Ненависть со вкусом омелы

Глава двадцатая. Виолетта в теле Кристиана

Уже час мы сидим в гостиной моего дома. Тони все это время лежит у моих ног, Виолетта хвастается успехами в школе, а Кристиан сидит напротив и старается заглушить смех.

— Виолетта, принеси еще чай! У Кристиана чашка уже опустела, — скомандовала сестрица, на что Крис закатил глаза.

— У Кристиана нет рук и ног? — пробубнил парень.

— Это так ты обращаешься с дорогим гостем? — ахнула я.

— Виолетта! Ух, ни о чем нельзя тебя попросить, я сама схожу! — Луиза встала с дивана, взяла наши чашки и унесла их вместе с подносом на кухню.

— Мы будем в моей комнате, надо закончить одну работу, — крикнул парень, а затем, схватив меня за руку, потащил на второй этаж.

Когда дверь за нами захлопнулась, я вдохнула свежий аромат своих духов, по которым уже успела сильно соскучиться. Села на кровать, закинула ногу на ногу и прикрыла веки.

— Какой-то ты совсем не гостеприимный, Кристиан, — произнесла я, смотря на парня в моем теле, который тем временем расхаживал из угла в угол.

— Просто веду себя так же, как ты несколько недель назад.

— Я не знала, что ты такой обиженка, — я ухмыльнулась.

Парень остановился и перевел а меня свой взгляд. Как тигр, он тихо и медленно приблизился ко мне, а затем наклонился, остановившись своими губами около моего уха, и также тихо произнес:

— Ты такая глупая, Смурфетта.

Я фыркнула, наклонилась чуть назад так, что наши глаза были на одном уровне.

— У меня был отличный пример, — я хотела съязвить, но мой голос дрогнул. Несмотря на то, что Кристиан сейчас был в моем теле, я все равно чувствовала его сильную энергию, которая, черт возьми, как бы мне не хотелось этого признавать, вскружила мне голову.

Несколько секунд мы изучали друг друга, а затем я услышала тихий смешок со стороны.

— Кажется мы не вовремя.

Нет… Мы с Кристианом медленно повернули головы и заметили в проеме моих родителей. Их глаза были расширены, а губы слегка распахнуты. Мужчина и женщина встали как вкопанные, наблюдая за тем, как их дочь нависает над парнем, которого якобы ненавидит.

— М-мам… пап…, — Кристиан опешил.

— Ужинать будете? — прощебетала мама.

Мы вдвоем медленно качнули головой, а затем услышали тихий скрип закрывающейся двери. Как только замок щелкнул, я руками оттолкнула от себя парня в своем теле, а затем вскочила на ноги и мысленно начала проклинать его. Холмс же, стоял напротив, прислонившись к стене, и тихо смеялся. Тогда я кинула в него подушку, топнула ногой и направилась к двери, но он одним легким движением перекрыл мне путь.

— Ты невыносим, Кристиан Холмс! — прошипела я.

— Да? А по-моему, ты от меня без ума, — он улыбнулся.

Мои щеки вспыхнули от такого заявления. Парень заметил это и рассмеялся еще больше. Он открыл мне дверь и пропустил вперед.

Я спустилась на кухню, где уже витал невероятный аромат еды. Папа сидел за столом и играл с Луизой, а мама распределяла по тарелкам аппетитные порции – золотистые картофельные дольки, куриные грудки в хрустящей корочке и яркий салат из свежих овощей. В воздухе кружились запахи, смешиваясь с теплом домашнего уюта, по которому я так соскучилась. Парень занял место напротив моей сестры, а мне оставалось сесть рядом с ним. Пока папа обернулся, чтобы сказать что-то маме, я пригрозила Холмсу, что если он еще раз что-нибудь выкинет в духе «ты от меня без ума», я обязательно не упущу возможность воткнуть вилку ему в ногу. Его задорную улыбку нужно было видеть.

