Ненависть со вкусом омелы

Глава двадцать первая. Кристиан в теле Виолетты

Ночь наступила, но покой не пришел. Я лежал в комнате Виолетты, пытаясь поймать хоть один миг забытья, но каждая мысль возвращала меня к тому, что через неделю мой отец выйдет на свободу. Все эти годы, проведенные без него, всплывали в голове, словно недопустимые тени того, что никогда не должно было быть частью моей жизни. Сквозь непроглядную тьму мне не давали покоя образы – моменты, когда я слышал его имя, когда кто-то из знакомых покровительственно говорил: «Он твой отец, и это значит что-то» даже после того как его посадили за решетку. Значит что-то? Как будто это шло мне на пользу, как будто это означало хоть что-то положительное. Никаких абстракций. Только пустота, которую он оставил после себя. Он мог бы быть защитником, покровителем, а вместо этого выбрал тирана и тюрьму. Как он смеет выходить на свободу, когда за пределами решеток я? Сколько ночей я прождал, не дождавшись его любви? Сколько праздников прошло без него, как будто они принесли мне хоть капельку счастья? Как будто его страдания в тюрьме могут как-то искупить его вину за содеянное.

Я почувствовал, как гнев нарастает внутри. Это же он угробил нашу семью, своими глупыми решениями и необдуманными действиями. Он казался героем в глазах других, но реалии были совсем другими. Сквозь мою злость пробивалась тревога. Что произойдет, когда он вернется? Ведь сейчас я не совсем я. И это меня тревожило больше всего. То, что он может причинить боль не только мне или маме, но и Виолетте.

Я обязательно врежу ему по лицу, если он наивно мечтает, что восстановит свои права как отец, как будто все эти годы не существовали.

К утру я все же сомкнул глаза, но поспать так и не удалось. Подремал полчаса, а затем громкий звон будильника начал действовать мне на нервы. А следом и Луиза, которая ворвалась ко мне в комнату без стука, демонстративно расставив руки в разные стороны. Она смотрела на меня хмуро, что даже мурашки пробежались по коже.

— Что-то случилось? — напрягся я.

— И долго вы будете из меня дурочку строить?

Девочка села на край кровати, а следом с раздражением закатила глаза.

— Я слышала ваш вчерашний разговор, — заявила она.

— О чем ты? — я искренне не понимал, что пришло ей в голову.

— Вчера, переде тем как родители заставили вас с «Кристианом», я слышала, о чем вы разговаривали. Я давно подозревала, что что-то не так, потому что Виолетта не могла измениться буквально за два дня, а вчера вы друг друга называли чужими именами. Я сначала подумала, что мне послышалось, но нет!

Мне захотелось смеяться. То ли от паники, то ли от того, какая у Эшфорд сообразительная младшая сестра.

— Кажется, ты пересмотрела телевизор. Иди собирайся в школу, — я хотел встать с кровати, но девочка схватила меня за руку, заставив остаться на месте.

— Я хочу знать, что случилось.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Какого числа у меня день рождения?

— Пятого сентября.

— А у мамы с папой?

— Седьмого июля и двадцать восьмого января.

— Почему я бросила балет?

Тишина. Я точно помню, что Виолетта рассказывала мне об этом, однако я не думал, что рано или поздно эта информация мне пригодится.

Думай, Кристиан, думай…

— Ты получила травму.

— Какую?

Да не знаю я!

— Я тебе что, твой лечащий врач, чтобы помнить всю твою историю болезни? Иди к себе, Луиза.

Я встал с кровати и направился в ванную комнату, но на полпути я снова услышал этот тоненький голосок.

— Я бросила балет, потому что растолстела. И меня выгнали.

Я обернулся и как будто бы просканировал младшую Эшфорд. Она сложила руки на груди и смотрела на меня победным взглядом.

— Ты сама веришь в то, что говоришь? Точнее в то, о чем ты думаешь?

— Ты что, телепат, чтобы знать, о чем я думаю?

Я закатил глаза.

— Я не уйду в школу, пока ты все мне не расскажешь.

— Ты решила мне ставить ультиматум?

— Да.

Я опешил и тихо рассмеялся.

— Ты точно сестра Виолетты, — я зашел в ванную. — Расскажу все по дороге в школу. А теперь вон из комнаты, пиявка.

