Любовница твоего мужа

ГЛАВА 23

Богдан сопел во сне. Смешно складывал губы трубочкой, причмокивал и фыркал, словно маленький ежик. Он крепко прижимал к себе игрушку-пони, будто даже ночью не хотел с ней расставаться. Эта его любовь к лошадям меня удивляла и умиляла одновременно.

— Мой любимый «же ребенок», — прошептала я и улыбнулась. — Мое счастье.

Я погладила сына по голове, поцеловала в лоб и вышла из спальни, закрыв вместе с дверью доступ к непрошеным воспоминаниям. Не надо было все это в голове перебирать — только больнее себе сделала.

Какая женщина умудрится дважды в одну реку войти или с разбегу расквасить лоб о те же грабли? Только настоящая дура.

Я никогда себя к таким не причисляла, думала: выросла, стала сильнее, подозрительнее. Но вот наивную дуру, как оказалось, из себя не вытравила. И опять поплатилась.

«За что только? — никак не находила ответа я. — За то, что вновь поверила в возможность быть счастливой? За то, что полюбила?»

Эта любовь к Грачу горчила сейчас у меня на языке и давила камнем на грудь.

— Маргош, может, покушаешь хоть что-то? — выскочила из-за угла Ядвига.

— Ты меня караулила, что ли? — ахнула я, прижав ладонь к груди, что просто- таки выскакивало из груди. — Чуть инфарктом не наградила. Я лучше спать, ничего в горло не лезет.

— Совсем ты себя не бережешь, девочка, — цокнула языком женщина. — Как тебя еще ветром сдувать не начало? Вот и гастрит обострился…

— Это не гастрит, Ягодка, — хмыкнула я. — Это прощальный подарочек от еще одного женатика.

Новак онемела, а я сама от себя не ожидала, что вот так легко ляпну о своем интересном положении. Но информация внутри не держалась: язык развязался, да и поделиться с кем-то ужасно сильно хотелось, а Яга будто второй мамой мне стала…

— Погоди… — округлила глаза женщина. — Ты… Он… У нас еще один маленький, что ли, будет?

Я стиснула зубы, злясь на себя же, в горле опять защекотали слезы. Когда носила Бодю, такой квашней я не была. Этот набор клеток уже влиял на мою жизнь, портил самочувствие, играл на нервах. Готова ли я была к кардинальным переменам, чтобы взять ответственность за еще одного ребенка?

— Счастье-то какое, Маргошечка! — всплеснула руками Ядвига. — Ну теперь, девочка, я за тебя крепко возьмусь. Теперь уже не только о себе нужно думать, но и о здоровье дитятка.

Ее искренняя радость отчего-то подействовала на меня, точно удар под дых.

— Я еще ничего не решила, — глухо проговорила я, срезав под корень далеко идущие радужные планы женщины.

— Но… как же? — растерялась она.

— Вот так.

— Ты же не собираешься от него избавиться, правда? — Новак выдохнула это с таким священным ужасом, что я поежилась.

— Я еще ничего не решила, — поджала губы я, повторив уже озвученное.

— Но, Марго, это же ребеночек… Это же частичка тебя, это же…

— И рожать его или нет будет абсолютно моим решением, — резко оборвала женщину я, отчаянно жалея, что вообще поделилась новостью. Нужно было держать язык за зубами, особенно в свете того, что я действительно не знала еще, будет этому всему продолжение или нет. — Я больше не хочу об этом говорить, ясно?

«И думать тоже, — мысленно добавила я. — Вот бы сбежать на край света, щелкнуть пальцами, зажмуриться — и чтобы все уладилось».

Глупая вера в чудо, как детстве, до сих пор меня преследовала. Только вот во взрослой жизни чудеса не случаются, а за каждый поступок приходится самостоятельно нести ответственность.

«Я же сильная женщина, правда? — внутренне иронизировала над собой я. — Вот и настал момент, чтобы выпрямить силу и вновь доказать миру, что Маргариту Селезневу ничего не способно сломать. Кроме нее самой…»

— Как знаешь, — покорно согласилась Ядвига.

Только вот разочарования, что отразилось на ее лице, скрыть не смогла. И такая вдруг усталость на меня навалилась, что я двинулась в спальню, шаркая ногами, как столетняя старуха.

Новак меня не окликнула, оставила в одиночестве. Именно этого мне и хотелось, но почему-то легче не становилось, а лишь тяжелее. На душе было тошно, а плакать не получалось.

