Ненависть со вкусом омелы

Глава одиннадцатая. Кристиан в теле Виолетты

«Что за черт…» — первое, что возникло в моей голове, когда, открыв глаза, я увидел себя.

Думал ли я когда-нибудь, что однажды проснусь в теле Виолетты Эшфорд? Нет. Но это случилось, и теперь я в полном… шоке. Первоначальная паникующая волна заставила меня охватить себя за голову. Я пытался собрать мысли, но вместо этого в голове стучали только одни и те же вопросы: «Как это возможно?» и «Что мне делать дальше?» Я чувствовал, как холодный пот начинает выступать на лбу.

Мне хватило несколько часов, чтобы осознать весь кошмар происходящего. Полное понимание пришло только тогда, когда мы пришли в школу. Мне было безумно некомфортно находится в женском теле, начиная с одежды и длинных волос, заканчивая общением с ее друзьями. Почти весь день мне пришлось убегать от Молли, чтобы та не стала заваливать меня многочисленными вопросами или, что еще хуже, делиться какими-нибудь личными подробностями своей личной жизни, которая связана со Стэнли.

При этом я ловил на себе недовольный взгляд бывшей подруги Виолетты, Аманды, которая скатилась в рейтинговой таблице аж до тринадцать второго места. Еще краем уха я слышал, что после того что произошло на вечеринке Зак пошел к директору и отказался быть с ней в одном паре. Ему поставили условие: либо он будет с ней, либо ни с кем. Он выбрал второй вариант. На одной из тренировок мы разговаривали с ним о предстоящем балу и он сказал, что ему на него абсолютно все равно. Заявку отдал даже не он, а его друзья, которые просто хотели прикольнуться. Тоже самое касается и меня, только в другом смысле. Для меня важна не корона, а дополнительные баллы, которые дадут за эту корону. После заключения отца в тюрьму все его личные счета заморозили, но благо у мамы были свои сбережения, правда, больше половины закидывал отец, но это уже не имеет значения. Он обязан был это делать, потому что сам запрещал маме работать. Почему-то он был уверен, что вместо работы она будет флиртовать с коллегами. И тем не менее, даже при наличии немаленьких денег, я хочу поступить сам, чтобы не быть обузой для мамы с отчимом.

И несмотря на это при Виолетте я делал вид, что мне наплевать. Просто потому, что хотел ее позлить. Так, само собой я собрался помогать, потому что мне победа нужна не меньше, чем ей. Разве что наши цели другие. Она наверняка просто хочет корону с поддельными камнями, чтобы делать селфи и выкладывать в социальные сети, хвастаясь новым достижением.

Однако сейчас я совершенно не знал, что делать. Девушка, будучи в моем теле, стояла напротив меня и громко плакала. Нет, она почти рыдала. Еще немного и она впадет в истерику. В этом я разделял с ней ее муку, потому что сам не знал, что делать и как жить дальше. Полюбить эту сумасбродку? Нет. Я в принципе никогда не испытывал чувства, похожие на любовь или симпатию, а если ко всему этому добавить факт, что Эшфорд совсем не в моем вкусе, эта идея вдвойне кажется провальной.

— Виолетта, все, прекрати. На нас все смотрят, — недовольно произнес я, положив руки ей на плечи.

— И что?... — невнятно промычала она в ответ, шмыгая носом.

— То, что все считают нас врагами, а сейчас ты портишь мою репутацию плохого парня, превращая меня в слюнтяя, который не может контролировать эмоции.

Я положил свои руки ей на плечи, а затем поднял ее голову вверх, чтобы я смог заглянуть ей в глаза, но… Лучше бы я этого не делал.

— Это что еще за черная гуашь?! — рявкнул я, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя злости.

— Гуа…, — Виолетта распахнула глаза и прикусила губу.

— Ты что, накрасила мои ресницы тушью?!

— Это п-просто по привычке…

Я сжал руки в кулаки, а затем сделал глубокий вдох.