К счастью для Луизы и к несчастью для меня, миссис и мистер Эшфорд уехали на работу раньше обычного, поэтому сразу после водных процедур, когда я спустился на кухню, Лу начала допрос. Я сидел молча и ел диетические хлопья, которые Виолетта накупила пачками, в то время как Луиза каждый раз пропускала вилку мимо рта и отправляла себе в волосы.

После завтрака мы сели в машину и девочка вновь повторила попытку начать допрос. Я молча рулил в сторону своего дома, чтобы забрать Виолетту, с которой сегодня у нас тоже должен состояться важный разговор. Мне следует рассказать ей обо всем, что касается нашей семьи. Я не знаю, как долго мы еще пробудем в телах друг друга, поэтому она должна знать, с каким человеком ей, возможно, предстоит увидеться.

— Куда мы едем? Школа в другой стороне, — подала голос младшая Эшфорд, начиная оглядываться по сторонам. — А лопата тебе з-зачем?...

Я улыбнулся.

— В лес.

Девочка закатила глаза, открыла бардачок и с распахнутыми глазами достала оттуда журнал, который когда-то показала мне Виолетта. На нем был изображен я, бегущий по улицам города в одном пальто. Это было то самое злосчастное утро после этого проклятого поцелуя. Луиза начала смеяться, а я чувствовал, как начинаю злиться. Через десять минут мы подъехали к моему дому. Виолетты, как обычно, стоящей на тротуаре не было. Зато была моя мама с отчимом.

— Здравствуйте, миссис Холмс, можете, пожалуйста, позвать Кристиана, не могу до него дозвониться, — произнес я.

Мама тепло улыбнулась, затем поздоровалась с Луизой, после чего перевела взгляд на меня.

— Кристиан еще пятнадцать минут назад уехал в школу.

— Уехал? — переспросил я.

— Да, сказал, что вас попросили собраться сегодня пораньше. Что-то связанное с конкурсом.

— Ах да, точно… Забыла просто, спасибо, — я улыбнулся и уже собирался сесть обратно в машину, как женщина положила руку на дверцу.

— Вы встречаетесь? — она лукаво улыбнулась.

— Лаванда, оставь девочку в покое! — я услышал голос Логана.

— Ну так что? Кристиан со вчерашнего вечера такой замкнутый. Даже не позавтракал, сразу ушел.

— Нет, миссис Холмс, мы не встречаемся и не будем.

— Ладно, наверное, мне просто показалось…

Мама развернулась и хотела уже пойти в противоположную сторону, как я схватил ее за руку.

— О чем вы?

Женщина улыбнулась.

— Вы на ужине вчера так переглядывались, вот я и подумала, что между вами что-то есть.

— Извините, не хочу прерывать ваш диалог, но у меня уроки начинаются через пятнадцать минут, — из машины вылезла Лу.

— Да-да, простите. Виолетта, заходи к нам почаще, — мама улыбнулась, а я сел в машину.

— Тебе не стыдно врать? До уроков еще полчаса, — я закатил глаза.

— А тебе не стыдно врать? Что ты сделал с моей сестрой?! А?! Что?!

— Да поцеловал я ее!!!

Тишина.

— ЧТО????

— Лучше б ничего…, — прошептал я и выехал на дорогу, направляясь к корпусу Луизы.

По дороге я рассказал ей все, что произошло на самом деле. О вечеринке, на которой мы встретились, об игре, в которую начали играть (разве что я упустил грязные подробности Аманды), о легенде, которую рассказала Кассандра и о поцелуе, инициатором которого был я. Девочка расспрашивала меня, зачем я это сделал, если ненавидел ее, а ответить я ничего не мог. Даже на алкоголь все списать не мог, потому что на самом деле я был трезв. Это был обычный порыв, который я не смог сдержать в себе.

— И ты так просто мне поверишь? — спросил я, подъехав к школе.

— Да, — она пожала плечами. — Слишком много совпадений. Характер слишком изменился, и я просто не могла закрыть глаза на тот факт, что Виолетта вдруг стала математическим гением. Она два на два то с трудом умножает, а тут оценки «отлично». Ладно, мне пора. Мозг сестричке я вынесу потом. Бай!

Девочка вышла из машины и, хлопнув дверцей, побежала к подругам.