Я пыталась забыться сном, чтобы получить временное облегчение, но так и проворочалась почти до утра. Лишь с рассветом меня утянула за собой болезненная тягучая дрема, не стоило и удивляться, что когда зазвонил будильник, то голова у меня была тяжелой и гудела.

— Доброе утро, — поздоровалась я с Новак, которая, как всегда, уже вовсю хлопотала у плиты.

— Доброе, — поджала губы женщина. — За стол сядешь или можно вообще не приглашать?

Воздух полнился ароматами овсяной каши на молоке и оладушек.

— Я-а… — Стоило лишь подойти поближе и втянуть носом приятные ароматы еды, как мой желудок опять взбунтовался.

На звук дверного звонка я вообще никакого внимания не обратила, не до этого мне было.

Утренний забег к туалету никому не способен прибавить настроения. Вот и я вернулась в свою спальню злобная, словно фурия.

— Что? — зыркнула исподлобья на Ягу, которая дожидалась меня там.

Как оказалось, не одна. Еще и Васька решила в гости пожаловать.

— Привет, подруга, — протянула Рогова, разглядывая меня с такой внимательностью, точно решила в душу заглянуть. — Ты чего такая зеленая?

— Так плохо, девочка? — заломила руки женщина, и моя злость волшебным образом сразу же испарилась. — Ты приляг, а я тебе галетную печеньку сейчас принесу или сухарик. Должно помочь унять тошноту.

— Богдан меня так не выматывал, — пожаловалась я, растянувшись на кровати. — Грач наградил меня каким-то монстром.

— Глупостей не говори, — тут же строго шикнула Новак. — Дети — счастье, которое дано испытать не всем. Тебе и так повезло, что первая беременность прошла спокойно, вторая может быть другой, но мы со всем справимся.

— Я все еще ничего не решила, — поджала губы я. — Не дави на меня, Яга.

— Ой да Matka Boska[1], Марго! — закатила глаза она. — Какой ты вдруг чувствительной стала!

Новак демонстративно оставила меня наедине с подругой — обиделась. Но дверью за собой не хлопнула и обещанные печенья с сухариками принесла.

— Ты беременна? — ахнула Васька. — Кажется, я очень многое пропустила… Рассказывай!

«Поделиться с подругой наболевшим — святое дело», — решила я и выложила всю неприглядную правду, как есть.

Метод Ядвиги оказался действенным. Тошнота действительно улеглась, через час я даже смогла впихнуть в себя овсяную кашу и ромашковый чай. Вася угостилась кофе и оладушками.

— Потом в спортзале сгоню лишнее, — пообещала подруга. — А может, пора переходить на бодипозитив и нарастить жирок?

Новак повела Бодю в садик. Мы с Васей немного поболтали, намеренно не касаясь острых тем, а потом Рогова вызвалась подвезти меня к больнице. На прием к гинекологу все равно нужно было сходить, ведь оттягивание принятия решения ни к чему хорошему привести не могло.

«Само не рассосется», — ехидничал мой внутренний голос.

За руль автомобиля я сейчас поостереглась садиться. И так слишком много раз за последнее время балансировала на грани. Точно сама вселенная подсказывала, что нужно поберечься и не провоцировать беду.

Возле подъезда меня дожидался Грач. С таким огромным букетом чайных роз кремового цвета, что он едва помещался в его руках.

Одна часть меня обрадовалась, что Дима пришел, не стал дожидаться моего разрешения, а другая — разозлилась. Глупо было вообще надеяться, что Грач послушает меня. Он же привык делать по-своему.

— Явился, значит, — протянула Васька и демонстративно стала копаться в сумочке. — Ну-ну…

— Что ты там ищешь? — удивилась я.

— Жаль, в женской сумочке есть все, но вот скалку мы там не таскаем… А нужная же вещица!

— Марго, — шагнул мужчина мне навстречу, отчего я тут же поморщилась, словно от внезапной головной боли.

А ведь сердце замерло — радовалось нашей встрече. Глупое.

— Не сейчас, Дима, — отвернулась я. Даже просто смотреть на Грача мне было больно.

— Марго…

— Ты слышал, здоровяк? Она сказала: «Не сейчас», — заслонила меня собой подруга.

— Вася, отойди, — сказал Грач.