— Иди в уборную и быстро смой этот маскарад!

— Даже не подумаю! Делать мне нечего как шастать по мужским уборным!

Виолетта развернулась и захотела уйти, но я схватила ее за плечо, а затем услышал сильный треск. Сначала я не понял, в чем дело, а когда обратил внимание на пол, увидел около своих туфель длинные красные пластины.

— Ты… Ты сломал мне два ногтя! — Лицо Виолетты (мое) покраснело и стало одного цвета с черешней.

— Ты это переживешь.

— Кристиан!

— Иди умойся, и тогда я обещаю не ломать оставшиеся, — я улыбнулся, чувствуя себя победителем.

Виолетта развернулась и, громко выругавшись, завернула за угол, где был мужской туалет.

Я выдохнул, улыбнулся, а потом чуть не упал лицо в пол, когда рядом со мной вихрем пронеслась Молли. Девушка прижалась плечом к стене, приложила учебники к подбородку и захихикала.

— Чего тебе? — грубо произнес я, а затем, вспомнив, что я – это Виолетта, закатил глаза. — Прости, я подумал, что ты это Эрика.

Молли странно оглянулась, а затем вновь посмотрела на меня, как на идиота.

— Какая Эрика?

— Ну та коротышка с черными волосами и большой родинкой на носу.

— Э…, — Молли пожала плечами. —У нас в классе нет Эрики, а девушка, которую ты описала зовут Арья.

— Ну да.

— Арья, которая твоя троюродная сестра…

Это провал.

— О, кстати, я хотела спросить: что это было?

— Ты о чем?

— Кристиан плакался тебе в плечо, — на лице рыжеволосой снова расцвела улыбка. — Вы уженастолькоблизки?

— Между мной и ней ничего нет!

— Кем «ней»? — Молли изогнула бровь.

Браво, Крис, притворятся девушкой у тебя получается крайне хреново.

— С ним. Я просто оговорился, — закатил глаза. — Оговорилась…

— У тебя все хорошо?

— Да.

Если не считать того, что быть девушкой мне совсем не нравится.

С последнего урока я решил уйти, что совсем не понравилось владелице тела, в котором я сейчас нахожусь. Она прислала мне гневное сообщение, в котором говорилось, что она вырвет мне все конечности и вставит вместо них ветки деревьев, а на голову наденет голову снеговика, который стоит в нашем школьном дворе. Еще утром она предупреждала меня, что если я буду пропускать занятия, то она постарается испортить мою репутацию настолько, что меня выгонят из школы, однако девушка совсем не понимала, что пока мы находимся не в своих телах, то угрожать мне абсолютно бессмысленно, ведь я отвечу я в троекратном ударе. И мне было все равно на ее звание отличницы.

Мы встретились только в пять часов вечера, когда я ждал ее выхода из школьного здания. У нее уроки закончились еще полтора часа назад, а у меня по моему расписанию, соответственно, были еще тригонометрия и общественное право. Заметив меня, она сначала взглянула на часы, а тихо ахнула.

— Почему ты еще здесь? — первое, что она сказала мне, когда подошла, наклонив голову вниз.

— Жду тебя. Нам надо обсудить, что делать.

— У Луизы закончились уроки два часа назад, ты должен был забрать ее и отвезти домой!

— Откуда мне знать расписание твоей сестры?!

— Господи, сегодня сокращенный день, она…

Девушка схватила телефон и набрала сестру. Дозвонилась до нее только с третьего раза и громко ахнула, когда та подала голос.

— Луиза, где ты? — произнесла она, после чего я выхватил ее телефон и приложил к своему уху.

— Кристиан? А где Вилу? — пролепетала девчушка на том конце.

— Я здесь, сестренка. Ты дома? Прости, что не забрала тебя. Телефон сел и я не смогла сообщить, что сегодня нас задержат.