Солнце поднималось над горизонтом, когда я снова выехал на дорогу, направляясь в школу. В голове крутились мысли о Виолетте. Я заехал за ней, как делал это на протяжении всех этих дней, но сегодня она не вышла. Чисто и просто – она уехала раньше. Возможно, она не хотела меня видеть. Возможно, она знала то, о чем я стараюсь не думать. Каждая яма на дороге отражала мой внутренний дискомфорт. Чувствовал себя так, словно часть меня висела на волоске. Как представить ей информацию об отце? Я искал способ объяснить это. Но каждое слово казалось неуместным. Я не хотел, чтобы она воспринимала меня как жертву обстоятельств. И уж тем более я не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко, находясь рядом.

Мои мысли вновь вернулись к ней. Чего она хочет? Каково ее представление о том, кто я? Возможно, она просто по-прежнему чудесная обычная девушка, мечтающая о своих собственных приключениях, а не о моих родительских проблемах. Я не хотел бы быть тем, к кому она относится с жалостью.

Мы встретились на уроке по английскому. Она прошла мимо, как будто я для нее незнакомец. Даже не взглянула, не махнула рукой. Никто не обратил на это внимание, потому что многие до сих пор считают нас врагами, хотя мы сами еще несколько дней назад поняли, что это не так. Никто, кроме Молли. Девушка посмотрела сначала на Смурфетту, потом на меня. Я хотел сесть рядом с Эшфорд, но она как будто бы специально заняла место у окна. Там, где перед ней, за ней и слева от нее свободных мест нет. Я сел в первом ряду в самом конце класса. Со звуком упавших на стол тетрадей, начался урок.

Весь день Эшфорд избегала меня. На совместных занятиях она первая выбегала из классов, а когда я выбегал следующим, от нее уже и след простыл. Мне не удавалось найти ее в коридорах, в кофейне, в спортивном зале и даже на улице, куда она все равно вряд ли бы пошла из-за отвратительной погоды. Пару раз я пытался поговорить с Молли, попросить ее, чтобы она привела Виолетту, но та лишь пожимала плечами и говорила, что сама не может ее найти. Верить ей или нет – я не знал, но однозначно знал одно: Виолетта Эшфорд не хочет меня видеть. Последняя возможность поговорить с ней выпала на последний урок – урок по физкультуре. Чтобы не встретиться лицом к лицу с другими полуголыми девушками, которые тоже будут находится в женской раздевалке, мне пришлось переодеваться в туалете.

Урок физкультуры. Громкий гул, снова слышен смех девчонок в раздевалке, и я предвкушаю встречу с Виолеттой. Но, как только я захожу в спортивный зал, я замечаю, что ее там нет. Преподаватель свистит в свисток, и все начинают разминку. Через десять минут в зал забегает Виолетта. Ее (мои) светлые волосы падают ей на глаза, но она тщательно старается убрать их назад. Через несколько секунд ей это надоедает, и она делает милый хвостик на макушке. Некоторые парни смотрят на нее и перешептываются, но она продолжает бежать вперед, а мне хочется выбить из них всю дурь. Я замедляю темп, чтобы мы были на одной скорости, но как только она это понимает, то ускоряется. Из-за постоянного неровного бега я начинаю чувствовать, как мои легкие сжигают воздух с большей силой, и, в итоге, сдаюсь. Виолетта убегает вперед, оставляя меня позади.

Далее был волейбол. Тренер распределил нас на четыре команды. Все движения вокруг превращаются в размытые цвета, и я лишь наблюдаю за игрой, сидя на скамье. Сердце колотится, а разум занят только одной мыслью. Виолетта сидит в нескольких метрах от меня и сживает кулаки. Время медленно тянется, и я, устав ждать конца занятия и сосредоточив все свои мысли, поднимаю голос:

— Кристиан, можем поговорить?

В этот миг все вокруг словно замирает. Кажется, что даже шорохи мяча перестают быть слышны, когда каждый глаз обращен в мою сторону. Я не знаю, что чувствует Эшфорд, но внутри меня будто бы все холодеет. Не от того, что о нас подумают другие, а от того, чтоонадумает обомне.

Девушка медленно повернула голову в мою сторону. Ее взгляд, полный эмоций, резко окатил меня. Это был тот самый момент, когда я понял: дальнейший разговор будет решать все. Я мотнул ей в сторону коридора, а затем направился туда. Она сидела. Я шел.