— Это для своих я «Вася», — тут же осадила она его. — А для тебя — Василиса Дмитриевна. Понятно?

— Василиса Дмитриевна, — хмыкнул Грач. — Не мешай нам самим разобраться, и я даже на «вы» и шепотом начну тебя звать, если так сильно хочется.

— Больно надо, — фыркнула Вася.

— Я не хочу разбираться, Дима, — не стала прятаться за подругой я. — Не сейчас.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом.

— А точнее, никогда, да, Птичка?

Мне и правда хотелось спрятаться от разборок подальше, залезть в скорлупу: чтобы в тепле и безопасности от остального мира, но так все равно не получилось бы…

— Сейчас, — поморщилась я, пытаясь не выдать настоящих чувств.

Мы так мало побыли вместе, а он научился читать меня как открытую книгу. В данных обстоятельствах это совершенно не радовало.

— Ты хоть понимаешь, что это по меньшей мере нечестно — не давать мне все объяснить?

— А разве у тебя было мало возможностей для этого? — тут же ощетинилась я.

— Ты права, Марго, — попытался обнять он меня, но я увернулась.

Близость Грача творила со мной что-то невероятное: то ли гормоны бушевали, то ли душа и сердце предавали, но я только от одного взгляда его виноватых глаз могла растаять. А этого нельзя было позволять. Иначе порочный круг лжи для меня никогда не завершится.

— Не трогай меня.

— Прости, прости, — выставил ладони вперед Грач. — Ты права. Я должен был тебе все раньше рассказать, но боялся, как ты отреагируешь, поэтому и медлил…

— Такой взрослый дядя и боялся, — закатила глаза подруга, и я не удержалась, ущипнула ее за руку, чтобы не вмешивалась. Хотя Дима был полностью сосредоточен лишь на мне, а Роговой для него в этот момент точно и не существовало вовсе.

— На самом деле ты просто верил, что я ничего не узнаю и не придется объясняться, — горько хмыкнула я.

— Да, — неожиданно согласился он. — Я верил, что успею со всем разобраться. Тогда тебе вообще не пришлось бы переживать по поводу, что…

— Что сделал меня любовницей при живой жене? — помогла ему с формулировкой я. — Давай называть вещи своими именами, давно не дети уже.

— Да какой жене? — повысил голос Грач. — Марина мне вообще никто! У нас фиктивный брак и нет никаких отношений.

— Ха! — не сдержалась от фырканья Васька. — Как у мужиков все легко и ладненько получается: и дети на стороне, потому что случайно получилось, и брак фиктивный.

— Я уже одного так любила, у которого «никто» беременная была и дочка, — всхлипнула я, отчаянно сдерживая слезы, что попросту рвались наружу.

«Квашня! — гаденько подсказывал внутренний голос. — Совсем расклеилась…»

— Ты меня любишь?! — обомлел Грач и пошатнулся, едва не сев задницей прямо на мокрый асфальт.

Я прикусила нижнюю губу. Язык за зубами вот что-то совершенно не держался в последнее время…

«Неужели беременность могла так сильно повлиять мне на мозги? — вспыхнула острая мысль. — Или все же это любовь? Настоящая…»

— Маргарита, вам нужна помощь? — окликнул меня ночной знакомый незнакомец. — Все в порядке?

Оказалось, что машина Мартиросяна была припаркована недалеко от Васиной. И сейчас мужчина смотрел на меня с готовностью вклиниться в эти разборки и спасти от Грача.

Только нужно ли было меня спасать? Я и сама толком не понимала.

— Спасибо, Гамлет, все в порядке, — улыбнулась я в попытке успокоить соседа.

— Так вот о какой горилле говорил твой бывший, — протянул Грач, мрачнея на глазах. — Не хочешь мне ничего рассказать, Марго? Это кто еще такой?

Он говорил так, будто имел на это полное право. Неприкрытая ревность Димы вызвала во мне смех сквозь слезы.

— Маргош? — тронула меня за руку Вася.

— Марго? — казалось, даже Дима испугался.

Он положил букет на капот своего автомобиля и подошел ко мне едва ли не вплотную.

Похоже, со стороны я сейчас выглядела той еще истеричкой…

— Ты серьезно? — простонала я Грачу, отсмеявшись. — Думаешь, можешь скрыть от меня жену, а потом еще и права какие-то качать?