— Виолетта, Луиза, — мама сделала глоток воды, а затем поставила стакан на стол и улыбнулась. — У нас с папой есть новость.

— Теперь папа бременен? — Луиза хихикнула.

— Что? Нет!

— Бабуля Мария не приедет?

— Нет, но об этом тоже нужно поговорить. У них сломалась машина, поэтому мы поедем за ними завтра. Вернемся через три дня. А сейчас главная новость: мы с папой наконец погасили все кредиты и наша пекарня теперь работает в плюс, — моя мама улыбнулась. Они с папой переглянулись.

— Это правда? — не веря своим ушам произнесла Луиза.

— Да! Спасибо тебе большое, Виолетт, — папа перевел взгляд на Кристиана в моем теле, а я опешила. Парень поежился на месте. Видимо он не хотел, чтобы я это слышала. — Мы говорили тебе, что справимся сами, но ты все равно нашла подработку и помогла нам. Спасибо, дочка.

Я взглянула на Кристиана. Мне не верилось, что он правда помог моим родителям с деньгами. Это какая-то шутка? Почему он мне ничего не сказал? Я взглянула на своего бывшего врага по-другому, и моё сердце еще сильнее оттаяло.

Когда-то он казался мне антиподом всего, что я считала правильным. Мы были как два полюса, сталкивающиеся в бесконечном конфликте. Его уверенность, его манера говорить – всё это вызывало у меня раздражение и недовольство. Я не могла понять, как человек с такой харизмой мог быть столь безразличным к тем, кто его окружает. Но теперь, когда я узнала о его поступке, все изменилось. В голове у меня крутились мысли. Как же легко мы судим о людях, основываясь на своих предвзятых мнениях и стереотипах! Я была уверена, что знаю Кристиана, но теперь понимала, что его истинная сущность скрыта за маской, которую он носил. Почему он не рассказал мне об этом? Возможно, он не хотел, чтобы я чувствовала себя обязанной. Или, может быть, ему было важно сохранить это в тайне, чтобы не выставлять себя героем. Я думала о том, как часто мы недооцениваем людей вокруг нас, как легко можем упустить из виду их настоящие намерения. Кристиан стал для меня примером того, как важно смотреть глубже, чем поверхностные впечатления. Это было так неожиданно и приятно, что я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я не могла больше игнорировать тот факт, что между нами возникло что-то новое – доверие и уважение.

Родители сидели и общались о чем-то, Луиза доедала ужин, а Кристиан старался избегать моего взгляда. Я вспомнила все те моменты, когда мы пересекались: споры, недопонимания и даже легкие поддразнивания. Теперь эти воспоминания казались мелочами по сравнению с тем, что он сделал.

Неожиданно я резко почувствовала боль в ноге от легкого шлепка по ляжке. Я подняла голову и посмотрела сначала на Холмса, а затем на родителей.

— Кристиан, ты с нами? — обратилась ко мне мама.

— Что, простите? — переспросила я.

— Будешь украшать с нами дом?

— Сейчас?

—Ну да. Елку мы поставим, когда приедут мои родители, а сегодня хотим украсить двор. Ты с нами?

— Хорошо, — прошептала я. — Миссис Эшфорд, как ваша беременность?

— Замечательно! Врачи говорят, что плод развивается хорошо. Только еще пол нельзя посмотреть, но мы чувствуем, что будет мальчик, — мама улыбнулась.

— Мальчик… Я… Извините, мне нужно отойти, — я встала из-за стола и направилась в ванную комнату.

Закрыв за собой дверь, я опустила крышку унитаза и села на него, запустив пальцы в волосы. Мне стало так больно от того, что все эти моменты я сейчас проживаю как будто в другой вселенной, а на моем месте сейчас Кристиан.

Неожиданно я услышала стук в дверь. Убрав руки от лица, я быстро встала на ноги и затаила дыхание.

