Невеста по собственному желанию

Глава двадцать седьмая

Золостистая осень сменилась холодной и дождливой. Половину листвы сорвало северными ветрами, и Змеиный Замок теперь согревался только с помощью заклинаний. Одинокий кленовый листик кружился перед окном, и Тарлайн пытался сосредоточиться на его танце, следил за каждым новым пируэтом.

Это было единственное его спасение. Тар знал, что как только отвлечется от листика, моментально потеряет над собой контроль. И дело было не в том, что проклятие совершенно ему не подчинялось. Да, ночью на небесах вновь расцветала полная луна, и они с Бри всё ещё были в том самом дружеском статусе, но осознанность такого решения позволяла игнорировать всякие неудобства. Тар чувствовал себя порядочным человеком, Бриана не разрушила одним махом все амбиции и мечты о будущем, вот и всё.

Нет, он не обращался в хомяка по поводу и без, да ещё и на каждом углу. И лёгкого волнения было бы недостаточно для полной потери контроля над собой. Но сейчас Тар едва ли не кипел, и всему виной — как же иначе! — была Тильда.

С той поры, как Бри рассказала ему о страшной крысе, а Тарлайн определил, что никакой крысы не существовало, оборотня он не искал. Ведь студентка испугалась, во-первых, его самого, а во-вторых, всего лишь крохотного хомяка, а не взаправдашнее чудовище. Тар мог предположить, что с большой злости стал мышью, ну, мелкой крысой — пусть, но отлично знал, что не имел размеров медведя. Всё-таки от неконтролируемого превращения в огромное животное пропало бы такое количество сил, что он не пережил бы возвращение в человеческое тело.

Зато мужчина обыскал тот таинственный зал, где собирались противники вампиризма, предупредил всех, кого смог, чтобы не посещали это мероприятие, рыскал уже почти целый месяц по Змеиному Замку — но не смог обнаружить ничего подозрительного. Ни одной чужеродной ауры, никаких неизвестных существ… Словно не появилось в академии чудовища, напавшего на студенток.

А теперь Тильда в очередной раз вызвала его к себе и требовала доклада. Разумеется, этому предшествовал долгий выговор относительно его ненадёжности…

— Ты знаешь, — прорвался сквозь мысленно возведённую стену противный голос, — что произошло вчера вечером? Нападение повторилось. Полная луна! И что ты себе думаешь? Когда ты мне предъявишь это чудовище?!

— Нападение повторилось? — переспросил Тарлайн. — Где?

— Да какая разница где! — Тильда уверенно пересекла кабинет и упала в своё кресло. — Он спрашивает меня «где», эдакий наглец… В восьмом зале, который выходит на главную лестницу.

Восьмой зал был местом, где собирался «Антивампир».

— И это произошло опять на заседании противовампирского сообщества? — спросил Тарлайн, уже не скрывая своё волнение.

— Какая разница, что произошло? — сухо произнесла Тильда. — Важно то, что на студентов напали. Они с трудом избежали смерти, и то только потому, что вовремя ринулись к выходу. Одного из адептов едва не зажало заклинанием! Этот оборотень владеет сильной магией. Ты находил чужеродных существ в академии?

Тар отрицательно покачал головой.

— Вот! Значит, это один из нас, — она была совершенно убеждена в собственной правоте. — Замечательно. Ты проверил всех оборотней?

— Это не оборотень, — решился сообщить Тарлайн, понимая, что тянуть дальше некуда. — Я общался с девушкой, которая видела крысу. У неё сильная фобия, как следствие — она сильно преувеличила размеры этого существа. Максимум, с чем она могла столкнуться — с крысой, причём самой обыкновенной, а не какой-нибудь волшебной. А я был свидетелем одного несостоявшегося нападения. И там не было никакого оборотня. Возможно… — мысль, мелькнувшая вдруг у него в голове, казалась невероятной. — Вампир?

