Ненависть со вкусом омелы

Глава двадцать девятая. Виолетта в тебе Кристиана

Я никогда не думала, что однажды буду так сильно плакать. Лежа в кровати Кристиана, вдыхая его запах постельного белья и одежды, в которую я одета, я едва могла дышать. Слезы градом стекали по моим щекам, а сердце разрывалось от боли. Я хотела быть с ним. Обнимать, когда он чувствовал себя плохо. Целовать в любой момент, нежиться, лежа в одной постели, делиться мечтами, возможно даже совместными. Но вместо этого я вынуждена отказаться от своих чувств из-за этого дурацкого проклятия.

После нашего с ним поцелуя, мы не вернулись в свои тела. У меня осталась лишь небольшая надежда на то, что я стану собой утром.

Мой телефон завибрировал. Пришло сообщение от Кристиана.

Гаргамель: «Поедем завтра на шоппинг?».

Я: «Зачем?».

Гаргамель: «Я, конечно, понимаю, что ты не особо рада балу, учитывая наши обстоятельства, однако не думаю, что ты будешь рада, если на рождественский бал я приду в твоей пижаме с ослом из «Шрэка»».

Следом мне пришло фото, где он стоит в этой пижаме напротив зеркала. На заднем фоне раскрытый шкаф, а на кровати сидит Лу среди моих разбросанных вещей.

Я не хочу идти на бал.

Не хочу, потому что это буду не я.

Не хочу, потому что не смогу нормально повеселиться.

Не хочу, потому что после сегодняшнего признания Кристиану, я не смогу смотреть ему в глаза.

Телефон снова завибрировал.

Гаргамель: «Мы с Луизой заедем за тобой завтра в 11».

Я выдохнула. Слезы перестали течь, однако тоска в груди продолжала сидеть и грызть меня изнутри.

Я не могу. Не имею право лишить Кристиана этого праздника из-за своих капризов. Поэтому, приняв положение сидя, я вытерла слезы. Намеревалась пойти в душ, как в комнату вошла Лаванда.

— Сынок, ты еще не спишь? — спросила женщина.

— Нет, — ответила я (будучи в теле парня).

— Мне звонила мама Вилу. Ты не против, если мы Рождество отпразднуем все вместе у нас?

— А Логан не будет против?

— Нет, — женщина махнула рукой, а затем прошла чуть дальше в комнату и села на край кровати. — Он только рад.

— Хорошо, — произнесла я.

Повисла неловкая пауза.

— Я хотела спросить кое-что…, — она явно нервничала. — Тебе отец не писал?

Я затаила дыхание. Совсем забыла о том, что отец Кристиана должен нанести визит. Я боялась встретиться с ним лицом к лицу. Хотя бы потому, что Холмс никогда не рассказывал, за что его отец сел в тюрьму.

— Нет.

— Ладно, — женщина поджала губы. — Ты скажи мне, если напишет, хорошо?

— Хорошо.

— Вот и замечательно.

Женщина поднялась на ноги и направилась к выходу из комнаты. У меня в сердце что-то защемило. Я взглянула на нее, увидела, насколько уставшее было ее выражение лица, а после за один шаг оказалась рядом и обняла. Мне хотелось поддержать ее. И почему-то от этого объятия мне снова захотелось плакать, однако я подавила в себе это чувство.

— Кристиан?... — ее ладони начали гладить мою спину. — Все в порядке?

Нет.

— Да, — сделала недолгую паузу. — Мам.

Улыбка расцвела на ее лице.

— Тогда спокойной ночи, милый.

— Спокойной.

Следующим утром я еле заставила себя подняться с кровати. Сегодня на удивление было солнце. Зимние лучи пробивались сквозь занавески и… активно раздражали мои глаза. Однако, когда я взглянула на часы и поняла, что Кристиан заедет за мной уже через 20 минут, я как ненормальная начала носиться по комнате в поиске чистых вещей. И делала я это по-прежнему в теле парня. Быстро приняла душ, умылась, сделала бутерброд, а когда открыла входную дверь, увидела на пороге дома Кристиана (в моем теле) и Луизу, во рту которой был леденец.

