Любовь как приговор

Глава 16. Где Я и что это было

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь иллюминаторы, разлился золотыми дорожками по полу каюты. Элиана потянулась, как котенок, ощущение глубокого, счастливого удовлетворения разливалось теплом по всему телу. Воспоминания вчерашнего дня и ночи пронеслись ярким калейдоскопом: ветер в кабриолете, солнечный пляж, шок под аркой, безумная спешка, сияющая яхта, и... ночь. Та ночь. Она непроизвольно коснулась пальцами места укуса на шее – едва заметные точки, уже почти затянувшиеся, но ощущение от него... электрическое эхо сладостной боли и абсолютной близости. Ее взгляд упал на кольцо на пальце. Бриллиант играл в лучах солнца, рассыпая радужные искры по потолку каюты. "Миссис Блэквуд..." – прошептала она про себя, и улыбка озарила ее лицо.

Она повернулась к нему. Он лежал на спине, неподвижный. Его лицо в утреннем свете казалось необычайно спокойным, даже безмятежным. Темные ресницы лежали на скулах, губы были чуть приоткрыты, дыхание настолько ровное и поверхностное, что его почти не было слышно. Выражение было расслабленным, отрешенным – совсем не таким, каким она его знала. "Спит?" – мелькнула невероятная мысль.

Игриво, она потеребила его за плечо.

– Дамьен...

Он соскочил с кровати резко, как подброшенный пружиной. Золотые глаза вспыхнули – не сонные, а настороженные, мгновенно сфокусированные, полные привычной бдительности. Он был на ногах за долю секунды.

Элиана засмеялась, ее смех звенел в тишине каюты.

– Ты спал! – воскликнула она с искренним удивлением и озорством.

Он нахмурился, отряхивая невидимую пыль с пижамных брюк (которые выглядели на нем абсурдно элегантно).

– Ты что? Нет, конечно, – ответил он голосом, который старался звучать ровно, но чуть сдавленно. – Я семьсот лет уже не сплю. Просто... расслаблялся.

Элиана села, подтянув к себе колени, ее глаза сверкали веселым недоверием.

– Нет-нет-нет! – она покачала головой, улыбка стала широкой, победоносной. – Ты спал! Вот так молодая жена тебя умотала в первую брачную ночь, что семисотлетний древний вампир без сил отрубился как младенец?

Она залилась веселым смехом.

Он отмахнулся от ее слов, как от назойливой мухи, но легкий румянец тронул его обычно безупречно бледные скулы.

– Ерунда, – бросил он, отвернувшись и натягивая темную футболку через голову. – Просто задумался. Глубоко. Я приготовлю кофе.

Он направился к двери, стараясь сохранить достоинство.

– Мне латте! – крикнула ему вслед Элиана, ее голос звенел от смеха. – На кокосовом молоке!

Она заулыбалась, представляя его на их ультрасовременной кухне яхты, колдующим над кофемашиной.

На кухне, наливая густые струйки эспрессо в высокий стакан, Дамьен замер. Ее слова "ты спал" эхом отдавались в его сознании. "Нелепость..." – подумал он. Но... ощущение было странным. Пустота? Отсутствие мыслей? Не контроль? Он махнул рукой, отгоняя глупые мысли. "Расслабление. Сильное расслабление".

Его взгляд упал в иллюминатор. На горизонте, как мрачный призрак прошлого, вырисовывался проклятый остров. Тот самый. Скалы, темные леса. Пещера. Тень Айсы. Предсказание. Его лицо оцепенело. Сон? Он потерял его там, в этой пещере, несколько сотен лет назад. Вместе с братом. Вместе с человечностью. Сон был роскошью мертвых. Привилегией, отнятой тьмой.

Он резко отвернулся от окна, долил в стакан парное кокосовое молоко, взбил пышную пену. Запах кофе заполнил кухню. Настоящее. Она. Вот что важно.

Он вынес два стакана с кофе на палубу. Элиана подошла через несколько минут, уже одетая в легкое льняное платье, ее волосы были собраны в небрежный хвост, обнажая шею. Она села рядом на диванчик, приняла стакан с благодарной улыбкой.

Он убрал непослушную прядь с ее лица, его пальцы задержались на ее шее, легко касаясь едва заметных следов от его клыков. Его взгляд стал внимательным, оценивающим.

– Почти зажило, – прошептал он, голос неожиданно грубоватый.

Она повернулась к нему, ее глаза были чистыми, без тени упрека.

– Это не больно, – сказала она тихо, но уверенно. – Это... не передаваемые ощущения. Такие... острые. Они добавляют огня. Разжигают еще больше.

Он медленно перевел взгляд с ее шеи в ее глаза. Золото его зрачков стало темнее, напряженнее.

– Элиана, – его голос звучал предостерегающе, тяжело. – Это опасно. Такого... не должно больше повториться. – Он отвел взгляд, глядя куда-то вдаль, за борт. – Извини. Не знаю, что на меня вчера нашло.

Она надула губки, детская обида мелькнула в ее янтарных глазах.

– Но это же было так...