Тильда аж вскочила со своего места.

— На заседании антивампирского сообщества? — взвизгнула она. — Ты хотя бы понимаешь, что несёшь?

Реакция ректора Тарлайна удивила. Он знал, что Тильда была женщиной очень нервной, много переживала без повода, часто кричала, но никогда не замечал за ней особого уважения к вампирам, равно как и радости от существования антивампирского сообщества.

— Этого быть не может, — вопреки всем ожиданиям отсекла Тильда.

— Но это точно как-то связано с сообществом, — безапелляционно заявил Тарлайн. — Все нападения происходили именно там…

Вместо того, чтобы задуматься насчёт его предположения, ректор обошла стол и остановилась за спиной Тара. Он вздрогнул от неожиданности, когда женщина опустила ладонь ему на плечо.

— А у меня есть другое предположение. И тебе оно совсем не понравится.

Тар обернулся и удивлённо изогнул бровь. Понять, что именно имела в виду ректор, было весьма трудно.

— И какое же? — спросил он.

Но Тильда только загадочно улыбалась. Это у неё могло затянуться минут на пять-шесть, и Тар заставил себя найти новый листик за окном и следить за его движением, а не реагировать на ректора.

Пауза затягивалась, но Тар знал, что ни в коем случае нельзя дёргать Тильду, та всё равно не заговорит быстрее. Но, когда она произнесла первые слова, Дэррэйн понял: всё куда хуже, чем он предполагал.

Ректор выпрямилась, как делала обычно в моменты своего торжества, одёрнула свою блузу, сегодня ярко-жёлтую, и начала:

— Ты говоришь, что там нет оборотня… Разумеется, его нет. Потому что там был полуоборотень, — её пальцы сжали плечо Тара так, словно она пыталась его раздробить. — С недавних пор мне стало известно об одном ма-а-аленьком проклятии, которое лежит на тебе. Из надёжных источников. О бесконтрольных обращениях, которые происходят в полную луну. Я понимаю, — ласково произнесла Тильда, — это не ты. Это, — она запустила пальцы в волосы застывшего, как камень, Тарлайна, — вина того, кто однажды поймал проклятие… И ты вряд ли способен себя контролировать. Мне жаль, что так получилось. Жертв нет, потому я не стану выдавать тебя властям. Но пойми меня правильно, Тар. Ты вынужден покинуть Академию до ночи. Как можно скорее. Иначе может случиться непредвиденное…

— Это неправда, — оборвал её Тарлайн. — Я ни на кого не нападал.

— Ты ведь сам признал, что был там, — усмехнулась Тильда. — Пожалуйста, не надо оправданий. Всякое бывает. Просто не подвергай опасности других, — ректор похлопала его по плечу. — Уходи. Обратись к проклятийникам. Уверена, они найдут способ избавиться от этого. Но если ты не покинешь Академию до вечера, я вынуждена буду перейти к более радикальным мерам. Мне жаль, что так вышло… Иди.

Он поднялся, не чувствуя ни рук, ни ног. Мысли, крутившиеся сейчас в голове, нельзя было назвать даже паническими. Тар просто не понимал до конца, что происходит. Ведь ещё минуту назад это был просто раздражающий разговор, а теперь Тильда требовала, чтобы он покинул Академию.

— Вы не можете прекращать поиски, — произнёс Тар. — Я уйду, нет проблем, но допустите хотя бы мысль, что это не я. Потеряете бдительность, и…

— У нас не безграничные ресурсы, — покачала головой Тильда. — Мы уже нашли причину. Иди, Тарлайн.

— Откуда вы узнали о проклятии, это хотя бы я имею право узнать?

— Из надёжного источника.

О его проклятии знали только Тэсса, проклятийница, живущая и работающая на другом континенте, родители, не пересекавшие порог Змеиного Замка уже много лет и хранившие секрет проклятия, как зеницу ока, Бриана… Но нет, Бри не была способна рассказать Тильде о проклятии. В конце концов, она даже не контактировала с ректором.

