Любовница твоего мужа

ГЛАВА 25

— То есть это все? — спросил меня Грач. Его голос охрип от едва сдерживаемых чувств.

Я видела, что причиняю ему сейчас боль вот такой своей реакцией, но не могла иначе. Возможно, с Мариной все было именно так, а не по-другому. Дима развелся. Только то, что он знал мое прошлое и все равно солгал о таком значимом факте собственной биографии, не давало мне до конца расслабиться.

Кто мог поручиться, что, если я вновь ему доверюсь, Грач не солжет опять? Что, если через несколько недель или месяцев, а может, через год я ему надоем, он поймет, что все это было несерьезно, и бросит нас?

Мне было страшно.

— Я не знаю… — пробормотала я, застыв за его спиной. — Правда не знаю, Дима.

— Хорошо, — вдруг кивнул Грач, а я испытала такое разочарование от его согласия, что едва не взвыла. — Будь по-твоему. Не можешь мне верить больше — не верь.

Мужчина метнулся к окну, оставив меня глупо пялиться на его напряженную спину.

— Ненадолго же хватило твоего терпения, — фыркнула я. — Мог бы и подольше поуговаривать, а то словно гора с плеч свалилась.

Такая претензия прозвучала смешно, но смеяться не тянуло никого из нас.

— А толку мне тебя уговаривать? Я все равно не смогу заставить тебя поверить мне, это невозможно, — пожал плечами Грач. — Зато я сделаю так, чтобы ты сама захотела вновь мне довериться. И буду ждать столько, сколько для этого потребуется.

— Что? — опешила я.

— Только не думай, что ждать буду в стороне. Даже не надейся на такое, — заявил вдруг Дима. — Слова надо подкреплять действиями, так что я готов каждый день доказывать тебе, что я тот, кто тебе нужен.

Мужчина зашел в ванную комнату, а вернулся оттуда с бархатной красной коробочкой в руке. Я затаила дыхание.

— Это все должно было быть не так, — расстроенно покачал головой он, а потом вдруг встал передо мной на колени, открыл коробочку и… — Марго, ты выйдешь за меня?

Когда-то я необыкновенно сильно хотела услышать эти слова, мечтала о белом платье и идеалистичной модели семьи. А потом сама себя убедила, что брак — пережиток прошлого и женщина вполне способна счастливо прожить без этого всего.

Сейчас же не могла оторвать взгляд от аккуратного колечка с красивым бриллиантом. Изящного, очаровательного, не помпезного, но по-настоящему шикарного обручального кольца…

— Это из-за того, что я беременна? — брякнула я, но, проследив, как сильно вытянулось после моих слов лицо Грача, поняла, что просчиталась. — Ой.

— Ты беременна? — просипел он.

— Срок маленький еще. Я только сама недавно узнала, — сжала переносицу двумя пальцами я. — Понимаю, это все очень неожиданно и мы предохранялись, но…

— Замолчи, Марго.

— Что? — вскинула на него недоуменный взгляд я.

— Замолчи.

Грач сжал меня в объятьях и впился в рот поцелуем. Жадным, страстным, голодным, который почти сразу же сменился нежным, трепетным, ласкающим…

— Я люблю тебя, Птичка, — выдохнул мужчина.

— Любишь? — просипела я.

И даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться: происходящее не сон.

— Люблю, — улыбнулся Грач. — Тебя, нашего малого и того, кто еще не родился.

— Так уверен, что это будет мальчик?

— Сначала мальчик, потом девочка, — сказал Дима, целуя меня в уголок губ.

— Еще и девочка? — притворно возмутилась я. — Ты же не ищешь серьезных отношений, а тут устроил показательное выступление, кинулся в романтику и развел стол заказов на пол младенца.

Я просто не могла не подковырнуть его. Природная вредность меня подзуживала сейчас щелкнуть мужчину по носу, чтобы не казался таким неприлично счастливым.

— С тобой, Марго, я хочу всего, о чем раньше даже не задумывался, — не стал отшучиваться Грач, наоборот, стал вдруг очень серьезным.

— Так уж и всего? — хмыкнула я.

— Всего и сразу, — твердо сказал он. — Позволишь?