— Да не скрывал я ничего! — вспылил он, но под моим взглядом как-то быстро сдулся. — То есть скрывал, но ради тебя же. Знал, что после той истории с Халявкиным…

— Вот именно, Дима, ключевое здесь, что ты все знал, — разочарованно протянула я. — Знал и все равно ударил именно туда, где тонко.

— Мы ходим по кругу, Птичка. — Он притянул меня к себе и проникновенно заглянул в глаза. — Позволь мне все объяснить. Пожалуйста, Марго.

— Маргарита, вам точно не нужна моя помощь? — не уезжал Гамлет.

— Не беспокойтесь, Гамлет. Все в порядке, — глянула на него я.

— Я могу вас подвезти, если позволите, или…

Я поморщилась. Со своей ненужной тревогой он сейчас меня только раздражал.

— Не позволит, — поджал губы Грач. — О ней есть кому позаботиться.

Они с Мартиросяном сцепились непримиримыми взглядами, на что мне оставалось лишь глаза закатить.

— Это точно, — вклинилась Вася, аккуратно оттягивая меня к себе. — Поехали, Маргош, у нас еще много дел.

Я направилась с подругой к ее машине. Ноги казались ватными, я едва их передвигала. Оставалось порадоваться, что выбрала сегодня сапоги на низком ходу, а не привычные мне ходули.

— И что? Ты вот просто возьмешь и уедешь сейчас? — окликнул меня Грач.

Я замерла, обернулась через плечо… На его лице отразилось то разочарование, которое преследовало и меня после вчерашней нечаянной встречи с женой любимого мужчины.

Мне бы остаться да выяснить все до конца, только вот совершенно не хватало сил для этого. Бизнес-леди? Стерва? Ха!

Сейчас я чувствовала себя потерянной маленькой девочкой, вазой, которая не пережила столкновения с полом. Мысли и чувства перемешались, щедро приправленные болью. Для того чтобы заново собрать себя по кускам, мне точно потребуется не один день. А рядом с Грачом у меня определенно не получалось оставаться сильной или хотя бы притворяться. Рядом с ним я теряла контроль.

Поэтому и бежала. Трусливо, нелогично, глупо, но жизненно необходимо.

Я рвалась от Грача изо всех душевных сил. Куда-нибудь, неважно куда. Да хоть на край света! Лишь бы только вырвать эту передышку для себя, зализать раны и вновь восстать из пепла, как феникс. Один раз ведь получилось…

— Пожалуйста, Дима, дай мне время.

— Сколько? — не собирался облегчать мне задачу Грач.

— Да что ты прицепился к ней, а? — возмутилась Васька. — Не хочет она с тобой разговаривать, не ясно уже? Отвали.

— Я не знаю, Дима…

Мужчина помолчал, но вскоре неожиданно согласился.

— Будь по-твоему, — громко выдохнул он, а потом заскочил в машину и как-то резко дал по газам.

Визг шин ударил по моим нервам, Дима умчался так быстро, точно за ним все черти ада гнались. На самом же деле это я… прогнала.

Букет свалился на асфальт, некоторые розы осыпались, но я все равно забрала цветы. Они ведь не виноваты, что между нами с Грачом пролегла пропасть из-за его лжи.

— Маргарита, — подошел к нам Мартиросян. — Вы меня простите, что вмешиваюсь, но вы какая-то бледная и…

— А вы и не вмешивайтесь, Гамлет, — несколько резко прервала мужчину я. — Мне очень приятно, что у меня такой небезразличный сосед, но, пожалуйста, не стоит…

— Влезать не в свое дело? — завершил за меня он.

— Именно.

— А если я скажу, что хочу, чтобы оно стало моим? — склонил голову набок мужчина.

Вася хмыкнула и пошла заводить машину, оставив нас поговорить. Видимо, от Мартиросяна даже моя подруга не чувствовала угрозы, раз не сочла нужным быть свидетелем разговора.

— Я думаю, вам совсем не стоит этого говорить, Гамлет, если вы хотите сохранить со мной приятельские отношения в будущем, — не дрогнула под взглядом его темных глаз я.

Рядом с Грачом сейчас я теряла силу, не могла противостоять ему и той боли, что охватывала всю мою сущность от предательства, а вот рядом с другими неожиданно возвращалась… стерва. Это даже радовало, потому как та квашня, в которую я в последнее время периодически превращалась, мне совершенно не нравилась.

— Вы такая категоричная женщина, Марго, — хмыкнул Мартиросян. — Неужели в моем случае все настолько безнадежно?