А ещё о проклятии знал Дрогар.

— К вечеру меня уже здесь не будет, — кивнул Тарлайн. — Можете не беспокоиться. Могу я вернуться за своими вещами позже?

Тильда сначала нахмурилась, пытаясь понять, чем это будет грозить, задумалась, а после приняла решение:

— Конечно, если ты не успеешь собраться сейчас. Но, пожалуйста, в сопровождении кого-то надёжного или не в период полнолуния.

— Или со снятым проклятием.

— Ну, или так, — подтвердила Тильда. — Приятной дороги.

Она казалась ласковой, белой и пушистой — но только на гадюках, к которым Тар всегда относил ректора, шерсть не растёт. Иллюзия доброты, созданная ею, вряд ли могла обмануть его.

Он не стал отвечать на её тёплое пожелание и спешно покинул кабинет. Надо было уходить поскорее, чтобы успеть пересечь лес не в образе хомяка. И, возможно, объяснить Бри, куда он денется…

— И, пожалуйста, — обратилась к нему Тильда, когда Тарлайн уже почти покинул комнату, — перемещайся только в пределах преподавательской башни. Ну, и центральной лестницы, разумеется. Я беспокоюсь об ученицах, сейчас темнеет мало.

Тар вынужден был кивнуть. Теперь у него не было даже возможности рассказать Бриане о случившемся. Нарушать приказ Тильды означало подвергать себя ещё большим подозрениям. В глубине души всё ещё теплилась надежда, что ему удастся доказать свою невиновность и отыскать существо, подвергнувшее опасности всех в Академии. Ведь это точно не он нападал на адептов, а значит, преступник всё ещё находился в Змеином Замке.

Но преподавательская башня — это не только личные комнаты. И первым делом Тарлайн помчался в преподавательскую. Там хранились его магические амулеты, позволявшие повышать уровень самоконтроля — забиравшие, впрочем, много сил, но Тар понимал, что в данном случае оно того стоило.

Дурные предчувствия, впрочем, не оставляли мужчину. Полнолуние — время, когда случается много дурного, и Тар знал: если Тильда ничего не сделает, неведомое существо уже в эту или в следующую ночь нападёт на кого-то, и на сей раз, возможно, всё закончится очень плохо. И спорить с ректором, требовать, чтобы ему позволили остаться, было глупо. Тар не сомневался, что она незамедлительно вызовет магическую полицию, и его утащат отсюда силком, к тому же, бросят в камеру, как особенно опасного.

Он с такой силой дёрнул дверь на себя, что ручка едва не осталась в его ладони. Тарлайн надеялся, что сможет успокоиться, выпьет воды, посидит в тишине… Но в преподавательской на столе в странной позе восседал Дрогар, наигрывал что-то на своей лютне и ещё и напевал песенку.

— О, Тарчик! — хохотнул Дрогар, слезая с парты. — Друг ты мой… Давно хотел сказать: если б не твоя дружеская поддержка…

Каждый раз, когда орк выпивал лишнего, он пел непотрёбные песенки и приставал к людям. Обниматься лез — вот и сейчас попытался своими огромными ручищами обхватить Тарлайна, но Дэррэйн ускользнул в сторону, уже зная о чужих привычках. Прикасаться к пьяному менестрелю — последнее, что ему сейчас хотелось.

— Та-а-ар! — возмущённо воскликнул орк. — Ну как так! А обнять меня, своего спасителя?!

— И от чего это ты меня спас? — сухо произнёс Тарлайн. — Можешь поделиться информацией? А ещё рассказать, откуда Тильда узнала о моём проклятии?

Дрогар быстро заморгал и попятился. Его пьяный смех прозвучал перепуганно, и менестрель опять вернулся на стол, устроился на нём в очень странной позе.

