Невеста по собственному желанию

Глава двадцать восьмая

В Змеином Замке холодало так стремительно, что, казалось, отопительное заклинание окончательно умерло. Бри помнила такую погоду ещё по своей деревне — обычно это означало, что совсем скоро пойдёт несвоевременный снег, засыплет мокрую землю, а мороз превратит любую, даже самую разбитую, тропу в настоящий каток. Зима нравилась ей куда больше поздней осени. Пропадало болото, земля пропадала под тоненьким слоем снега — а иногда и под огромными сугробами, когда в Пустоши дул северный ветер… И мать переставала так часто дёргать. Да что там — женихи, так бодро стучавшиеся в дверь летом, затихали до следующей весны, до того, как сойдёт снег. У орков жениться среди зимы считалось плохой приметой, они опасались, что призовут в свою семью нежданную смерть.

Что ж, раньше Бри это было только на руку. Но сейчас больше всего ей хотелось, чтобы наступило лето, тёплое, даже жаркое, и можно было бы сбросить отвратительную мантию, кусавшую плечи и гревшую тоже очень мало. Основная беда была в том, что, вопреки даже самой тёплой ткани и всей магии, навешанной на одежду, она прикрывала только плечи. Бри не представляла, какой глупец придумал этот крой и запретил студентам надеть хоть что-нибудь потеплее.

Остальные, наверное, привыкли, но первый курс страдал, не зная, как согреться. Правда, сколько б Бриана не жаловалась Тару, тот только разводил руками. Эти магические мантии носило много поколений будущих магов, почему б не потерпеть и им? К тому же, после первого семестра тем, кто сдавал сессию на положительные оценки и без троек, позволяли надевать под мантию уже не форму, состоявшую из тоненькой блузы и юбки, а что-нибудь своё.

Единственным предметом, за который Бриана в самом деле переживала, была музыкальная магия. Существовала ли какая-то контрольная точка, или они просто ходили на занятия, как вольные слушатели, никто не знал. Разумеется, известно это было Дрогару, а значит, и его распрекрасной Элье, но эльфийка почти ни с кем не общалась, орк занимал все её мысли. Нет, не музыка, в этом и Бри, и Нерисса были уверены: с каждым днём девушка играла всё меньше, а мечтала всё больше…

— Эй! — потрясли Бри за плечо. — Ты слышишь или нет?

— А? — вскинула голову она. — Слышу, слышу… Что случилось?

— Тебя к ректору вызывают, — сообщила сокурсница. — Давай, скорее, ты и так уже опаздываешь!

Бриана аж застыла от неожиданности. Она смутно представляла себе, где находился кабинет ректора, да и желание проигнорировать вызов было очень сильным. Каковы хоть причины?

— Давай, быстрее! — поторопили её. — Ну же?

Бри тяжело вздохнула, поплотнее закуталась в мантию и вышла из аудитории, надеясь спросить кого-нибудь, где находится нужный кабинет. Но по дороге ей никто не попадался, и приходилось ориентироваться на преподавательскую Тарлайна и административный корпус, высокую, но, к счастью, прямую башню, разумеется, с сотнями ступенек, но зато без единого поворота.

Когда Бриана добралась до кабинета, времени задумываться у неё не осталось, и так шла слишком долго. Потому она коротко постучала, услышала «да», принадлежавшее, судя по голосу, всё-таки Тильде, и осторожно приоткрыла дверь.

— Здравствуйте, — подавляя желание спрятаться за деревянной преградой, промолвила Бри. — Вы меня вызывали?

— Бриана Кордис? — уточнила Тильда. — Да, заходи.

Бри удивилась. К ней здесь никогда не обращались по отцовской фамилии, ведь она приехала вместо своей сестры и всё ещё делала вид, что именно её и вызывали. Неужели секрет раскрыт, и её сейчас просто выставят из Академии? Тильда ведь ректор, вероятно, ей известно всё…

Или почти всё.

Тем не менее, отступать было некуда. Девушка переступила порог кабинета, подошла ближе к Тильде, повиновалась, когда та указала ей на свободный стул.

— Что-то случилось? — с опаской спросила Бриана, не зная, что и думать. Общаться с ректором ей прежде не приходилось, разве что видела в столовой и на некоторых занятиях…

Ответ пришёл не сразу. Сначала женщина поудобнее устроилась в своём кресле, принялась перебирать какие-то бумаги, забыла даже о вызванной адептке. Потом, случайно подняв взгляд, вновь увидела Бри, подарила ей вымученную и очень искусственную улыбку, вернулась к работе.

Время тянулось невыносимо долго. Бриана чувствовала, как быстро колотилось её сердце, переносившее переживания разума в разы сложнее.

— Ничего страшного, моя дорогая, — сообщила Тильда. — У меня для тебя, напротив, очень хорошие новости. Мне стало известно о… хм, довольно щекотливой ситуации, случившейся в твоей семье.

Девушка насторожилась. Её семья — это её сестра, мать и отчим? Но что именно там произошло? И о каких хороших новостях говорит Тильда? Неужели мама добралась даже до Академии, когда поняла, что дочь отправилась совсем не на отбор.

— Прошу вас, проходите! — тем временем позвала Тильда.

Дверь скрипнула, раздалось знакомое покашливание, и Бри, не веря своим ушам, обернулась и, поражённая, застыла, будто камень.

Мужчина остановился в дверном проёме и смотрел на неё, явно ожидая увидеть хоть какую-то реакцию, но Бри смогла найти в себе силы только ошеломлённо моргать.

— Подойди к нему, — легонько подтолкнула её Тильда. — Давай же!

Одобрение стало последней каплей. Бриана бросилась к неожиданному гостю, крепко обняла его и буквально повисла у мужчины на шее.