— Секундочку, — я подошла к раковине, включила воду, умылась только после этого открыла дверь. В коридоре стоял Холмс, прислонившись к стене.

— Мне послышалось или ты плакала?

— Ты всегда подслушиваешь за людьми, когда они находятся в туалете? Странные у тебя фетиши, Холмс, мне стоит быть осторожней. Когда я вернусь в свое тело, я обязательно проверю комнату на наличие видеокамер.

— За кого ты меня принимаешь, Эшфорд?

— Это ты мне скажи.

— Все уже вышли на улицу. Пойдем, — он взял меня за руку и потянул за собой, но я резко остановилась.

— Мне нужно в комнате кое-что доделать. Я приду через пару минут.

Парень кивнул и направился в прихожую, а я пошла на второй этаж. Там, в своей комнате, на верхних полках в шкафу я нашла коробку, в которой хранился мой личный дневник, который я веду с двенадцати лет. Большая часть записей посвящена Кристиану, а точнее моей ненависти к нему. Сейчас, держа ручку в руке, я сама не верила в то, что собираюсь писать.

«Сегодня я чувствую, как будто мой мир перевернулся. Сначала мне нужно признаться в том, что я никогда не думала, что напишу это – но я начинаю влюбляться в Кристиана. Да-да, в того самого Кристиана, которого я считала своим злейшим врагом на протяжении всей жизни. Как же это странно и, в то же время, удивительно.

Помню, как в детстве я ненавидела его за его уверенность и дерзость. Он всегда казался мне злым и безжалостным, человеком, который лишь смеется над чужими неудачами. Я думала, что он – воплощение всего плохого в нашем мире. Каждый раз, когда он появлялся рядом, у меня поднималось давление, а сердце колотилось от гнева. Я была уверена, что знаю его наизусть – этот парень с ухмылкой на лице и пренебрежительным взглядом.

Но сегодня я окончательно убедилась, что он не просто парень с харизмой; он человек, способный на доброту и сострадание. Этот поступок открыл мне глаза на его истинную сущность. Я поняла, что под теми масками, которые мы носим, скрываются настоящие чувства и эмоции. И вот теперь я смотрю на него иначе. В каждом его движении, в каждом слове я начинаю видеть искренность и заботу. Может быть, это всего лишь временное увлечение? Или же это начало чего-то большего? Я не знаю. Но одно я понимаю точно: мои чувства к нему становятся все сильнее. Я больше не могу игнорировать этот трепет в сердце, когда он улыбается или когда наши взгляды пересекаются. Это чувство такое сладкое и одновременно пугающее. Я хочу узнать его лучше, понять, какой он на самом деле. Возможно, за этой внешней оболочкой скрывается человек, который может стать для меня важным и близким. Я чувствую, как между нами начинает возникать невидимая связь – та самая нить, которая связывает сердца.

Мне страшно…».

Я закрыла дневник, спрятала его в коробку, а затем убрала на место, закинув ее вещами. Я еще несколько дней назад начала что-то чувствовать, но боялась самой себе признаться в этом. Полюбить Кристиана Холмса? Это же абсурд! Или нет…?

Когда я вышла на улицу, вся моя семья уже распутывала гирлянды. Холодный зимний воздух обжигал лицо, но в сердце теплеет от предвкушения праздника. Мама, с красными щеками и улыбкой, пыталась распутать клубок разноцветных огоньков, в то время как папа с азартом проверял каждую лампочку на работоспособность. Младшая сестра, закутанная в толстый шарф, вместе с собакой весело прыгала вокруг них, собирая снежинки на ладошки, как будто это были драгоценные камни. Я присоединилась к ним, ощущая, как под ногами хрустит снег, а в ушах звучит щебетание птиц, которые уже начали собираться в стаи. Взгляд упал на нашу елку – она стояла в углу двора, готовая к тому, чтобы стать центром нашего новогоднего волшебства. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть её поближе: ветви были обильно украшены шишками и блестящими игрушками, которые мы собирали на протяжении многих лет. Скоро мы начали развешивать гирлянды по кустам и деревьям. Каждый раз, когда я протягивала руку к очередному светящемуся элементу, меня охватывало чувство ностальгии. Вспоминались прошлые Рождественские вечера: как мы собирались у камина, делились историями и смехом, а потом выходили во двор, чтобы полюбоваться на нашу работу. Мама с восторгом комментировала каждый новый штрих, а папа с гордостью показывал, как гирлянды загораются одна за другой. Я чувствовала, как семейная энергия наполняет пространство вокруг, создавая невидимую нить, связывающую нас всех вместе. Луиза подбежала к Кристиану с предложением повесить одну из своих любимых игрушек – яркую звезду с блестками. Я улыбнулась, немного прослезившись. Холмс взглянул на меня, а затем кивнул моей сестры.