Внутри меня разгорался пожар радости. Хотелось и плакать, и смеяться, и обниматься, и налопаться мороженого… В общем, желания были противоречивыми, а ощущения незнакомыми и такими сильными, что меня потряхивало от охвативших чувств. И, казалось, с Димой сейчас происходило то же самое…

— А не заболел ли ты, часом? — уже откровенно издевалась над Грачом я. — Я тебя не узнаю. Дрожишь, глаза блестят, на романтику потянуло…

— Разве что тобой, — хмыкнул Дима. — И выздоравливать не собираюсь. Так что? Ты долго будешь меня мучить?

— Я-а?!

— Марго, ты станешь моей женой? — повторил он главный сейчас вопрос и впился требовательным взглядом в мое лицо.

Я сглотнула. Решение уже крутилось на кончике языка, но озвучить его я не решалась.

Наше напряженное молчание разрушила трель звонка.

— Прости, мне нужно ответить, — поморщился Грач, доставая свой мобильный телефон. — Слушаю.

Кроме мужского голоса, я ничего толком разобрать не смогла, но сразу же догадалась, что дело серьезное. Дима неуловимо изменился, подсобрался весь, помрачнел, нахмурился. И эта его реакция заставила меня насторожиться в поисках опасности.

— Понял. Сейчас буду, — резким тоном приказал он. — Ведите его, и не забудь отправить мне координаты.

— Что-то случилось? — с опаской спросила мужчину я, совершенно не уверенная, что хочу знать ответ.

Грач поджал губы.

— Ты только не нервничай, Марго, — выдал он, отчего мне стало откровенно не по себе.

Ведь так начинают, когда собираются сказать что-то страшное.

— Ты меня пугаешь, — предупредила Грача я. — Что случилось?

Дима взял меня за руки, словно пытался поддержать и поделиться своей уверенностью и теплом.

— Халявкин пытался похитить Богдана.

— Что?! — пошатнулась я.

— Эта мразь подкупила воспитательницу детского сада, — стал объяснять он. — Но ничего не вышло. Мои парни вовремя заметили, малой с Ядвигой, слышишь, Марго? Все в порядке, ничего не случилось…

— Что-то мне нужно присесть, — пробормотала я.

— Не стоило мне тебе ничего рассказывать, — разозлился сам на себя Грач, помогая мне устроиться на кровати. — Тебе плохо? Вызвать врача? Ну что ты молчишь?!

Я просто тяжело переваривала вдруг свалившиеся на голову факты.

— Все нормально, не нужно врача. Я все равно бы узнала, Дима. Ты же понимаешь? И тогда недавний наш разговор о доверии вновь встал бы на повестке дня, словно камень преткновения.

Грач кивнул.

— Мне нужно отъехать, Марго. Я хочу сам с этим Глебом разобраться. Слишком он непонятливый. Таких людей нужно лично учить, иначе они так и будут вставлять палки в колеса и всплывать по жизни, как дерьмо, которое не тонет.

Грач развернулся, собираясь уходить, но я успела схватить его за руку.

— Дим, будь осторожен, — попросила его.

Мужчина погладил меня по щеке.

— Слава отвезет тебя в город, ладно?

Буквально через две минуты я услышала, как машина Грача выехала за территорию коттеджа. Я же не могла найти себе место. Дима уехал и забрал с собой все мое спокойствие.

— Завтрак, Маргарита Александровна? — предложил мне Слава, на которого я наткнулась, едва вышла из комнаты.

— И как у тебя получается так бесшумно передвигаться? — закатила глаза я.

— Это талант, — хмыкнул мужчина, протягивая мне мою сумочку. — Ну и чуток тренировок. Так что там насчет завтрака?

— Не хочу, — отказалась я. Тошнота улеглась, но аппетит по-прежнему спал. Сейчас мне и кусок в горло не полез бы, от переживаний тревожные мысли не давали покоя. Какая уж тут еда, если выть охота? — Пожалуйста, отвези меня домой. К сыну.

Слава кивнул и сделал так, как я попросила. Хотя я и успела заметить его тоскливый взгляд, обращенный в сторону кухни.

— Маргоша! — кинулась мне навстречу Яга, едва мы с телохранителем переступили порог моей квартиры.

Я прижалась к женщине и неожиданно для себя горько всхлипнула. Эмоции требовали выхода, но я до боли закусила нижнюю губу, чтобы сдержаться.