— Я дома, меня подвезла мама Орики, а ты… Что ты делаешь с Кристианом? Он придет к нам в гости сегодня?

Виолетта сразу замотала головой в разные стороны, а затем начала размахивать руками в знак протеста. Но я лишь улыбнулся.

— Да, я сегодня получила двойку по тригонометрии, и Кристиан согласился помочь мне. Правда теперь я должна ему желание, но это пустяки. Важно лишь, чтобы я снова стала отличницей. Это же самое главное в жизни, верно?

— Ну-у-у-у. Ладно… Я жду тебя.

— Скоро увидимся.

Я повесил трубку и протянул белый телефон обратно Виолетте, которая стояла рядом со мной. Ее лицо побелело от шока и теперь она было одного цвета со снегом. Девушка замахнулась, чтобы дать мне пощечину, но потом резко вспомнила, что если и сделает удар, то ударит не меня, а себя, поэтому, нахмурившись, опустила руку вниз.

— Я получила двойку? Я попросила тебя о помощи?! Я должна тебе желание?! А не слишком ли много чести такой наглой заднице, как ты, Холмс?!

— Совсем нет, и еще…

— Привет, Вилу! Подкинешь до дома? — к нам неожиданно подошла Молли.

— Нет, — произнесли мы вместе с Виолеттой, после чего переглянулись.

Глаза Молли забегали в разные стороны. Она смотрела то на меня, то на девушку в моем теле.

— Прости, не смогу. У меня рандеву с самым лучшим парнем на свете, — я активно заморгал глазами и мило улыбнулся, поглядывая на Виолетту.

— Дело в том, что Виолетта узнала мой маленький грязный секрет, и чтобы она его не разболтала мне пришлось упасть перед ней на колени и целовать обувь, чтобы она пощадила меня. Она согласилась, но с условием, что я помогу ей с контрольной, — Виолетта с такой же улыбкой посмотрела на меня, а затем чуть скривила лицо. — Погоди-ка…, — девушка начала плеваться прямо на меня. — Прости, Вилу, грязь с твоей обуви застряла между зубов… У вас случайно нет зубочистки?

Молли отрицательно мотнула головой, смотря на Виолетту в моем теле, как на нечто ужасное. Я же просто стоял, даже не зная, что сказать.

— Что ж, жаль, тогда придется руками…

Боже, она просто взяла и полезла пальцами в рот посреди парковки! Все это сопровождалось отвратительным чавканьем и причмокиванием. Молли скривила лицо, а затем посмотрела на меня, прошептала «до завтра» и удалилась.

Я перехватил ладонь Виолетты и отдернул ее от ее лица.

— Что это было?

— Один-один, Гаргамель, — произнесла она и села в свою машину на пассажирское сиденье.

Я не люблю зиму. Несмотря на то, что мне по душе холод, зиму я не переношу с самого детства. В нашем городе это время года особенно сурово. Снежные метели и пронизывающие ветра делают каждую прогулку настоящим испытанием. Я помню, как в детстве, прячась за окном, наблюдал, как улицы заполняются снегом, а окружающий мир становится белоснежным и тихим. Но за этой романтикой всегда скрывалась жестокая реальность. Каждое утро я вставал с тяжелым чувством в груди, зная, что предстоит ещё один день, когда мне придется бороться не только с холодом, но и с унынием, которое он приносит. В классе все были одеты в свои яркие зимние куртки и теплые шарфы, а я просто чувствовал, как холод проникает не только в мою одежду, но и в само сердце.

Снежные склоны, которые многие мои друзья так любили, вызывали у меня скорее страх, чем радость. В то время как они мчались на санках, смеясь и наслаждаясь каждым моментом, я стоял в стороне, уставившись в землю. Я понимал, что рядом с этими сверкающими снежинками и снежными сугробами я был не на месте. Холод заставлял меня замыкаться в себе, а зимняя темнота давила на плечи, как будто сама природа пыталась напомнить мне о том, что пускай снег и красив, но он также может быть жестоким и безжалостным.