Он не дал ей договорить. Его пальцы приподняли ее подбородок. Его губы нашли ее надутые губки не в ответ на обиду, а в ответ на все. На ее свет, ее доверие, ее бесстрашие. Поцелуй был нежным сначала, исследующим, задабривающим. Но искра между ними вспыхнула мгновенно. Ее ответный вздох, ее руки, вплетающиеся в его волосы, ее тело, прижимающееся к нему – все это раздуло тлеющие угли в пожар.

Страсть накрыла их прямо здесь, на диванчике под утренним солнцем. Стаканы с латте забыты, опрокинуты (к счастью, почти пустые). Поцелуи стали глубокими, влажными, срочными. Руки искали путь под легкой тканью. Дыхание сплелось в порывистый ритм. Остров, предостережения, рассудок – все растворилось в море осязаемого желания и принадлежности.

Потом, когда волна схлынула, оставив их дрожащих, слипшихся от пота, Элиана лежала, тяжело дыша, ее голова покоилась на его груди. Улыбка блуждала по ее запрокинутым губам.

– Настоящий медовый месяц, – выдохнула она, ее голос был хрипловат от недавнего напряжения. – Кажется, мы вообще не будем вылезать из постели. Или... с дивана. Или... с палубы.

Она рассмеялась, легко и немного безумно.

Дамьен провел рукой по ее спине, его собственное дыхание еще не пришло в норму. В его глазах светилась глубокое удовлетворение и игривая искра.

– Придется, – прохрипел он, целуя ее макушку. – Запасы кокосового молока не бесконечны. И кое-кто требует латте.

В его голосе звучала усталость, нежность и обещание, что "не вылезать" – это не угроза, а заманчивый план.

Вечер опустился на яхту «Элиана» бархатным покрывалом. Море слилось с небом в бездонную черноту, усыпанную мириадами алмазных звезд. Они стояли на кормовой палубе, плечом к плечу, обнявшись под бескрайним куполом ночи. Легкий морской бриз ласкал кожу, принося с собой волну неповторимого аромата.

Элиана вдохнула полной грудью, ее лицо, озаренное серебристым светом звезд.

– Чувствуешь? – прошептала она, закрыв глаза, погружаясь в ощущения. – Этот аромат… Жасмин… И что-то еще… Теплое, древесное… Сладкое, как мед… и с едва уловимым мускусным шлейфом. Боже, как же здесь пахнет!

Дамьен притянул ее ближе, его губы коснулись ее виска.

– Сандал, – ответил он тихо, голос его был глубоким, резонируя с тишиной ночи. – На острове его заросли повсюду. И жасмин… Все склоны в нем утопают. Особенно ночью, когда цветы раскрываются навстречу луне. – Его рука провела по ее плечу. – Это дыхание самого острова. Древнее. Неизменное.

Элиана снова глубоко вдохнула, стараясь запомнить каждую ноту.

– Твой парфюм… – сказала она, открыв глаза и глядя на него. – Он похож. Такой же… теплый, обволакивающий, с отзвуком дерева и тайны.

Дамьен легко рассмеялся, звук был низким, ласковым.

– Сейчас? – Он покачал головой, улыбка тронула его губы. – Нет, любовь моя. На мне нет ни капли парфюма. Этот аромат… – Он тоже глубоко вдохнул, его грудь расширилась, золотые глаза на миг прикрылись, будто впитывая сущность места. – Он от острова. От моря. От ночи. От нас. Он… здесь.

Ночь снова стала их союзником. Страсть, тлеющая под звездным небом, разгорелась вновь. Яхта, мягко покачиваясь на ленивых волнах, казалась колыбелью их любви. Ткани скользили на теплом дереве палубы, дыхание переплеталось, тела искали близости. Элиана, опьяненная воспоминаниями вчерашнего, шептала нетерпеливые просьбы, желая вновь ощутить тот невероятный, пьянящий взрыв чувств от укуса.

Но на этот раз его рука мягко, но непоколебимо отвела ее голову. Его поцелуй опустился на ее губы, глубокий, влажный, отвлекающий. "Нет", – прошептал он между поцелуями, его голос был хриплым, но твердым.

Трезвая голова. Контроль – железный, на максимуме. Предупреждение Айсы, тень проклятия, страх за нее – все встало несокрушимой стеной. Соблазн был огромен – ее желание, ее доверчивость, сама ее кровь, зовущая так близко. Но он знал. Одна неосторожность, один миг слабости, и путь к бездне может стать необратимым. Ее человеческая жизнь, ее душа – слишком хрупкий дар, чтобы играть с ним.

Когда-нибудь, подумал он, целуя ее шею, избегая опасной пульсации, он расскажет ей. Честно. Без прикрас. О темной силе, заключенной в их крови. О цепях, которые она может выковать. О пропасти, в которую легко шагнуть. И тогда она сама решит. Осознанно. Зная цену.

А пока… Пока она так счастлива, сияет, как эти звезды, над ними, доверяя ему безгранично, он не будет омрачать ее радость. Не будет пугать. Он будет ее опорой. Ее защитой. Даже от самого себя. Даже если это значит отказывать ей в том, что зажигает в ее глазах особый, дикий огонь.

И так, под шепот волн и дыхание жасмина с сандалом, их страсть нашла иное русло – в нежности прикосновений, в глубине поцелуев, в тепле объятий, которые обещали вечность, не омраченную тенью риска. Он хранил ее счастье, как самый драгоценный перл, зная, что истинная сила иногда – в умении сдержаться.