— Все хорошо, девочка. Все обошлось, — гладила она меня по голове, словно маленькую. — Бог уберег.

«Грач постарался, — напомнил мне внутренний голос. — Все предусмотрел, обезопасил нас».

— Ма! — Богдан вылетел из своей комнаты и едва не снес меня с ног, тоже решив пообниматься.

— Сынок! — Здесь я уже просто не смогла сдержать слез. — Солнышко мое…

— Пойду чай сделаю, — услышала я бормотание Славы. Для мужчины наблюдать такую сцену явно оказалось несколько неловко.

Новак нас тоже оставила.

— Фу, — через какое-то время стал отбрыкиваться мой мальчик. — Ты меня намочила!

Я рассмеялась сквозь слезы. Рядом с Бодей все мои тревоги немного улеглись, а сердце словно заново начало биться. Я даже думать боялась, что с моим мальчиком могло случиться что-то страшное… Только из-за одной мысли о таком меня охватывал животный ужас.

От такого мерзавца, как Глеб, все что угодно можно было ожидать. Хорошо, что его планы не увенчались успехом, иначе…

— Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — погладила макушку сына я.

— До Луны и обратно? — склонил голову набок Бодя.

— До Луны и обратно, — улыбнулась я.

— Но я все равно больше, — заявил сын. — Пойдем уже, там Яга оладушек напекла…

Он утянул меня за собой на кухню, где вовсю хлопотала Новак. А накрывать на стол ей помогал Слава. Я в который раз удивилась, как у этого здоровенного мужчины получается быть настолько ловким и грациозным. На моей кухне он не смотрелся точно слон в посудной лавке, а был вполне органичен.

— Присаживайся, Маргош, — улыбнулась мне Ягодка. — Я как раз твое любимое яблочное варенье открыла.

В таком тесном кругу, под чай с вареньем и оладушки да байки Славы, прошло несколько часов. Мне бы расслабиться, но до конца так и не получалось. Нет-нет да и заглядывала постоянно в свой телефон, не звонил ли Грач.

Он не звонил. И это меня тревожило.

Я несколько раз набирала номер мужчины, но стандартный, вежливый до зубовного скрежета голос мобильного оператора повторял, что мой абонент не абонент.

— Может, еще кружечку чая или что посущественнее? — в который раз спросила меня Новак. — Скоро ужин будет готов.

За окном уже раскинулся вечер.

Богдан смотрел мультики, Слава был хмур, но отчаянно старался заинтересовать меня смешными историями из его армейского прошлого. Это оказалось более чем странно. Мужчина был вежливым, но обычно так себя не вел, не болтал без устали, а выбирал сосредоточенное молчание. Очень скоро я догадалась, что Яга с телохранителем тщательно заговаривают мне зубы.

— Что-то случилось? — спросила их я, на что получила притворное удивление.

— С чего ты это взяла? — сделала круглые глаза Ядвига.

— Вы как-то странно себя ведете.

— Ерунда, — фыркнула женщина. — Мы просто о тебе заботимся. Так что насчет чая?

— В меня больше не влезет, — отказалась я. — Лопну.

И тут прозвучал дверной звонок. Я сразу же, не чуя под собой ног, понеслась открывать.

— Маргарита Александровна, — сварливо пробурчал Слава. Он успел перехватить меня, когда я уже потянулась к замку. — Отойдите, я сам.

— Это Грач, — была уверена я, но подчинилась, уступив мужчине дорогу.

Только вот за порогом оказался вовсе не Дима, а… Васька.

— Скучаешь? — улыбнулась подруга, только получилось как-то неестественно. — А я вот пришла тебе составить компанию. Вместе все равно веселее будет, да?

— Откуда ты?.. — нахмурилась я.

Рогова отвела взгляд.

— Так… Акулов сказал. Я звонила, искала тебя.

— Хм-м…

— Накормишь? Что-то я голодная как волк! — блеснула глазами подруга.

— Конечно, Васенька, — показалась Ядвига, как-то слишком сильно обрадовавшись ее появлению. Словно бы и вздохнула с облегчением. — Ты проходи, не стесняйся. Я сейчас за тобой поухаживаю.

