Невеста по собственному желанию

Глава тридцать шестая

Портал рассыпался вокруг них мелкими осколками магии, и Тарлайн против собственной воли рухнул на колени, прижимая раненную руку к груди. Движение было совершенно непроизвольным; тело его дрожало, отказываясь подчиняться сознанию. Переход забрал слишком много времени и его внутренней энергии.

— Ты в порядке? — Альберто склонился к нему. — Живой?

— Да, — выдавил из себя Тар. — Я сейчас отойду. Это временно.

— Я не знал, что Тильда — полуоборотень, — неуверенно произнёс ди Руаз. — Мне казалось, она человечка.

— Она хотела притворяться человечкой, — сцепив зубы, прошипел Тарлайн. — Но это неважно. Где Бри?

Он втянул носом воздух. Зверь — не хомяк, не манул, а что-то неопределённое, — был очень близко и должен был вот-вот выбраться на свободу. Тар надеялся, что хотя бы сможет понять, куда идти.

Её энергетика была довольно яркой. Привязанный к девушке и проклятием, и своими чувствами, он знал, какую именно нить надо выбрать в качестве ориентира, и шёл — потому что сил на бег не хватало, — ориентируясь на немой зов.

Перед глазами всё плыло. Тарлайн понимал — не следовало самому делать переход в Академию. Но Тильда заблокировала всё настолько качественно, насколько была способна. Наверное, в защиту Змеиного Замка от нежданных гостей она вливала силу не день и не два, тщательно готовилась к сегодняшнему дню. Может быть, получила последний денежный транш и собиралась сбежать?

— Может быть, я могу помочь? — не удержался Альберто, придерживая его. — Ты сейчас свалишься с ног.

Холодное «вы» из его речи куда-то пропало, очевидно, отогнанное прочь общей целью.

Тарлайн поймал себя на мысли, что ди Руаз не верил в этот переход. Он полагал, что раз сам не сумел выстроить портал, то и Дэррэйну пробиться сквозь чужую защиту будет не под силу.

— Мне уже лучше, — Тар отбросил в сторону и раздражение, и желание кому-то что-то доказать.

Они не были соперниками, к тому же, сейчас преследовали общую цель и обязаны были ради неё объединиться. Тар надеялся, что ещё не поздно, ему хотелось верить в то, что Бри там, живая, здоровая, а этот проклятый вампир ещё не успел ничего с ней сделать.

Длинная лестница, у которой Тарлайн остановился, вела к кабинету Тильды, но визг, донёсшийся из кабинета, развеял все сомнения: это была Бриана. Он даже забыл о собственной усталости и рванулся вперёд.

Путь к кабинету, впрочем, оказался несвободен.

— Бриана! — шептал Лукиан Кордис, отчаянно пытаясь открыть дверь. — Бриана, держись! Да помогите же кто-нибудь!

Вокруг уже собралась немалая толпа. Адепты, явившиеся на шум, но беспомощные против Тильды, Дрогар, застывший со своей лютней, но не способный воспроизвести ни единой ноты. Рядом с ним стояла, хлопая глазами, Элья. Ни капли пользы от её обнаружившегося таланта не было, девушка подносила флейту к губам и тут же её опускала, наверное, понимала, что не способна колдовать.

Вулфрик Барго лежал в стороне. Он был в сознании, приподнялся на локтях, но по какой-то причине не мог встать. Тарлайн с трудом рассмотрел державшую его на месте сеть, вероятно, созданную самим Лукианом. Магия была чем-то похожа на то, что получалось у Бри, только немного другого оттенка.

— Сыночек! — кричал он. — Сыночек, держись, папа тебе поможет! — и с новой силой пытался пробиться сквозь чужую магическую завесу, но не мог.

Радоваться было рано. Вулфрик точно не являлся главной проблемой; дверь не поддавалась ни одному всплеску магии.

— Ничего не получается! — метнулась к Тарлайну одна из преподавательниц, куратор третьего курса. — Там это чудовище, Тильда и одна из адепток… Мы не можем пробить дверь. Даже вместе. Одна надежда — на то, что пророчество сбудется, и Дрогар нас спасёт.

Дэррэйн побледнел — если это было возможно, учитывая тот факт, что он и так был белее мела.

