияжа сложно было определить возраст Марины. Интуиция же мне подсказывала, что ей еще нет тридцати.

— Зачем пришла? — спросила девушку я. — Если устроить скандал или поистерить, то я попрошу Славу помочь найти тебе выход.

Она поджала губы.

— Я не буду устраивать сцен, — словно бы нехотя выдавила из себя Марина. — Просто хочу поговорить.

— Говори. — Я откинулась на спинку сиденья и приготовилась в любой момент прервать эту встречу, если девушка начнет сыпать гадостями. Что от нее ожидать, я еще не понимала, угрозы не чувствовала, а вот любопытство хотелось удовлетворить.

— Оставь Грача в покое.

Я молча ждала продолжения, но его не последовало, поэтому пришлось поторопить.

— И? — склонила голову набок я.

— Что «и»? — растерялась Марина.

— Дальше по закону жанра должны последовать угрозы в мой адрес. Они будут?

Боль от предательства Грача никуда не делась, но она не мешала мне сейчас трезво мыслить. Я уже была в подобной ситуации, когда жена Глеба втоптала меня в грязь, и не собиралась допускать, чтобы история повторилась.

Мари… Марина…

Судьба надо мной явно издевалась! У жен важных для меня мужчин даже имена оказались похожими. Впрочем, в остальном они разительно отличались.

Мари получала искреннее удовольствие, издеваясь надо мной и указывая место, а Марина… Марина точно вела свою игру, она старалась показать уверенность, что полностью владеет ситуацией, но ее не было. Я столько лет притворялась, что с легкостью узнала такую же притворщицу.

— Милочка! — позвала бариста я. — Сделай мне чай, пожалуйста.

— Как вы любите, Маргарита Александровна? — уточнила девушка.

Я кивнула и повернулась к Марине.

— Ты что-то будешь?

— Ты издеваешься? — выпучила глаза она.

— С чего бы? — спокойно уточнила я, а Миле дала отмашку, чтобы на гостью не готовила. — Это ты ко мне пришла выяснять отношения, да почему-то отступаешь от привычного сценария. Вот мне и интересно: почему? В последнюю нашу встречу ты, помнится, была посмелее.

Да-да. Воспользовалась моим ужасным самочувствием, ударила предательством и нагло пыталась додавить вместе с подружкой. Хорошо, что я сейчас уже в себя пришла да действие гормонов притупилось. Квашня-Рита отошла на второй план, а вперед вышла та, которой хотелось убивать и разрывать на части всех обидчиков.

— Да ты просто не знаешь, кто мой отец! — возмутилась девушка.

— Я готова еще больше тебя разочаровать. До недавнего времени я даже не знала о твоем существовании.

— Ах ты с…

— О твоем отце и говорить не стоит, — перебила ее я, завершая мысль. — Судя по твоей браваде, я обязана трепетать и заикаться только после одного упоминания о нем. Так ведь?

— Да я тебя с землей сровняю, гадина! — раскраснелась Марина. — За то, что посмела перейти мне дорогу!

Слава вскочил со стула, но я выставила руку вперед, и мужчина замер.

— Все нормально. Мы просто разговариваем. Женщины вообще существа эмоциональные, не вскакивай зазря, она не собирается вгрызаться мне в глотку. Правда ведь, Марина?

Девушка заскрежетала зубами. А Мила как раз принесла мне чай.

— Спасибо, — поблагодарила я ее и пригубила напиток. — Знаешь, в чем твоя проблема, Марина?

— Проблемы будут у тебя, — понизила голос она.

— А я скажу, — ничуть не испугалась я. — Ты почему-то пришла разбираться со мной, хотя нужно было начать со своего мужчины. Если он действительно твой.

Марина стремительно покраснела. Только я не разобрала: от злости или от стыда.

— Разве я похожа на ту, кто будет навязываться? Так что твоя песня про «оставь его в покое» никоим образом меня не касается, — развела я руками. — Свои семейные проблемы нужно решать там же, а не пытаться переложить с больной головы на здоровую. У тебя все?

— Я люблю его! — выпалила девушка. — С детства люблю! Не стой между нами, иначе…

— Да Боже упаси, — хмыкнула я. — И не собиралась даже. Забирай и властвуй, я не держу.