И этот спектакль начался по второму кругу. Все притворно радостно улыбались, вели разговор на банальные неважные темы и пытались меня отвлечь. Только вместо этого добились противоположного эффекта: я насторожилась, замкнулась в себе и постоянно пыталась понять, что же происходило на самом деле.

Под предлогом, что начинается трансляция футбольного матча, Слава ушел в гостиную. Оттуда действительно доносились звуки работающего телевизора, но когда я проходила мимо, то заметила: мужчина тихо переговаривался с кем-то по телефону. Он мерил пушистый ковер размашистыми резкими шагами, жестикулировал, озадаченно чесал макушку и явно не интересовался тем, что происходило на поле.

— Ну что? Вспомним молодость, сыграем в карты? — предложила Васька, когда мы перебазировались в мою комнату. Ядвига хлопотала над ужином. — Или нарды, шашки, шахматы?

Я присела в глубокое удобное кресло и устало потерла глаза.

— Вась, в чем дело?

— А в чем дело? — встрепенулась Рогова.

— Я же чувствую, что вы что-то от меня скрываете.

— Маргош… — закусила нижнюю губу она и отвела взгляд.

Актерское мастерство моих близких сегодня хромало на обе левые ноги.

— Ну хоть ты скажи мне правду, не рви сердце!

Рогова покусала губы, словно не могла решиться.

— Пожалуйста, Вася! — сложила ладони в молитвенном жесте я.

— Дима попал в аварию…

Дальнейшее смазалось для меня, словно дурной сон. Я толком и не поняла, как мы попали в частную клинику, где сейчас находился Грач.

— Грабовский сказал, что здесь отличные врачи, — успокаивала Васька, поглаживая при этом меня по руке, только я ничего не чувствовала.

Ни прикосновений, ни посторонних звуков, я вся сосредоточилась на мыслях о Диме и бешеном ужасе, который охватил все мое существо.

Прошлые мои сомнения в Граче ушли на второй план, они стали такими несущественными, что даже стыдно было вспоминать. Сейчас я бы все отдала, чтобы отмотать время назад, только бы Дима оказался рядом. Живой, здоровый, мой. Пусть не идеальный, но именно тот, кто мне был по-настоящему нужен.

— Даже Грабовский знал? — без особого любопытства, а просто из-за того, что нужно было ответить, заметила я.

— Мне позвонил Акулов, а я уже набрала Женю…

— И только мне ничего не сказали, предатели, — выдохнула я.

— Тебе сейчас нельзя нервничать, Марго. Ты же понимаешь? — приобняла меня подруга.

— А если он умрет, Вась? Как мне быть тогда? — зажмурилась я. В груди разгорелся такой пожар из боли, что трудно стало дышать.

Слава поджал губы. В наш разговор с подругой он не лез, лишь сопровождал, продолжал выполнять свою работу и защищать.

— Даже думать о таком не смей, поняла? — твердо сказала Рогова, а потом выдала самую большую ложь в жизни: — Все будет хорошо, слышишь?

На самом деле никто не знает, как именно будет, но все обещают, что хорошо. А тебе потом приходится мириться с этим «хорошо», даже если оно не совпадает с твоими представлениями об этом.

Давыдова я заметила издалека. Он сидел на лавке в зоне ожидания, схватившись за голову, но едва я приблизилась, как вскочил на ноги.

Иван был серым. Или это просто для меня все вдруг посерело? Маши рядом не оказалось.

«С Машей мне было бы легче», — вяло отметила про себя я.

С Машей легче, но пришлось говорить с ее мужем.

— Что с ним? — без предисловий начала с главного я.

— Оперируют, — ответил Давыдов.

— Долго?

— Уже четыре часа.

— Хорошо, — выдохнула я, изо всех сил сжав кулаки. — Раз оперируют, значит, Дима жив. Значит, борется. Это хорошо. Правда? Ром!

По дороге сюда я успела позвонить другу, и он примчался.

— Рома! — кинулась к мужчине я. — Ты же поможешь Диме? Ты узнаешь, что с ним? Нам никто ничего не говорит.

— Это не моя больница, но я попытаюсь пробить, — пообещал Васнецов и умчался к персоналу.

— Тс-ш… Успокойся, — сжала мою руку Васька. — Ты дрожишь вся, тебе нельзя нервничать.

— Как это случилось? — повернулась я Ивану.