Скоро двор наполнился светом и радостью. Каждый уголок стал отражением нашей любви и заботы друг о друге. Я остановилась на мгновение, чтобы насладиться этой картиной: сверкающие огоньки в темноте зимнего вечера, смех семьи и радостный лай Тони. В этот момент я поняла, как соскучилась по своей прежней жизни.

— Кристиан, как твоя мама? — обратилась ко мне моя мама, а я переглянулась с парнем.

— Все хорошо, спасибо, — ответила я.

— Я сегодня встретила ее в магазине, она выглядела рассоренной.

— Наверное, просто устала.

— Передавай ей привет от меня, — женщина тепло улыбнулась.

После небольшого веселья мы с Кристианом сели в мою машину и поехали к нему домой. Поездка прошла в тишине. Я думала о том, как хочу вернуться в свое тело, а он, наверное, о своей семье. Я впервые буду ужинать вместе с его семьей. Внутри меня полыхает странное чувство. И только сейчас я поняла, что ничего не знаю о его отце. У него есть отчим, но где папа? Ушел от них? Или Лаванда его выгнала? Думать о смерти совсем не хотелось, а поднимать эту тему с Кристианом я не решалась. Не хотела давить на больное.

— Что будем делать с конкурсом? У нас есть еще неделя, — произнесла я, когда машина остановилась у обочины дома.

— Не знаю, надо подумать.

— Хорошо.

Мы вышли из машины, и я ахнула. Дом Холмсов ярко сиял. Намного ярче, чем наш. Видимо, Лаванда с Логаном украсили его, когда мы были у меня.

На окнах держались гирлянды, которые искрились как звезды на ночном небе, и даже петли на дверях были обвиты ветвями вечнозеленых растений.

— Вау, как тут красиво! — не удержалась я, обводя взглядом ряд огней и нарядных украшений. Каждый уголок дома словно искал, как привлечь к себе внимание. На крыше величественно расположилась огромная белая снежная фигура в виде Санта-Клауса, который выглядел так, будто вот-вот оживет и начнет раздавать подарки. — Сегодня все решили украсить свои дома?

Лаванда и Логан встретили нас на пороге дома, когда мы пересекли черту ворот.

— Что скажете на счет нашего шедевра? — с гордостью произнес мужчина, обняв Лаванду, которая весело хихикнула.

— Сильно! Это как маленькая страна чудес! — ответила я, все еще не в силах оторвать глаз от сияния.

— Правда? Это точной мой сын? — Лаванда подошла ко мне и положила руку на лоб, а я непонимающе переглянулась с Кристианом.

— В смысле?

— Ты же ненавидишь Рождество.

Тяжело вдохнув, я улыбнулась.

— А теперь люблю.

— Хорошо. Пойдемте ужинать.

— Мы перекусили у Евы.

— Я не отказалась бы от вашего пудинга, миссис Холмс, — произнес Кристиан, поправляя шапку. — Кристиан говорил, что вы шикарно готовите.

— И он не наврал, — Логан похлопал меня по плечу, а затем мы все прошли внутрь дома.