— Сюрприз! — крикнула девчушка, обнимая меня.

— Ты где откопала эту… тряпку, которая у тебя на шее? — спросил Холмс, косо поглядывая на меня.

— Эта тряпка, как ты выразился, называется шарф, — я мило улыбнулась. — Здесь в прихожей и нашла. В этом шкафу.

— Этой тряпкой мы полы моем.

Я сморщилась.

— Кто хранит такую вещь в шкафу с одеждой?!

— Эти вещи лежат в контейнере в подсобке. Видимо мама решила навести уборку и временно положила все сюда.

— Фу!

— Да-а-а… Вилу, ты снова отличилась, — Луиза хихикнула.

— Снимай этот ужас и поехали, — парень пошел обратно в машину.

За всю поездку в машине я на удивление не чувствовала никакой неловкости. Мы с парнем общаемся как раньше, Луиза периодически подкидывает в наши диалоги свои шуточки, намекающие на романтику между нами, еще даже не думая о том, что мы уже и так в шаге от того, чтобы стать парой.

Через полчаса мы приехали в небольшой торговый центр, состоящий только из двух этажей, но с достаточно большим количеством отделов с одеждой. Когда мы припарковались, а затем зашли внутрь, я сразу видела несколько своих одноклассников и еще парочку ребят из средней школы. Они помахали Луизе рукой, а затем мы зашли в кафе.

— Зачем нам сюда? Разве мы не за платьем приехали? — спросила я, садясь за столик.

— Давай сначала поедим. Я всю поездку слушал урчание твоего живота, — Холмс пошел на кассу, а Лу тихо рассмеялась.

— Как там дела дома? Бабуля Мария еще не убила папу? — спросила я.

— Нет. Вчера после того как ты ушла, они засели в его кабинете на час, а когда вышли, оба были немного под шафе, представляешь, — сестра улыбнулась. — Вроде как в их взаимоотношениях наступили мир и гармония. Я же говорила, что ремонт их помирит. Ну или бабушка просто устала смотреть на расстроенное лицо мамы каждый раз, когда она отчитывает папу, как мальчишку за каждую мелочь.

Я не верила своим ушам. Чтобы бабуля Мария спокойно разговаривала с папой, сидела с ним за одним столом без косых взглядов и не осуждала его за его историю жизни? Этот год явно творит чудеса!

— Когда мы уезжали они играли в шахматы, — Луиза усмехнулась.

— Но папа не умеет играть…

— Теперь умеет. Бабуле хватило часа, чтобы научить его.

— С ума сойти можно…

Сестричка улыбнулась, а затем начала делать фотографии всего, что есть в кафе: десертов, которые находятся на витрине; декора, что висит в зале; и нас с парнем.

— Итак, девочки, приятного аппетита, — Кристиан поставил на стол два подноса с едой.

На одном из них было две тарелки салата и одна тарелка с десертом в виде кусочка шоколадного торта и две тарелки с сэндвичем с курицей, а на другом было три кружки горячего чая.

— Хочу вернуться в свое тело, чтобы снова есть сладкое, — произнесла я, смотря на торт, который Холмс купил Луизе.

— Смотри и завидуй, как я буду наслаждаться, — сестра улыбнулась.

— Зараза мелкая, — я ущипнула ее, из-за чего девочка начала смеяться.

После полноценного завтрака мы пошли по магазинам. Ходить с Кристианом в такие места оказалось настоящей пыткой. Неужели ныть и жаловаться на все подряд – это у всех людей мужского пола в крови с рождения? Хотя, пожалуй, его можно понять, ведь это именно ему приходится мерить тысяча и одно платье, которое меня устроит.

Мы застряли в каком-то бесконечном лабиринте вешалок, платьев и блузок, и с каждой минутой настроение Кристиана становилось все более мрачным. Каждый его вздох был громче предыдущего, каждый взгляд на часы – укором.

— Еще одно платье, и я превращусь в манекен, — проворчал он, когда он вышел из примерочной.

Я посмотрела на него и скривилась. Слишком свободное в талии. Слишком яркое для меня.

— Не то, — выдохнула я, сбрасывая его на стул.

Кристиан нахмурился.