Но что я больше всего не любил в зиме, так это праздники. В том числе Рождество. Нет… Тем более Рождество. Даже не верится, что когда-то я ждал двадцать пятое декабря больше всего на свете.

— Приехали, — произнесла Виолетта, сжимая в руках собственные пальцы. Она явно нервничала и эта нервозность по воздуху передавалась мне.

— Выметайся из машины, — ответил я.

Мы вошли в дома как раз в тот момент, когда за окном начиналась метель. Тони, пес Виолетты, услышав шум в прихожей, сразу прибежал встречать нас. Но стоило ему взглянуть на меня, как он начал рычать и гавкать. В прихожую прибежала младшая Эшфорд, весело помахала нам рукой и приказала псу замолчать, но тот продолжал смотреть на меня, как на врага.

— Милый, ты чего? — осторожно произнес я, но мой голос надломился.

— Он сегодня весь день странно себя ведет, — произнесла Луиза.

Тони махнул хвостом, а затем перевел взгляд на Виолетту. Моргнул пару раз, а затем, заскулив, подошел к ней и лег у ее ног.

— Он точно заболел. Ма-а-ам, Тони нужно отвезти к ветеринару, — крикнула Луиза и скрылась на кухне.

— Говорят животные способны чувствовать и видеть то, что недоступно для нас. Я имею в виду нечто мистическое, — Виолетта взглянула на меня и ехидно улыбнулась. — Просто мой мальчик чувствует демона, хоть он и прячется за маской невинной девушки.

Мы поднялись к ней в комнату и Виолетта рухнула на кровать, закрывая глаза.

— Кристиан, я… Я уже устала, а прошел всего день…

— Да, денек выдался так себе, — я сел на кресло рядом с кроватью.

Пока Виолетта хныкала, я решил не терять зря время и взял в руки телефон.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь найти эту идиотскую легенду, чтобы узнать, что нам делать.

— Но Кассандра же сказала, что нам нужно сделать, чтобы вернуться обратно… Полюб… Фу, нет! Я даже произнести это не могу.

— И ты ей веришь? А если я скажу, что я фея и у меня есть крылья, ты тоже поверишь?

— Учитывая, что сейчас мы в телах друг друга, да, поверю!

Я закатил глаза и продолжил поиски. Я зашел на каждый сайт, но ничего хотя бы похожего не было, пока во вкладке с картинками я не увидел надпись «Проклятый поцелуй под омелой». Нажал на сайт и вуаля.

— Нашел.

Виолетта сразу оживилась и приняла сидячее положение, а я, тяжело вздохнув, принялся читать.

— Одна история, случившаяся в стране восходящего солнца, поразила всю Азию. В Японии, в сердце величественных гор и зелёных долин, существовало древнее пророчество, о котором знали лишь местные жители деревни «Эйэнноай», что в переводе с японского означает «вечная любовь». Говорили, что в лесу, полном таинственных существ и магии, что находилось вблизи деревни, росло священное дерево омелы. Это дерево было особенным: его белоснежные ягоды обладали силой, способной изменить судьбы людей. Среди местных жителей жила девушка по имени Азуми, известная своей красотой и добротой. Однако в её сердце таилась ненависть к своему сопернику, молодому воину по имени Йошито, который всегда затмевал её успехи. Йошито был храбр и умен, но его высокомерие и пренебрежение к Азуми вызывали в ней гнев. Каждый раз, когда они встречались, между ними разгоралась вражда, и их споры становились всё более ожесточёнными. Однажды, в канун зимнего солнцестояния, Азуми, уставшая от постоянной борьбы с Йошито, решила, что больше не может так жить. Она пришла к дереву, чтобы помолиться и попросить о помощи, но вместо этого она наткнулась на Йошито, который тем временем молился за здоровье своей младшей сестры Мико, что медленно умирала от неизвестной хвори. Его плечи вздрагивали, а посреди идеальной тишины девушка слышала его тихие всхлипывания. Но слух Йошито был идеальным, поэтому, как только он услышал шаги Азуми, резко обернулся и прижал ее дереву омелы, что зацвела над их головами.