Я ждал. Подперев плечом стену, я смотрел в пол.

— О чем ты хотел поговорить? — услышал я позади себя.

— Ты меня избегаешь?

— Нет, просто много дел.

— Ну да, конечно, — тихо рассмеялся. — Ладно. Однако нам все равно есть что обсудить…

— После занятия встретимся в кафетерии, — она оборвала меня, а затем зашла обратно в зал.

После урока, как мы и планировали, мы встретились. К моменту, когда я пришел в кафетерий, девушка уже сидела за столиком, крутя в правой руке трубочку для айс-латте. Ее взгляд был устремлен в стол, а мысли витали где-то не здесь. Поэтому она даже не заметила, как я сел напротив нее. Я легонько хлопнул по столу, она тихо подпрыгнула на месте и перевела взгляд на меня.

— Привет, — произнесла она.

— Привет, — ответил я.

Тишина.

— Мой отец сидит за мошенничество. Точнее, сидел. Он должен сидеть еще два года, но почему-то его решили выпустить раньше. Ты должна быть осторожна, потому что он тот еще подонок.

Тишина.

Виолетта смотрела на меня и хлопала серыми глазами. Не знала, что сказать.

— Я не хотел тебе рассказывать, потому что его освобождения в принципе не должно было произойти. Но оно произошло, так что тебе нужно быть готовой. Он тиран и моральный урод, который избивал нас с мамой на протяжении жизни, пока его не посадили. Будет лучше, если вы вообще не встретитесь.

Тишина.

Я выдохнул. Встал из-за стола и направился к стойке, чтобы заказать горячий чай. Вернулся на место и снова посмотрел на Виолетту.

— Это невозможно, — произнесла она. — Твоя мама сказала, что он специально приезжает, чтобы увидеть тебя.

— Если встречи не избежать, значит она должна произойти тогда, когда дома будет Логан. Я не верю в то, что отец изменился. Скорее наоборот, мне кажется, что в тюрьме он стал более жестоким. Если вы останетесь одни, он обязательно попытается причинить тебе вред. Точнее, мне, но… Ты понимаешь. Если в доме будет мужчина, он не посмеет прикоснуться к маме и к тебе.

— Чем дольше мы находимся в телах друг друга, тем сильнее я хочу, чтобы это все закончилось…, — Эшфорд подперла рукой щеку, после чего устало выдохнула.

— Прости, что тебе приходится переживать все это из-за меня.

— Ты тоже прости, я… Я просто испугалась.

— Я понимаю.

Виолетта взглянула на меня. На ее лице мелькнула улыбка, которую она спрятала за ладонью. Я протянул руку к ее (своей) голове, а затем потянул за резинку и светлые волосы рассыпались на голове. Я запустил в них пальцы и слегка взъерошил. Тихий смех донесся до моих ушей.

— Привет, голубки! — рядом с нами оказалась Кассандра. — Вы так мило смотритесь! Глядя на вас, можно подумать, что между вами страсть так и витает!

— Привет, Касс, тебе что-то нужно? — спросил я.

— Да, я слышала о том, что произошло позавчера ночью. Я чувствовала, что Аманда странная, поэтому всегда держала ее подальше от себя. Кристиан, надеюсь, ты в порядке? — ладонь девушки легла на плечо Виолетты (мое).

— Все в порядке, спасибо.

— Я очень переживала.

— С чего бы? — не выдержал я, прыснув от смеха.

— Виолетта, — девушка повернулась ко мне и улыбнулась. — Не ревнуй. Это просто дружеская забота, не более.

— Мы друзья? — непонимающие спросила Смурфетта, отчего я рассмеялся еще громче.

— Конечно! Я всегда очень хорошо к тебе относилась, разве ты этого не замечал.

— Да как-то нет.

— Это был не вопрос.

— Кассандра, если ты не заметила, мы вообще-то разговариваем, — подметил я.

— Да, простите, просто проходила мимо!

Девушка удалилась, заказала какой-то напиток, помахала нам на прощание, а затем вышла из кафетерия.

— Кстати, есть еще кое-что, о чем нам надо поговорить, — произнес я.

— Ты хочешь меня добить?

— Луиза все знает.

— ЧТО?!

Еле как произнесла Эшфорд с полным ртом коктейля. Ладно. Я думал, что реакция будет хуже.