То, что орк так отреагировал, только подтвердило опасения Тарлайна. Он знал, что друг его ненадёжен, спьяну может выдать самый страшный на свете секрет, и в юности жалел, что вообще признался менестрелю в своей беде. Но шли годы, Дрогар вроде бы хранил его тайну, как свою собственную. До недавнего времени…

— Зачем ты рассказал Тильде о моём проклятии?

Прямой вопрос застал орка врасплох. Тот рассчитывал, что его в очередной раз простят, Тарлайн успокоится, а когда придётся вернуться к разговору, то уже не будет злиться. Но, к сожалению, проблема была куда серьёзнее, чем смотрел на неё Дрогар.

— Отвечай! — прорычал Тарлайн.

Менестрель не успел слезть со стола. Тар в два шага пересёк разделяющее их пространство и выдрал из рук лютню. Орк попытался поймать свой драгоценный инструмент, но Дэррэйн угрожающе занёс её над полом, показывая: разобьёт, если не услышит вопрос.

— Не надо! — взвизгнул Дрогар. — Нет-нет-нет…

— Отвечай!

Орк сжался, втянул голову в плечи и виновато всхлипнул. Эмоции в нём бурлили, подталкиваемые лишним алкоголем, взгляд бегал из угла в угол.

— Х-хорошо, — закивал он. — Ладно! Это вышло неспециально! Она заставила меня рассказать. Иначе она оторвала б мне голову…

Тарлайн не произнёс ни единого слова. Ему хотелось сначала выслушать все оправдания в исполнении друга, а потом уже принимать решение.

— Она застала меня с моей девочкой. Только ты никому! — Дрогар слез всё-таки со стола. — Понимаешь, она б и меня вышвырнула, и её вышвырнула из Академии, вот, а Элья очень хочет учиться. И я подумал, тебе ведь ничего не сделают! Это ж не противозаконно, проклятым быть. Вот… А она спросила. Сказала, что если я скажу честно, то она без проблем закроет глаза на нас, будет не против нашей связи…

Это был первый шанс хомяка стать крысой размером с медведя. Тар чувствовал, как зверь раздирал его изнутри на кусочки, но силой воли заставил себя сдержаться.

Дрогар же и вовсе не понимал, в чём его вина. Он только почесал подбородок и протянул руку, чтобы вернуть себе лютню.

— Из-за тебя, — постарался спокойно говорить Тарлайн, — из-за тебя, ты, бабник, не способный держать хвост на привязи, меня выгоняют. До той поры, пока я не сниму своё проклятие, я не могу переступить порог Академии. По Замку лазит какая-то гадость, нападающая на детей, и Тильда ж и пальцем не шевельнёт, чтобы им помочь. Я ещё мог что-то сделать, а теперь кто…

— Да ладно тебе! — возмутился Дрогар. — Ты ведь знаешь, как избавиться от проклятия! Ну, что ты постоянно… — он зло скривился. — Не можешь, что ли, уломать девку? Лютню верни, а?

Тарлайн отшвырнул лютню в сторону, не заботясь о её сохранности, и схватил Дрогара за воротник. Тот успел только замахать руками, пытаясь оттолкнуть Дэррэйна, но не смог. При всех своих орочьих объёмах он не был способен защититься без музыкального инструмента в руках.

Менестрель взвизгнул совсем по-мальчишески, дёрнулся сначала вправо, потом влево, потом застыл, мелко-мелко подрагивая, и с трудом выдавил из себя:

— Пусти…

— Она не девка, — выдохнул прямо на ухо ему Тарлайн. — Она — моя любимая девушка. И я не хочу её уламывать, в отличие от того, что обычно делаешь ты! Я разберусь со своими проблемами, уж поверь. Но ты будешь разгребать своё болото самостоятельно!

Он оттолкнул Дрогара, повернулся к нему спиной и буквально вылетел из преподавательской. Он даже позабыл об амулетах, желая только одного: уйти поскорее.