Этот разговор вытягивал из меня слишком много сил, поэтому я решила его прекратить, но не успела даже отойти от столика, как…

— Я беременна, — убила меня Марина. — Грач очень хочет этого ребенка. То, что между вами произошло, ошибка. Кратковременная интрижка, блажь.

Я сжала руки в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони до боли. Отрезвляющей боли. Мне сейчас это было необходимо как воздух.

— Ты права, — кивнула я жене моего любимого мужчины. Теперь уже точно безвозвратно бывшего. — Не приходи больше, а лучше сделай его счастливым.

— Кого? — удивилась Марина.

— И ребенка, и его отца.

Девушка так ничего и не ответила на это, впрочем, и я не стала дожидаться приступа остроумия от нее, а поспешила спрятаться от всех в своем кабинете. Там закрылась на замок и дала волю слезам.

Никто не знал, каких усилий мне стоило держать лицо и изображать из себя стерву! Сейчас же все тело дрожало, обида выливалась горькими всхлипами, а островок спокойствия, который я нашла в себе за эти дни, оказался разрушен.

Меня добивала несправедливость! Дважды я влюблялась. Дважды в совершенно неподходящих для этого мужчин!

Дважды беременела и сталкивалась с тем, что мой ребенок оказывался не нужен его отцу…

— Ничего, малыш. — Я приложила ладонь к еще совершенно плоскому животу. — Главное, что ты нужен мне.

На то, чтобы хоть немного успокоиться, прийти в себя и настроить себя на смирение, что моя судьба — быть одинокой, ушло несколько часов. Потом я даже смогла немного поработать, но с открытием клуба засобиралась домой. Навалилась такая усталость, что мне едва удавалось не заснуть стоя.

Результаты анализов, которые пришли ко мне на почту, сообщали, что никаких патологий у меня выявлено не было, но я отчего-то почти постоянно чувствовала недостаток сил.

— Маргарита Александровна? Все хорошо? — Слава был в коридоре, сидел на стуле, что поставил напротив двери в мой кабинет.

Мне даже стало стыдно за то, что мужчина был вынужден дожидаться меня таким образом, словно верный сторожевой пес. Правда, чтобы развить эту мысль, сил мне не хватило, и я ее откинула.

— Пожалуйста, вызови мне такси.

— Машина уже ждет у клуба, — предугадал мои желания телохранитель. — Отвезет туда, куда вам нужно.

— Домой, — выдохнула я. — Мне нужно домой. Подальше от всего этого.

Слава проводил меня к черному внедорожнику с тонированными стеклами. Сам занял место рядом с водителем, а я устроилась на заднем сиденье.

Мне казалось, я прикрыла глаза на какую-то долю секунды, а оказалось, крепко уснула. Проснулась же от солнечных лучей, которые щекотали мое лицо, и поняла, что совершенно не знаю, где нахожусь…

Шикарная кровать, светлая комната, полы с подогревом и приятная глазу отделка стен из дерева — все это я отметила, только когда вернулась после обжиманий с белым другом.

Из-за страха, что оказалась в незнакомом месте, я слишком резко вскочила, и желудок взбунтовался. Утренний токсикоз все же пока никто не отменял. А галетным печеньем или сухариками, как заботилась Яга, здесь меня не снабдили.

Присев на кровать, я собралась с мыслями и еще раз прокрутила все, что случилось до той поездки домой. Но так и не разгадала, где да и зачем здесь оказалась. Немного успокаивало, что на мне оставалась моя одежда, значит, на тело, пока я спала, никто не покушался.

А вот сумочки, как я ни искала, нигде не было. Зато дверь была открыта, и я, тихонько ступая, решила провести разведку боем. В коридоре заметила веник и, вооружившись им, словно битой, пошла на звук.

Он был неясным только поначалу, но чем дальше я продвигалась, тем четче понимала, что это звон посуды.

Очень скоро я оказалась в большой просторной кухне, а как только сбоку от себя заметила мужчину, так сразу и огрела его веником по голове.

Правда, получилось это у меня всего один раз, при попытке повторить успех мое оружие было ловко перехвачено.

— И тебе доброе утро, — сказал Грач. — Такая воинственная реакция спросонья явно говорит о том, что ты жутко рада меня видеть. Да, Птичка?