— Дро, — повернулся он к орку. — Ты должен.

— Конечно! — преувеличенно бодро воскликнул тот. — Ведь мы избранные. Да, Элья? Играем!

Он забренчал на своей лютне, но звук неприятно резал ухо. Тарлайн скривился, студенты, окружившие их, втянули головы в плечи.

Змеиный Замок пришёл в движение. Башней, и без того причудливо изгибавшейся, трясло, она подпрыгивала и, кажется, всеми силами пыталась заставить Дрогара потерять равновесие.

В унисон с игрой эльфийки, ещё более бездарной, изнутри донёсся визг. Тарлайн метнулся к двери, собираясь выдрать её голыми руками, но башню в очередной раз тряхнуло, и его отшвырнуло в сторону. Студенты, уже не в силах подавлять свой страх любопытством, бросились к ступенькам.

— Уведите отсюда всех! — крикнул Тарлайн коллегам. — Как можно скорее.

Дрогар вновь попытался выдавить из своей волшебной лютни ноту. Получилось пронзительно и дико, и башня в один момент выпрямилась и мелко-мелко затряслась. На головы им посыпалась каменная крошка, пол под ногами подпрыгивал, грозясь проломиться.

— Хватит! — раздался крик Вулфрика. — Вы же всех убьёте!

Но музыканты вошли в раж и не собирались останавливаться ни на минуту. Их магия, сильная, но бестолковая, сгустком металась от стены к стене, грозясь разбить башню на кусочки. Лукиана тоже отшвырнуло к противоположной стене, Тарлайн хоть и силился подняться, но не мог: чужая сила и отсутствие собственного запаса энергии лишали его возможности двигаться.

…Раздался громкий треск, стихла музыка и всё прекратилось.

Казалось, мир на мгновение застыл. Башня, всё такая же прямая, как никогда прежде за все годы её существования, тоже замерла.

Альберто, не останавливаясь на достигнутом, выхватил флейту из рук Эльи и тоже швырнул её на пол.

Лютня Дрогара превратилась в осколки дерева, и собрать её было уже невозможно.

— Вон отсюда, — в голосе ди Руаза звенел лёд. — Вы ни на что не способны, только ломать то, что построили другие, — он повернулся к двери. — Отойдите. Я сделаю всё сам.

Элья ошарашенно попятилась. На её лице отпечатался шок. Уверенная в собственных способностях, девушка прежде даже не задумывалась о том, что без постоянной подготовки окажется ни на что не способна.

Но она была молода и неопытна, к тому же, наслушалась речей Дрогара, ничего удивительного в том, что совершила столько стандартных для её возраста ошибок. А вот орк не собирался сдаваться. Он так привык к своему статусу избранного, что сейчас не был готов расстаться с короной, состоящей из сплошного самомнения и сладких обещаний Тильды.

— Я должен спасти этот замок! — гордо провозгласил он. — А ты, ничтожество, разбил лютню и погубил нас всех. В первую очередь тех несчастных, что остались за дверью, — менестрель ткнул пальцем в дверь. — И теперь мне остаётся только…

— Уйти, — закончил за него маркиз, — и не мешаться под ногами. Это будет замечательный вариант, вам не кажется?

— У людей слабая магия, — презрительно скривился Дрогар. — Они мало на что способны, даже если всю жизнь пытаются растянуть свой магический резерв.

Холодный, злой взгляд ди Руаза стал надменным.

— Расскажи это тем, — он неопределённо махнул рукой, обозначая, очевидно, деятелей прошлого, — кто не обладал и каплей магии, а держал в кулаке континенты. И никакие орки, даже самые одарённые, помешать им не могли. Так что молись, одарённый гений, чтобы на твою голову не пришла новая власть.

— И что ты мне сделаешь? — расправил плечи Дрогар. — На костёр отправишь, да?

— Может быть, хватит? — не удержался Тарлайн. — Возможно, вы сначала откроете дверь, а потом выясните отношения?

— Я думал, ты на моей стороне! — возмутился менестрель. — Мы ж вроде как друзья, Тар, а этот вообще собирался тебя арестовать, — Тарлайн направился к Дрогару, но тот даже не заметил этого, продолжая вдохновлённо размахивать руками. — Мог бы сказать ему… Эй!