— А вот это, фиолетовое? — Луиза ткнула пальцем в наряд, который выглядел так, будто его сшили из атласной скатерти, предназначенной для романтического ужина в ресторане.

Я улыбнулась ей.

— Спасибо, милая, но я не иду на свидание.

Девушка покачала головой и демонстративно уронила ее на спинку диванчика, где уже образовалась небольшая горка из нашей верхней одежды и моего почти пустого пакета.

— Но они же все одинаковые! Просто цвета разные! Как можно так долго выбирать? — Кристиан был искренне озадачен, и это меня одновременно и злило, и немного забавляло.

Я чуть рассмеялась, а потом я увидела его... И мир вокруг словно замер. Все остальные платья, которые до этого казались хоть сколько-нибудь привлекательными, мгновенно померкли, превратившись в безликие тряпки. Цвет... это было не просто голубое или фиолетовое. Это был нежный, переливающийся градиент, словно утреннее небо растворялось в сумеречном сиреневом тумане. От светло-лавандового у корсета до глубокого аквамарина в складках подола, а затем снова переходящего в нежнейшую фиалку. Каждый оттенок сиял и мерцал, словно сотканный из звездной пыли и мельчайших алмазов. Подол, который спереди был дерзко коротким, открывая стройные ноги, сзади перетекал в пышный, многослойный шлейф. Десятки воланов и оборок из тончайшей, почти прозрачной ткани каскадом спускались вниз, создавая ощущение невесомого облака, готового подняться в воздух при малейшем движении. Лиф был плотно облегающим, с изящным вырезом сердечком, обрамленным тончайшим кружевом и вышивкой, напоминающей узоры мороза на окне или хрупкие крылья феи. Открытые плечи обрамлялись воздушными рукавами-буфами, состоящими из нескольких слоев нежнейшей ткани, придавая образу невинности и легкости.

Но что по-настоящему очаровывало – это россыпь тонких серебряных цепочек и мелких хрустальных подвесок, которые струились по лифу и каскадом спускались по юбке, словно капли росы или звезды, пойманные в плен. Они тихонько позвякивали, обещая волшебство. Гармонично завершал образ изящный чокер, инкрустированный такими же кристаллами, и длинные перчатки, тоже расшитые невесомым, почти невидимым узором.

— Вот то! — произнесла я. — Я хочу вот то!

Кристиан с минуту думал, а затем пошел к нему. Когда он уже собирался взять вешалку в руку, ее перехватила незнакомая девушка. Я уже почувствовала отчаяние, как увидела, как Холмс чуть ли не ругается с ней из-за платья.

— Мне кажется или сейчас будет драка? — спросила Лу, поднимаясь с кресла.

— Да нет, тебе кажется…

Только я договорила, как незнакомка начала толкать Кристиана (в моем теле) в плечо. Мы с Луизой сразу подбежали, а вместе с нами и консультант.

— В чем дело?! — спросила сотрудница магазина. Ее тон был серьезным.

— Я хотела померить это платье, а эта нахалка его у меня украла! — произнесла незнакомка.

— Это вранье. Я первая взяла платье, — произнес Холмс.

— Девушка, посмотрите что-нибудь другое, — сотрудница обратилась к незнакомке. — У нас очень большой выбор. Если хотите, я помогу подобрать вам похожее.

— Нет! — уже на повышенных тонах произнесла незнакомка. — Я хочу именно это!

— Плачу 152 доллара, — последнее, что произнес Кристиан.

От этого заявления у нас у всех отпала челюсть. Это в два раза больше, чем настоящая его стоимость. Я подошла к парню вплотную и тихо произнесла:

— Ты с ума сошел? Не вздумай!

— Продано, — произнесла сотрудница, взяла его в руки и побежала на кассу, пока Холмс не передумал.

Незнакомка тем временем разозлилась, сказала пару ласковых слов и пошла в другой магазин.

— Кристиан, у тебя совесть есть?! — прошипела я. — Ты оплатил ремонт, оплатил почти все мероприятия, а теперь и платье мне хочешь купить за 152 доллара?! Ты же понимаешь, что я никогда не смогу с тобой расплатиться.

— А я этого и не прошу.