Я отвесила ему хлесткую пощечину, а как только открыла рот для того, чтобы сказать, что именно о нем думаю, почувствовала вонь. На сковороде жарился бекон, и этот запах заставил перевернуться мои внутренности. Как минимум трижды.

— Козел! — выдавила из себя я и умчалась обратно в туалет, где меня скрутило в новых спазмах, чтобы выказать свое «фэ» этому миру и кулинарным способностям Димы.

Запоздалая реакция Грача не позволила ему заскочить за мной, чтобы полюбоваться на это ужасное зрелище, поэтому свидание с унитазом прошло в одиночестве. Но это не остановило Диму, и он стучал в дверь, требуя его впустить, чем жутко меня бесил.

— Марго, если ты сейчас же не откроешь, я вышибу эту чертову дверь! — разорялся Грач. — Мы все равно поговорим! Что ты как маленькая?

Я была давно взрослой, просто замученной токсикозом беременной женщиной. А еще жутко злой и обиженной на одного конкретного мужчину. Поэтому никаким угрозам не внимала и вышла из ванной комнаты лишь тогда, когда более-менее пришла в себя, прополоскала рот и умылась.

— Ну наконец-то! — фыркнул Грач, как только я появилась, но тут же растерял весь боевой настрой. — Тебе плохо, что ли?

— Мне прекрасно, — буркнула я. — А станет еще лучше, когда ты соизволишь объяснить, что за х… Что ты задумал?

— Может, сначала позавтракаем? — предложил он. — Когда ты сытая, то становишься добрее. Я там для тебя даже в кулинарию решил податься и…

— Не слова больше о еде! — предупредила его я, зажимая рот ладонью, чтобы переждать еще один приступ тошноты. На этот раз успешно.

— Та-а-к… — нахмурился Грач. — Что происходит?

— Это я у тебя хочу спросить. Что происходит, Дима? Где я?

— Ты там, где мы сможем спокойно поговорить. Там, где не сможешь от меня убежать. Я снял этот домик за городом как раз для этого.

— Звучит так, словно ты доморощенный маньяк с коварным планом, — хмыкнула я и выглянула в окно. Вид был волшебным, правда. Только это меня не обрадовало, потому что я хотела бы оказаться дома с сыном, а не любоваться на лес с предателем.

— Когда это касается тебя, то твои выводы недалеки от истины, — тяжело вздохнул он. — Не переживай, с твоими родными я все уладил.

— Опять устроил заговор за моей спиной? И Слава меня явно сдал.

— Слава — мой человек, если ты не забыла, — поджал губы Грач. — Понравился?

В глазах Димы появился стальной блеск. Я решила не дразниться, подлавливая мужчину на ревности.

— Я хочу домой, — вместо этого попросила его.

— Только после того, как мы решим все между собой, — был непреклонен Грач.

Он подошел ко мне вплотную, встал со спины и обнял. Только через долгий миг я резко отстранилась, чтобы не соблазнять и не соблазняться.

— Мне кажется, тебе в первую очередь стоит решить все с беременной женой, а не со мной, — выпалила я Грачу. — На двух стульях все равно усидеть невозможно, и у тебя тоже не получится.

— А я и не собираюсь.

— Тебе самому не гадко от собственной лжи? — поморщилась я.

— У меня нет жены. И если даже Марина действительно беременна, то я к этому никакого отношения не имею, — глядя мне прямо в глаза, ответил Дима. — Я с ней никогда не спал.

— Помнится мне, ты вообще не фанат сна, — подковырнула я мужчину.

— Не цепляйся к формулировкам, Марго, — нахмурился Грач. — У меня с Мариной ничего не было. Никогда.

— Кроме брака, — напомнила я.

— Кроме брака, — согласился он и добавил: — Фиктивного.

У меня замерло сердце, так сильно хотелось поверить его словам, но было страшно опять ошибиться.

— Не верю, — после короткой напряженной паузы поставила точку я. — Марина тебя любит. С детства к тому же. Она мне сказала.

Как я ни старалась, а ядовитый сарказм все равно в голос просочился. Я злилась. Я хотела ударить Грача и одновременно залюбить его до сладкой смерти. Я была настоящим клубком противоречий и сама не понимала, как справиться с этими эмоциями.

— Я знаю обо всем, что она успела тебе наплести, — поморщился мужчина. — Поэтому мне пришлось ускориться со своими делами, чтобы не упустить времени, пока ты окончательно не поверила этому бреду.