Орк отшатнулся, но было поздно. Дэррэйн мог сколько угодно чувствовать себя слабым, но злости, скопившейся за последние несколько дней, вполне хватило, чтобы ударить бывшего друга.

Дрогар что-то зашамкал, потирая челюсть. Губа его была разбита — наверное, распорол о собственный клык, — выражение лица потеряло остатки спокойствия. Орк рванулся к двери, но Тарлайн только ударил его ещё раз, отталкивая назад.

— Если ты не уберёшься сейчас же, — с кошачьим шипением в голосе произнёс он, — то я раздеру тебя на кусочки. Глаза выдеру так точно.

На сей раз возмущений не было. Менестрель попятился, потом помянул незлым тихим всех присутствующих и умчался прочь. Элья растерянно оглянулась и бросилась его догонять. Кажется, судьба подруги её мало волновала, в отличие от чувств нежного, ранимого орка, меняющего за вечер нескольких дам своего сердца и оправдывающего всё творческим непостоянством.

Тарлайну, впрочем, было некогда думать о Дрогаре. Он повернулся к двери, чувствуя, что сил хватит разве что на одно заклинание.

Вулфрик уже не дёргался, оставил в покое магические путы и только шептал какие-то слова в поддержку своего обезумевшего сына. За дверью в один миг стало удивительно тихо, и от мыслей, что, возможно, полувампир уже доедал своих жертв, становилось дурно.

— Сделайте же что-то! — взмолился Лукиан. — У меня ничего не выходит!

Ди Руаз только покачал головой и приблизился к двери — настолько, насколько его пускало ограничивающее заклинание. В воздухе от магии буквально трещало, и она окутала его плотным туманом. Сквозь поволоку волшебства с трудом удавалось различить силуэт Альберто; было видно, что он вскинул руки, и губы его шевелились — шептал какие-то заклинания, не известные ни Тарлайну, ни Лукиану, ни даже вампиру, зачарованно смотревшему на мага.

Туман рассеивался, дверь так и не поддавалась. Тар убеждал себя, что сейчас магия Тильды рухнет — ведь она никогда не была настолько сильна! — но надежда его таяла с каждой секундой. Когда же руки Альберто задрожали, а он сам едва не рухнул на колени, с новой силой нахлынуло отчаянье.

— Я не могу, — пробормотал он. — Слишком… плотное волшебство. Мне надо…

Мужчина так и не договорил, гася заклинание. Он не казался истощённым, скорее выглядел так, будто бы достиг максимума своих возможностей и понял, что его напора не хватит.

— Не таким упрямым быть тебе надо, — раздалось за спиной. — И где ты посеял свой десяток боевых магов? Так трудно было прихватить их с собой?

Альберто, казалось, ни капельки не удивился, когда услышал её голос. Остальные просто не имели возможности возражать; Тар чувствовал в себе силы только на то, чтобы оставаться посторонним наблюдателем. Он знал многое о полуоборотнях — потому что мог много экспериментировать над собой, — но вот магия Тильды, основанная на каком-то удивительно прочном базисе, была ему неведома.

Даже поражаться не получалось. Тар просто безучастно наблюдал за тем, как девушка, говорившая мгновение назад, подошла к ди Руазу, и в полумраке наконец-то смог её узнать.

Нерисса, как обычно, избавилась при первой же возможности от раздражающей её формы и была в чём-то чёрном, вызывающем размытые, смутные воспоминания — только вот о ком? И почему, собственно говоря, простая студентка, даже если родовитая, смела в таком тоне разговаривать с могущественным магом, главой боевого отряда?

— Представь себе, он, — Альберто кивнул на Тарлайна, — не в силах протянуть десяток дураков, не умеющих открывать порталы самостоятельно.

— А где же твоя боевая пара? — ядовито уточнила Нерисса. — Где потерял?

— Моя боевая пара, — в голосе мужчины зазвенела сталь, — соизволила от меня сбежать невесть к кому! А этот невесть кто, оказывается, даже ни сном ни духом, почему она до сих пор там и не исправила чудовищную ошибку.

— Мог бы найти, — Нерисса сделала шаг к нему навстречу, — новую. У тебя была масса времени.