— Простите, — пожала плечами я. — Но сердцу не прикажешь.

Сказала и сама поморщилась, как клишированно прозвучало. Только вот как ни крути, а из песни слов не выкинешь.

— Я почти каждый день наблюдаю за тем, как врачи научились приказывать сердцу: остановиться, вновь биться, — спокойно ответил Гамлет. — В механике работы органов медицина разобралась, но вот алхимию чувств еще не освоила, здесь вы правы. Но хоть на дружбу я могу рассчитывать? Признаться, я не так долго в этом городе, и хороший друг мне бы совсем не помешал.

Он говорил искренне, никакой угрозы я от него не чувствовала, но и сближаться с незнакомым, по сути, человеком так быстро не собиралась.

— Время покажет, Гамлет, — я не стала ничего обещать ему. — Простите, я спешу.

— Да, конечно, — дежурно улыбнулся мужчина и посторонился.

— А ты нарасхват, подруга, — не смолчала Васька, стоило мне только забраться к ней в машину. За рулем был водитель — уже новый и незнакомый мне, а мы устроились на заднем сиденье. — На твоем Диме свет клином не сошелся.

— Когда женщина несвободна, она только сильнее притягивает интерес других мужчин. У них соперничество на уровне инстинктов заложено.

— Ты в любом статусе притягиваешь мужчин, — отмахнулась Рогова. — Ты ведь яркая, как бабочка, Маргоша, на такую просто невозможно не обратить внимания. И поверь, одна ты никогда не останешься.

— Да я и не хочу никого… — Я откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза. — Если после предательства Глеба я довольно быстро оправилась, то Грач меня словно выпотрошил… Будто бы я до него никогда и не любила.

Это откровение отозвалось внутри меня очередным залпом боли.

Вася ничего не ответила, лишь сжала мою ладонь в жесте молчаливой поддержки. Да и не нуждалась я сейчас в словах, они все были мимо.

Мы довольно быстро подъехали к клинике, одну меня отпускать Рогова отказалась, а я не противилась такой компании.

На будущих мамочек, уже пузатеньких, я старалась даже не смотреть. Отчего-то внутри у меня все поджималось в непонятных чувствах.

Я сдала анализы. УЗИ мне не сделали, срок для этого еще был слишком маленьким. Поэтому мы ограничились гинекологическим осмотром, где и подтвердился факт моего залета. А если точнее, залета Грача. Или производителей презервативов.

Ведь мы с Димой всегда предохранялись, а какой-то шустрик все равно пробрался…

— Будете вставать на учет? — спросила меня Екатерина Эдуардовна, заполняя документы. — Или прерывать беременность?

Простой вопрос, но ответить на него я так и не смогла. Врач разрешил мне подумать несколько недель, но попросила не затягивать с решением. Все же аборт на ранних сроках, по ее словам, статистически имел меньше осложнений.

— Ну что? — подскочила ко мне Васька, встретив в коридоре. — Все нормально? Вы здоровы?

— Результаты анализов придут мне на почту, об остальных возможных патологиях пока говорить рано.

— Погоди. — Подруга заставила меня остановиться на крыльце. — Я хотела кое-что выяснить до того, как мы сядем в машину.

— Ну?

Васька замялась, покраснела и спрятала взгляд.

— Ты меня пугаешь, — насторожилась я.

— Просто я не знаю, как это озвучить, — призналась она, поморщившись.

— Скажи как есть и не думай.

— Отдай мне своего ребенка, — выпалила Рогова и прикусила нижнюю губу.

— Что? — опешила я, решив, что ослышалась.

И тут смелость Ваське совсем изменила. Она покраснела как маков цвет, оробела, заломила руки…

— Ты только, пожалуйста, не подумай ничего плохого, — попросила она и зачастила в оправданиях: — Ты сама говорила, что еще не решила с беременностью. Значит, задумываешься об аборте. А судя по тому, с каким лицом ты вышла из кабинета гинеколога…

Я громко сглотнула. Язык одеревенел, а в горле у меня словно колючий комок образовался.

— Вась, я…

— Так если ты все же решишь, что этот ребенок тебе не нужен, я буду просить тебя, нет, я буду умолять, — ее глаза повлажнели, а губы затряслись, точно Васька изо всех сил сдерживала рыдания, — Марго, пожалуйста, роди его. Если тебе не нужен, то мне очень-очень сильно нужен. Только, пожалуйста, не обрывай эту жизнь. Ну хочешь, я даже на колени встану?