— Ты следила за мной, Азуми?

Девушка застыла на месте не столько от сильной хватки Йошито, сколько от того, как он к ней обратился. Она хотела бы спросить, куда же делось «сан», которое он так любил бросать ей на поле боя, но вместо этого залепила парню громкую пощечину.

— Что ты себе позволяешь, Окумура-сан? — спросила она, отряхивая одежду от коры дерева.

Но Йошито словно не услышал ее вопроса. Он, словно завороженный смотрел на девушку, пряди волос которой слегка выбились из прически. Парень как будто только заметил, насколько Азуми прекрасна. Насколько нежная ее кожа, насколько выразительны глаза. Внутри него разгорался внутренний конфликт: одна часть хотела уйти, но другая, более темная, подталкивала его к ней. Несмотря на противостояние своим некоторых желаниям, Йошито наклонился к Азуми и всего на секунду оставил почти невесомый поцелуй на ее розовых губах. В тот же миг яркий свет окутал их, и они почувствовали, как их души переплетаются.

Когда свет рассеялся, Азуми и Йошито обнаружили, что оказались в телах друг друга. Азуми, теперь в теле Йошито, ощутила всю тяжесть его обязанностей и ожиданий, а Йошито, став Азуми, столкнулся с её внутренними страхами и уязвимостями. Они были вынуждены жить жизнью друг друга, испытывая на себе все радости и страдания, которые прежде не замечали.

С течением времени ненависть между ними начала угасать. Азуми поняла, что Йошито не так уж и плох, а его высокомерие было лишь маской, скрывающей страхи и неуверенность. Йошито, в свою очередь, увидел, как много усилий Азуми прилагает, чтобы добиться успеха, и как её доброта и сострадание делают её сильнее. После многих испытаний и открытий, они вернулись к омеле, чтобы попытаться вернуть свои тела. Но теперь они уже не были врагами и даже друзьями. Их связывало нечто большее, необъяснимое… Когда они снова поцеловались под омелой, свет вновь окутал их, и на этот раз они вернулись в свои тела, но с новыми знаниями и пониманием.

С тех пор Азуми и Йошито стали неразлучными. Они объединили свои силы, чтобы защищать свой народ и работать вместе на благо своей деревни. Легенда о поцелуе под омелой передавалась из поколения в поколение, напоминая всем, что ненависть может быть преодолена, если мы готовы понять и принять друг друга.

Я замолчал, читая комментарии читателей. Кто-то пускал неуместные пошлые шуточки, говоря, что им нужно было не только поцеловаться, кто-то умилялся с прекрасной истории любви, ну а третьи, как и мы с Виолеттой раньше, считали, что это просто детская сказка.

— У нас нет другого выбора, Кристиан…, — прошептала Эшфорд, кусая губы.

Я заметил, что она часто так делает, когда сильно нервничает.

— Любовь мне чужда, Виолетта. Не воспринимай мои слова близко к сердцу, но какой бы красивой ты не была, я никогда не буду воспринимать тебя иначе, как назойливую Смурфетту.

— Мы должны попытаться! Если не полюбить, то… хотя бы стать друзьями…

— Даже это звучит слишком.

Я кинул телефон на кровать и откинул голову назад.

— Ты… ты такой… идиот, Кристиан Холмс! Как я вообще могла допустить мысль, что тебе важен кто-то, кроме себя любимого! Знаешь что, у и ладно! Я сама все сделаю!

— Каким образом? Смастеришь куклу-вуду?

— Надо будет – смастерю!

— Ладно, успокойся. Раз должны попытаться, значит попытаемся. А сейчас я должен тебя подготовить.

Девушка ошарашено моргнула.

— К чему?...

— К моей семье.