— Вы идите на кухню, а я сейчас подойду, — я улыбнулась и побежала на второй этаж, чтобы прихватить то, над чем работала несколько ночей.

В комнате я залезла под кровать и взяла в руки коробку, с которой спустилась вниз. Кристиан и его родители взглянули на меня с удивлением, когда я положила ее на стол.

— Мама, это для тебя, — произнесла я.

Женщина взглянула на меня, а затем открыла коробку и ахнула. Там лежала та самая ваза, которую я разбила. Ночами я сидела за столом, окруженная осколками, которые так болезненно напоминали о моем промахе. Сосредоточенная, я склеивала каждый обломок, стараясь максимально точно восстановить их форму, чтобы соединить эти части в окончательную картину. Это было сложно и утомительно, но каждое слияние осколков приносило мне маленькую надежду на восстановление. Позавчера, когда я закончила ее склеивать, днем после школы я сходила в мастерскую, где ее сверху облили лаком и отполировали. Сейчас она выглядела почти как новенькая.

— У меня нет слов, Кристиан…, — прошептала мама.

Женщина поставила вазу на стол, а затем подошла ко мне и крепко прижала к себе. Я растерялась. Переглянулась с Холмсом. Он улыбался. Впервые я увидела у него настолько яркую и широкую улыбку.

— Спасибо, сынок.

После ужина мы поднялись к нему в комнату. Он решила остаться стоять у стены, а я села на кровать. День был очень тяжелым, я чувствовала, как мои веки хотят закрыться.

— Как ты это сделала? — спросил он.

— Что сделала?

— Как ты собрала вазу?

— Мне помог супер-клей. Специально купила его в строительном магазине. Сказали, что он самый крепкий и плотный.

— Из-за этого у тебя все ладони с порезах? — он кивнул на мои руки, а я сжала их в кулаки.

— Почему ты помог моим родителям? — я взглянула на него. — Как? Я правда не понимаю.

— Захотел.

— Захотел, — усмехнувшись, повторила я.

— Увидимся в школе, — парень поспешил выйти.

— Кристиан, — я поднялась на ноги, уже готовая побежать за ним. Он остановился, но поворачиваться ко мне не стал. — Спасибо.

— Не за что.

Он ушел, а я продолжила стоять на одном месте.

Ближе к полуночи мама Лаванда позвала меня к себе в комнату. Логан в это время был в душе. Я села на край кровати и взяла женские руки в свои. Миссис Холмс выглядела так, словно увидела приведение. Ее руки моментально вспотели, а затем начали дрожать.

— Кристиан, я хотела с тобой поговорить, — произнесла. — Мы с Логаном это уже обсудили, я решила, что ты тоже должен знать.

— Знать что?

Секунда.

Вторая.

Третья.

— Твой отец на следующей неделе выходит из тюрьмы. Он звонил мне и сказал, что приедет к нам. Хочет повидаться с тобой.

— Из тюрьмы? — подумала я, но произнесла это вслух. Женщина кивнула.

— Я сказала, что ему здесь не рады, но ты же его знаешь. Даже если я закрою двери на все замки, он ее выломает, а если мы уедем, он найдет нас. Логан будет рядом, твой отец больше нас не тронет.

По щеке женщины скатилась слеза. Я видела, как ей было страшно. Настолько, что когда мы обнялись, я отчетливо почувствовала ее сильное сердцебиение. Когда я вернулась в комнату, я сразу взяла телефон в руки и начала писать парню.

Виолетта: «Почему ты не сказал мне, что твой отец в тюрьме?!».

Стерла.

Виолетта: «Твоя мама сказала, что твой отец в тюрьме. За что его посадили?».

Стерла.

Начала кусать губы. Я волновалась.

Виолетта: «На следующей неделе приезжает твой папа».

Нажала кнопку «отправить», а затем откинулась на спину. Через несколько минут пришел ответ. Короткий и ясный.

Гаргамель: «Черт».