Из прикроватной тумбочки Грач достал папку и передал ее мне.

— Что это? — нахмурилась я, но открывать не спешила.

— Документы, подтверждающие мой развод.

Я попыталась бегло просмотреть бумаги, но буквы расплывались перед моими глазами.

— Я не понимаю…

— Мне было нужно предоставить тебе твердые доказательства правды, Марго, — объяснил Дима. — Я знал, что на слово ты мне так просто больше не поверишь.

Я присела на кровать, потому что ноги отчего-то стали дрожать и отказывались держать. Такого поступка от Грача я точно не ожидала. Розы, оправдания — все это было банальностью. Похищение же выбивалось из привычного шаблона, а развод так вовсе…

Дима выбил меня из колеи, поразил и таким образом добился того, что я его услышала.

— Ты много еще обо мне не знаешь, но я надеюсь, что дашь шанс со временем раскрыться. — Мужчина опустился передо мной на корточки и положил ладони на мои коленки. — Марго, меня и Марину связывал лишь договор. Поверь мне, пожалуйста.

— Дима… Ты ведь все равно, получается, был женат. А я опять наступила на те же грабли…

— Да, я женился на ней! — зачастил Грач. — Только скорее и не на ней вовсе, а на ее отце.

— Что? — в который раз ему удалось меня удивить.

Дима хмыкнул.

— Этот брак был заключен ради совместного бизнеса. Когда я решил завязать с криминалом, мне понадобилась основательная подушка безопасности и Труба…

— Труба?

— Трубский Вячеслав Иванович, отец Марины, ее обеспечил, а гарантом того, что все капиталы останутся в семье, стал этот союз.

— Так ты еще и бандит? — решила пошутить я, но вышло отчего-то неудачно, потому как Грач стыдливо опустил глаза.

— Мне нечем гордиться. Меня вырастила улица, и я с детства научился жить по ее законам. Криминал затягивает, Марго, а потом не отпускает, даже если ты хочешь вырваться, — глухо сказал он. — У меня получилось. Я легализировал бизнес, но связи с тем миром у меня остались.

Я закусила нижнюю губу, задумавшись, как много на самом деле не знаю о том, кого полюбила, а Грач трактовал этот жест по-своему.

— Ты должна знать: я никаких преступных махинаций не проворачиваю, но часто оказываю услуги особым клиентам в рамках закона и под договор о неразглашении. Я не профессиональный решала, но иногда приходится ввязываться в разные замесы.

— Ты серьезно сейчас? — усомнилась я. — Почему я не могу избавиться от ощущения нереальности происходящего?

— Потому что тебе легче видеть во мне предателя, чем поверить, что все оказалось немного сложнее, чем на первый взгляд? — склонил голову набок Грач. — Мы и виделись с Мариной от силы раза три за все восемь лет, что состояли в браке.

— Как такое вообще возможно? — пыталась понять его я, но пока не получалось.

— Я бывший спортсмен, Птичка, привык скрывать свою личную жизнь и соответствовать тому амплуа, что выдумали мне пиарщики. Этот брак нигде не афишировался, меня интересовал только совместный бизнес, а жена, что шла в довесок, нет. Даже друзья не догадывались об этом договоре. Я и Ваньке не сказал, только отшутился, что Труба стал мне почти что батей родным, своего-то я все равно толком не помню.

— Дима… — поморщилась я.

— Знаю, что прозвучало грубо, но как уж есть. Я не ангел, Марго, и чувствовал себя свободным от обязательств, соответственно, вел себя так же. С Трубой мы согласовали все еще до подписания договора, он, конечно, хотел, чтобы мы породнились по-настоящему, но я не искал серьезных отношений, поэтому ему пришлось пойти на компромиссы. Я по-крупному вложился в наше совместное дело, и Труба принял мои условия. Марину тоже все устраивало, так мне казалось до того момента, пока я не объявил ей о разводе. Она вдруг решила, что не хочет этого, состроила из себя великую мученицу, которая ждала все эти годы, будто я увижу в ней женщину мечты. Совсем сбрендила, пересмотрев мыльных опер.