После этого он ушел на кассу, а я продолжила стоять на ровном месте.

— Ты дура, Виолетта Эшфорд! Такой парень ради тебя такие вещи делает, а ты!

Сестра нахмурилась и побежала за Кристианом.

— Ты-то куда? — спросила я. — Вещи твои я таскать буду?

— Пойду попрошу, чтобы он стал моим братом!

После шоппинга, от которого мы все устали, Кристиан отвез меня к себе домой. Припарковался у обочины и выдохнул.

— Я пойду воздухом подышу, — произнес Лу, а после сразу же выскочила из машины, оставив нас наедине.

Несколько минут мы с Холмсом просидели в тишине, а затем я, закусив губу, не вытерпела.

— Ты делаешь для меня слишком много.

— Я делаю то, что считаю нужным. И в таком количестве, в котором считаю нужным. Виолетта, я виноват во всем этом. Тогда мне не следовало тебя целовать без твоего разрешения. И мой опрометчивый поступок привел к тому, что ты осталась без бала, о котором думала несколько лет.

— И все же…

— Просто прими как факт. Я в любом случае не возьму с тебя деньги.

— Ты невыносим, — прошептала я.

— А ты очаровательна, — ответил он.

Я отвернулась к окну, слабо улыбнулась, почувствовала, как щеки потихоньку розовеют. А затем вышла на улицу.

— До завтра, Кристиан, — произнесла я.

— До завтра, Виолетта. Я заеду за тобой в 18:30.

Я кивнула, обняла Лу, помахала им рукой, а затем зашла в дом. Сняла верхнюю одежду, разулась и прошла в гостиную.

Дома никого не было, голова немного болела, поэтому единственное, чего мне хотелось – это лечь спать. Однако стоило мне ступить на первую ступеньку лестницы, как я почувствовала сильный удар в спину и резкий запах мужского одеколона, смешанного с алкоголем. Упала лицом вперед и сильно ударилась головой так, что на одной из брови проступила кровь. Обернулась и увидела незнакомца.

— Здравствуй, сынок. Скучал по мне? — мужчина тихо рассмеялся.

Мужчина был одет в черный спортивный костюм, легкую для такой холодной погоды куртку, у него довольно короткая стрижка и кепка, из-под козырька которой виднелись злые черные глаза. Он смотрел на меня сверху вниз.

Чувство самосохранения ударило в голову и я, с распахнутыми от ужаса глазами, быстро поднялась на ноги и собиралась убежать на второй этаж, но стоило мне встать, как мужчина схватил меня за ногу и потянул вниз. Я проехалась грудной клеткой и почувствовала острую боль в области ребер.

— Я смотрю ты не очень рад меня видеть, — он развернул меня за шкирку и ударил по лицу. — Не ной, — он заметил слезы, стекающие по моему лицу.

Я потеряла дар речи, а после из ниоткуда во мне пробудилась злоба. Когда мужчина замахнулся для очередного удара, я в последний момент наклонилась телом вправо, и его кулак пришелся по лестничной ступеньке. Затем я со всей силой оттолкнула его ногой. Отец Кристиана ударился спиной об угол стены, а затем упал на пол. Это дало мне фору в несколько секунд.

Я быстро встала на ноги и, прихрамывая, поднялась на второй этаж, а затем заперлась в комнате. Пытаться выбежать на улицу через первый этаж было бесполезно, потому что проход был один и его загородил мужчина. Он бы точно меня поймал, а здесь есть хоть какая-то надежда на спасение.

Мой взгляд упал на окно. Нужно было звонить в полицию, но спустя несколько секунд поисков телефона у себя в кармане, я пришла к выводу, что, скорее всего, выронила его где-то на лестнице. Вдруг в дверь начали со всей силы долбить, а уже через секунду она вовсе была выбита.

— Поганец, — мужчина вытер кровь с губы и направился ко мне, а тем временем ринулась к окну.

Успела открыть его и высунуться наружу одной ногой, как меня потянули за руку обратно в спальню. Дернули так, что я упала, ударившись головой об угол кровати, на котором осталось несколько капель алой крови. Из-за нового прилива боли из глаз снова потекли слезы.