— Тачки занесло. Они столкнулись и упали в кювет. Второй водитель скончался на месте, — сообщил Давыдов.

«Глеб мертв. Второй — это же Глеб?» — промелькнуло на краю моего сознания.

— Плевать мне на второго водителя! — вскричала я. — Что с Димой?

— Черепно-мозговая травма, — сжал двумя пальцами переносицу Давыдов. — Больше я ничего не знаю.

— Если ты сейчас же не успокоишься, я попрошу кого-нибудь сделать тебе волшебный укольчик, — предупредила меня Рогова. — Подумай, что ты не только себе вредишь, ладно?

— Я спокойна, — совершенно неубедительно соврала я.

— Я вижу, — поморщилась подруга. — Нельзя было тебе сюда ехать…

— Я должна быть с ним рядом сейчас! — закричала я. — Неужели ты не понимаешь?

— Девушки! — грозно посмотрела на меня медсестра. — В больнице так себя не ведут. Больным покой нужен, чтобы выздоравливать, а врачам тишина, чтобы не отвлекаться на лишний шум.

— Простите, я больше не буду, — пообещала я.

Роман вернулся довольно скоро, чтобы тут же попасть под наш допрос.

— Черепно-мозговая травма у твоего Димы, ушиб ребер, перелом правой ключицы и правой большой берцовой кости. Сейчас главное с ЧМТ разобраться, остальное для жизни неопасно, — сказал он. — Оперирует Мартиросян. Я о нем не слышал, но здесь говорят, что он нейрохирург от Бога.

— Кажется, я его знаю… — пробормотала я. — Он мой сосед. Если это Гамлет, а не его однофамилец.

Еще через два часа мы убедились, что «если» не случилось. Когда к нам направился Мартиросян, у меня натуральным образом затряслись поджилки.

— Он?.. — вскинулась я.

— Жив. — Врач вытер хирургической шапочкой лоб. — Операция прошла успешно, жизни твоего мужчины ничего не угрожает. Дмитрий вообще в рубашке родился. При таких авариях травмы, как правило, бывают сложнее или несовместимы с жизнью, а тут можно сказать, что повезло.

Я громко выдохнула, только сейчас заметив, что все это время неосознанно задерживала дыхание.

— Спасибо тебе! Спасибо! — схватила я Гамлета за руку. — Спасибо, что спас его. Тебе еще друг нужен? Я готова до конца дней быть лучшим.

Мартиросян вяло улыбнулся. Было заметно, что он сильно устал.

— Последствия будут? — спросил Давыдов.

— Роль Бога не для меня, — пожал плечами Гамлет. — Но все зависящее от себя я сделал на совесть. Простите, пойду.

Задерживать Мартиросяна мы не стали. Еще через полчаса меня насильно спровадили домой.

— Ты ничем здесь не поможешь, — была непреклонна Васька, еще и заручилась поддержкой всех вокруг. — Иди выспись, отдохни, а как только Грач придет в себя, Иван тебе обязательно позвонит.

Именно Давыдов остался дежурить в коридоре больницы, и за это я стала недолюбливать его чуточку меньше.

Ни о каком сне и речи не шло, конечно. Но я честно попыталась.

Мне хотелось быть рядом с Димой, держать его за руку, попросить прощения за собственную гордость, но я отсиживалась дома под неусыпным контролем Яги.

Только к двум часам следующего дня раздался тот звонок, которого я невыносимо сильно ждала. Грач пришел в себя. Слава отвез меня в больницу и провел к нужной палате, куда положили Диму.

Я тихонько приоткрыла дверь, сразу заметив любимого с перебинтованной головой и Давыдова, склонившегося над его постелью.

— Ты кто? — хмурился Грач, глядя на друга.

— Ты что, меня совсем не помнишь? — выпучил глаза Иван, а у меня мир дрогнул, и пол вдруг стал стремительно приближаться.

Дальше меня подхватили сильные руки и события завертелись со стремительной скоростью.

— Марго! — на грани сознания услышала я крик Димы. — Врача! Быстро!

— Ну ты и придурок, Грач! — процедил Давыдов. — Разве таким шутят?

— Марго, ты меня слышишь? — продолжал доноситься до меня настойчивый голос Димы, только вот темнота была уютнее, и я провалилась в ее объятья.