— Может быть, Марина действительно…

— Не может, — припечатал меня Грач. — Моя фиктивная женушка почему-то вдруг возомнила, что влюблена в меня с детства, но я не давал ей для этого никаких оснований. Труба в одно время принимал активное участие в моей жизни, был одним из спонсоров моей спортивной карьеры, я проводил много времени у него дома, как и зарабатывал ему бабло на боях без правил. Потом наши отношения стали сугубо деловыми, а теперь нет и этого.

— Вы разругались?

— Нет, разошлись миром, мне пришлось умаслить его, отдав большую долю акций, — рассказал он и тут же опередил мой следующий вопрос своим ответом: — Но я не жалею об этом, Марго. Я начал раздел бизнеса, как только понял, с кем на самом деле хочу быть и что это серьезно.

От его взгляда у меня пошли мурашки.

— Со мной? — как наивная девочка, переспросила я.

— Только с тобой, Птичка, — подтвердил Грач. — Дело раздела с Трубой оказалось долгое, затянулось, наши отношения с тобой стремительно набирали обороты…

— Какие отношения? Ты никогда и не говорил, что хочешь чего-то серьезного со мной.

— А разве об этом нужно говорить? — уткнулся он лицом в мои колени. — Сначала я и сам не понимал, что ты со мной творишь, а потом перестал об этом даже задумываться, пока однажды утром не осознал, что уже по самую макушку встрял. В тебе, в малом, в планах о совместном будущем…

— Богдан к тебе привязался, — кивнула я. Пока я взяла паузу в объяснениях, но сын постоянно спрашивал, когда же дядя Дима опять к нему станет приходить.

— И я к нему, Марго. Правда, — сказал Грач. — Я трусливо думал, что успею все завершить с разводом до того, как ты узнаешь. Мне казалось, что если я расскажу тебе о своем специфическом браке по факту его расторжения, то это воспримется тобой не так остро, но… Подсуетился твой Халявкин.

— Глеб? — вскинулась я. — Он-то здесь каким боком?

— Он нашел Марину и… вот.

— То есть та сцена в клубе и недавний мой разговор с твоей женой… — начала сопоставлять новые факты я. Теперь все случившееся виделось в совершенно другом свете.

— Бывшей, — поправил меня Грач.

— …были отлично спланированным спектаклем, рассчитанным на такую горячую дуру, как я? — закончила я мысль, нахмурившись.

— Ты, конечно, та еще горячая штучка, но далеко не дура. — Дима присел рядышком на кровать и как-то незаметно для меня стал ближе, приобнял, почти перетащил меня к себе на колени… — Просто этот Халявкин знал твои болевые точки, а после того, как я на него надавил и обрубил концы с клубом, решил мне насолить.

— Вот мерзавец!

«И как я только могла связаться с таким?» — до сих пор не укладывалось в моей голове.

Но с другой стороны, тогда у меня не было бы Богдана… Моего любимого мальчика.

— Не беспокойся, он еще ответит за свое. Мои люди собрали прелюбопытнейшую информацию на него, обо всех его похождениях и махинациях, а также планах прибрать к рукам бизнес тестя.

— Его жена лояльна к изменам, — поморщилась я, вспомнив искривленную философию Мари.

— А тесть нет. Поэтому мои люди уже перенаправили эти сведения ему.

Я покачала головой. Глеба мне жалко не было, пусть бы и получил то, что заслужил. В ловушку с Мариной я загнала себя сама, не выслушав Грача сразу. И весь тот эмоциональный ад, который пережила за эти дни, тоже, получается, сотворила собственными руками, но…

— Это все равно не отменяет того факта, что ты мне врал, Дима, — тяжело выдохнула я и выпрямилась, чтобы выскользнуть из его объятий. Правда, Грач не пустил. — Знал, что у меня проблемы с доверием, и все равно…

— Я ошибся, Птичка, — признался он. — В этом я серьезно ошибся, струсил. Твоя реакция на это все была для меня загадкой, а я слишком боялся тебя потерять, чтобы рисковать.

— Расскажи ты мне все сразу, Дима, и я не стала бы закатывать истерики, — попыталась убедить его в собственной правоте я. Хотя мы оба уже знали, что я страдаю категоричностью. — Возможно, я бы даже все поняла правильно, и все было бы иначе.

— А теперь? — словно бы окаменел Грач.

— А теперь я больше не знаю, как тебе верить…