— Ты даже представить себе не можешь, как я рад встречи с любимым сыном. Я же столько лет этого ждал! Жалко только, что мамаши твоей дома нет, — мужчина выпрямился. — Я смотрю она уже нового мужика нашла, фотографии их по всему дому стоят. Неблагодарная тварь! Все, что у вас есть – это все только благодаря мне!

На лестнице послышался шум вместе с громкими шагами, а затем в дверном проеме я увидела Кристиана (в моем теле). Он посмотрел сначала на меня, а затем на родного отца, который сейчас был воплощением демона, хотя, наверное, для Холмса он всегда был таким. Только сейчас я поняла, почему он ничего не хотел мне про него рассказывать.

— Виолетта…, — прошептал Кристиан.

— Это еще…

Мужчина не успел договорить. Кристиан мгновенно оказался рядом, взял со стола книгу и замахнулся на мужчину. Кинул ее в солнечное сплетение, а после ударил по лицу так, что тот отшатнулся. В этот момент я была очень рада тому, что физическая сила парня перешла в мое тело вместе с его сознанием и душой, потому что иначе мы бы уже давно оба были убиты.

— Сволочь, — произнес он.

Отец Кристиана пришел в себя спустя пару секунд, замахнулся и ударил парня (в моем теле) по лицу, а я в этот момент взяла с пола упавшую с подоконника вазу и разбила ее о его голову. Мужчина медленно повернулся ко мне лицом, пару раз моргнул, а затем упал сначала на колени, а затем всем телом на пол, потеряв сознание.

Меня накрыла паника.

— Я… я уб.. убила его…? — прошептала я, приложив дрожащие ладони к лицу.

Кристиан подошел к нему и приложил два пальца к его шее.

— Нет, он жив. На, — он кинул мне свой телефон. — Звони в полицию.

Парень начал что-то искать в своих ящиках, а через секунду достал большие веревки и начал связывать руки и ноги мужчины.

В дверном проеме показалась Луиза. Я быстро подошла к сестре и обняла ее.

— У тебя… к-кровь…, — прошептала она.

— Это пустяки. Со мной все хорошо, видишь?

Через десять минут приехала полиция. За это время мужчина пришел в себя. Еще через десять минут приехали Лаванда и Логан. За это время мы уже успели обработать все раны, а Луизу отправили домой на такси.

— Господи…, — прошептала миссис Холмс, увидев меня (в теле Кристиана). — Это моя вина… Он же предупреждал, что объявится. Мне нужно было сидеть дома…

— Лаванда, прекрати. В том, что случилось нет твоей вины, — Логан приобнял ее за плечи. — Вы как? — теперь он обратился к нам.

— Все в порядке, — ответила я.

— Я тоже, — хмуро ответил Кристиан.

— Извините, мадам, Вам нужно проехать с нами в участок, — обратился полицейский к маме Кристиана.

— Хорошо. Логан побудешь тут?

Мужчина кивнул.

Они уехали, Логан скрылся на кухне готовить ужин, а мы с Холмсом остались на втором этаже в его комнате.

— Черт…, — Кристиан был зол. На отца, на ситуацию, на себя. — Прости меня…

— Кристиан…

— Это я виноват.

— Послушай меня…

— Если бы не я, то все было бы…

Я подошла к нему и прижалась, затаив дыхание. Из глаз медленно текли слезы. Я чувствовала его сердцебиение. Мне просто хотелось быть рядом. Поэтому, чтобы он наконец отвлекся от чувства вины, я взяла его лицо в свои руки и осторожно коснулась своими губами до его.

— Это не твоя вина. Ты не знал, что так получится. Единственный, кто здесь виноват это…, — я запнулась. — Ты не он. Никогда не был и не будешь. Ты Кристиан. Добрый, честный, замечательным Кристиан, в которого я влюблена. И, который, будет моим парнем, если, конечно, твое предложение еще в силе, — заглянула ему в глаза.

— Ты… то есть… конечно, — он слабо улыбнулся и прижал меня ближе к себе. — Осталось только самое малое – вернуться обратно в свои тела.

Я горько усмехнулась.

Да… Действительно, это самое малое…