Ее слова возымели эффект разорвавшейся бомбы у меня над головой.

— Вася! — Я едва успела схватить подругу за руки, так как она уже с готовностью опускалась вниз. — Перестань.

— Ты просто не понимаешь, что это такое — мечтать о ребенке и не иметь возможности родить, — выдохнула она. — А тебе такой подарок свыше, а ты…

Васька махнула рукой, растеряв все слова, и вдруг… разрыдалась. Горько. Надрывно. Искренне. Точно дитя, когда все чувства яркие и на разрыв.

— Ну что ты, в самом деле? — вконец растерялась я.

Рогова зло растирала слезы по щекам, а они все не прекращались.

— Перестань, иначе я тоже сейчас расплачусь… — вырвалась из меня совершенно детская угроза, но неожиданно именно она и подействовала.

Васька несколько раз шумно выдохнула, потрясла головой и улыбнулась сквозь слезы.

— Все, я все. Я больше не буду, правда-правда, — пообещала она. — А тебе вообще нельзя нервничать. Так что…

Я раскрыла руки, и Васька сразу же кинулась обниматься да шумно задышала куда-то мне в шею — все еще боролась со слезами и своей личной драмой.

У меня даже злиться на нее не получалось, потому что Рогова по сути своей была безобиднее новорожденного котенка. Особенно с теми, кого воспринимала своими, семьей.

— Вась, а я не собираюсь делать аборт, — призналась ей я. — Этот ребенок будет желанным.

— Вот и хорошо, — успокоилась подруга. — Так и должно быть, ведь беременность — дар. Только те, кому такое легко дается, почему-то забывают об этом.

— Ты права, — согласилась я. — Спасибо.

— За что? — неподдельно удивилась она.

— Что отрезвила.

Это действительно было так. Васькино абсурдное предложение вдруг запустило во мне цепную реакцию и материнский инстинкт, который отчего-то притупился от свалившихся на голову проблем, проснулся.

Сейчас мне стало ужасно стыдно за те минуты малодушия, когда я сомневалась: рожать или нет. И ведь здесь не стоял вопрос в том, что я боялась быть матерью-одиночкой, скорее балом правила ответная реакция на ту боль, которую причинил мне Грач.

В одно мгновение я словно прозрела и со стороны посмотрела, как эгоистично и глупо собиралась поступить. Насколько бы банально ни прозвучало, но ребенок ведь действительно не виноват в том, что между его родителями… не срослось.

«Неужели я не буду любить этого ребенка? — внутренне задалась вопросом я. — Своего ребенка. От… любимого мужчины».

Ответ оказался очевидным: я его уже любила. А минуты малодушия, безвременья, когда мы не можем выбрать сторону и находимся в сомнениях, есть у всех. Хорошо, что эта полоса быстро закончилась и я не совершила самую большую глупость в своей жизни, о которой жалела бы до последнего вздоха.

— У меня просто подгорело, и я ляпнула в сердцах. Ты же знаешь, что я привыкла бежать впереди планеты всей, — хмыкнула Васька. — Голова иногда опаздывает. Так что прости меня, подруга, что вот так…

— Все хорошо, Вась, — успокоила ее я.

— Правда? — засомневалась подруга.

Ее реакция была оправданной. Во мне играл гормон, и постоянно кидало в крайности.

— Все очень хорошо, — окончательно утвердилась в этой мысли я.

Жизнь ведь продолжалась, и она была… прекрасной. Только я, закопавшись в своей боли, прошлом и комплексах, этого не замечала. Предательство Грача сработало моим триггером, который вытащил наружу все прошлые страхи, тревоги и вскрыл раны.

По старой привычке я наглухо забаррикадировалась в собственной безопасной ракушке, чтобы пережить острый период, залатать душу, собрать осколки, нарастить новую броню, и совершенно забыла об одном важном нюансе. Я давно не была маленькой наивной девочкой, не знающей жизни, а стала женщиной, которой по плечу столкнуться с трудностями и решить их.

Насколько эффективно? Только время могло показать. Но больше я не собиралась трусливо сбегать и прятаться.

Если уж история имела свойство повторяться, то я постараюсь воспринять это как шанс выйти из ситуации, гордо вскинув голову, а не поджавши хвост.