— Это ведь так легко! — хмыкнул он. — Ведь они валяются на дороге целыми десятками!

— Не знаю как на дороге, — девушка подошла к Альберто вплотную, — а вот в вашей постели, маркиз, мечтает поваляться едва ли не каждая, — она с такой злостью схватила его за руку, что, казалось, сейчас отдерёт её от мужчины. — Я делаю это в последний раз и только ради Бри, Берти, можешь себе ничего не придумывать, — она повернулась к двери, — и не стой столбом, как обычно.

Альберто сориентировался на удивление быстро. Вся ненависть, полыхавшая в его словах, в один миг куда-то пропала. Маркиз вновь стал сосредоточен, серьёзен, и его холодный взгляд, направленный на дверь, был готов прожечь дерево безо всякого волшебства.

Тарлайн даже почувствовал прилив сил; казалось, Альберто и Нерисса, державшиеся за руки с такой силой, словно пытались в хватке раздавить пальцы друг друга, излучали странную, но приятную, хорошо совместимую со всем вокруг энергию.

Они повторяли то самое заклинание, которое в прошлый раз читал ди Руаз. Голос Нериссы звучал несколько истерично, словно она вот-вот должна была сорваться на крик, Альберто, напротив, говорил мягче, но теперь отчётливо было слышно каждое слово. И стена, так крепко державшаяся прежде, теперь пошла трещинами, рассыпаясь на кусочки.

Нетронутой оставалась только дверь. А вот камни Змеиного Замка, осыпались пылью под ноги. Было душно, становилось трудно дышать, и магия Тильды, сконцентрировавшаяся только вокруг входа, теперь собиралась в один тугой узел. Чувствовалось, что вот-вот она взорвётся и обрушится на всё вокруг, но заклинание, сплетённое из силы Нериссы и Альберто, держало крепко.

Откуда в адептке-первокурснице взялось столько магии, не говоря уже о знаниях — это было другим вопросом. Они набрали абы кого и теперь пожинали свои плоды: почему рядом с эльфийкой-менестрелем и человечкой, разбирающейся в крови лучше любого вампира, не может быть могущественная волшебница?

В любое другое время Тарлайн задался бы вопросом, как они проворонили её умения и силу, почему не обратили на это больше внимания, но сейчас единственным, что его волновало, была Бри.

Стена наконец-то рухнула. Потолок теперь поддерживало волшебство, но было понятно, что крыша преподавательской башни существует только как временное явление.

Лукиан, не думая ни о чём, рванулся вперёд.

— Солнышко! — закричал он, мчась, не разбирая дороги.

В оседающей пыли было видно очень плохо. Тарлайн видел, как стояла Тильда, вскинув руки в попытке защититься. Её магия почти иссякла, а на стенах было видно выемки — следы боевых заклинаний, использованных ректором. Женщина с трудом держалась на ногах, застыв в миге от превращения. То, чем она была — неведомое существо, по правде, даже Тар не знал, какое, — вот-вот собиралось вырваться на свободу, но пока что Тильде хватало сил сдерживать его.

Полувампир же был воистину жуток. Он оказался куда крупнее человека, нынче больше напоминал орка — выше двух метров, с широченными плечами, когтистыми руками-лапами, клыками, выпирающими над нижней губой. Эта причудливая комбинация генов превратила его в чудовище — чудовище дрожащее и тоже обессиленное.

Бри не было видно. Только два поверженных полуоборотня, каждый из которых с трудом держался в своих хотя бы отдалённо разумных ипостасях. Но пыль плотно покрывала пол, и Тарлайн, понимая, что его участие больше не требуется, только с ужасом сделал шаг вперёд, пытаясь высмотреть её тело — он подсознательно уже и не ждал увидеть девушку живой, — среди пыли.

— Бриана… — прохрипел Лукиан, роясь в каменной пыли. — Бри, золотце…

— А что, — бодро спросили за спиной, — собственно говоря, здесь происходит?

Тарлайн обернулся и быстро-быстро заморгал.

Бриана, живая и невредимая — разве что немного в паутине, — стояла за его спиной и недоумевающе смотрела то на Тильду, то на полувампира, то на серого от пыли отца.