— Папочка! — воскликнула она. — Ты приехал! Но… — она обернулась к Тильде, — откуда вы узнали?

Ректор загадочно улыбнулась.

— Моё дело — помогать моим адептам, — промолвила она. — Потому я регулярно изучаю личные дела, особенное внимание уделяю новоприбывшим. И мне прекрасно известно, что такое орки, Бриана. Если до двадцати лет ты до сих пор не вышла замуж и не подарила им сверходарённое дитя, значит, ты желала покинуть это место и хотела для себя лучшей судьбы. Я уверена, что твой отец будет хорошим подспорьем… А территория Академии — нейтральна, вам точно никто не помешает встретиться. Я оставлю вас наедине, общайтесь, — на губах Тильды расцвела ласковая, искренняя улыбка. — Приятного вам дня. На занятия сегодня можешь не приходить, моя дорогая, это уважительная причина.

— Спасибо! — выпалила Бри и вновь повернулась к отцу, не помня себя от радости.

Тильда не требовала другой благодарности. Она тихонько покинула комнату и плотно закрыла за собой дверь, чтобы из разговор, не предназначенный для чужих ушей, не вышел за пределы кабинета.

Поразительно, и как она только догадалась, что Бри нужен был родной человек, который всегда поддержит её в любых начинаниях? Тарлайн говорил, что Тильда — не лучшая из представителей преподавательского состава, но сейчас Бриана была готова простить ей все грехи на свете.

Они с отцом не виделись больше десяти лет. Письма от него мать и отчим сжигали или уничтожали как-нибудь иначе. Бри знала, что папа никогда не бросал её, но связь с ним сводилась к минимуму, всё, что ей показывали — это равнодушные, сухие фразы, вопросы о самочувствии.

Бриана даже боялась, что не узнает папу, случайно столкнувшись с ним где-нибудь на улице. Но сейчас, когда увидела его, живого, настоящего, поняла, что страхи были беспочвенными.

Лукиан Кордис всё ещё был высок и строен, казался молодым — ему не исполнилось ещё и пятидесяти. Его светлые волосы были, как и десять лет назад, аккуратно зачесаны назад, светлые глаза лучились добротой и пониманием. Бри вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которую обязательно и пожалеют, и приласкают, и защитят, если это будет нужно. Теперь ей не были страшны ни экзамены, ни сокурсницы, ни даже странное чудовище, нападавшее на адептов Академии.

— Моя девочка, — отец потянул Бри к столу, усадил её на один из стульев, сам устроился на соседнем и сжал её ладони, словно пытаясь через тактильный контакт вытащить из неё ответы на все на свете вопросы, уничтожить все поводы для беспокойства и подарить желанный покой. — Как же я соскучился! Я думал, что больше никогда тебя не увижу… Моя бывшая жена, твоя мать, будь она неладна, убеждала меня в том, что ты уже вышла замуж или обручилась с каким-то орком из деревни, а в следующем году подаришь ему детишек. Я пытался к тебе пробиться, но не мог. Как я рад, что этого не случилось! Не случилось ведь?

Бриана быстро закивала.

— Паулине, моей младшей сестре, пришло приглашение сюда. Но они её отпускать не хотели, и я предложила свою помощь. В условиях оговаривалось, что если кандидатка не подойдёт, то её отправят назад с заблокированной магией. Мама рассчитывала на это…

Ужас, отразившийся на лице Лукиана, было трудно передать словами. На мгновение его приятные черты застыли, как восковая маска уродца, а потом вновь разгладились, возвращая её доброго, любящего отца.

— Что за женщина! Сама выбрала пропащую судьбу — но это её дело. Втягивать же в это дочь! — отец склонился к Бриане и поцеловал её в лоб. — Солнышко, как хорошо, что ты всё же оказалась здесь. И что госпожа ректор догадалась обратиться ко мне и пригласить в учебное заведение. Ума не приложу, как ты до двадцати лет умудрилась избежать этого варварского союза с орками! Твоя мать убеждала меня, что ты отыскала свою любовь.

Бри отрицательно замотала головой.

Она не знала, отыскала ли любовь вообще, но была уверена: единственным мужчиной, занявшим её сердце, был не орк. Даже если он — не совсем человек, её возлюбленный не обладает ни зелёной кожей, ни отвратительными манерами, ни особенностями расы, что приводят к сумасшествию ребёнка. Вот только рассказывать отцу о чувствах к куратору было бы безумием. Во-первых, такая неосторожность могла привести к отчислению и к тому, что Тарлайна уволят с работы, а во-вторых, она не хотела омрачать первый разговор с папой после длительной разлуки…

— Но теперь всё позади! — уверенно воскликнул Лукиан. — Теперь-то я знаю, как защитить мою девочку. Никакие орки нам больше не страшны. Я окружу тебя защитной магией высшего уровня, чтобы никто, кроме подходящего тебе жениха, не смел даже прикоснуться к тебе. Любой орк, посмевший приблизиться к тебе, Бри, сгорит или по меньшей мере обожжётся! — он пылко сжал её пальцы. — Ничего не бойся, Бриана. Я заберу тебя отсюда домой, в безопасное место, и ты забудешь о всём этом кошмаре. Вернёшься в общество, привыкнешь к кругу, которому ты принадлежишь… И твой жених, поверь мне, дорогая, не какой-нибудь орк, а представитель достопочтенного рода!

Эйфория, конечно, заставляла Бри пропускать половину слов мимо ушей, но фраза о женихе её несколько удивила.

— Ты имеешь в виду, — осторожно уточнила она, — что, когда я вернусь домой после учёбы и привыкну к нашему кругу, буду иметь возможность встретить достойного мужчину, правда ведь?

Отец не спешил развеять сомнения Брианы. Он как-то удивлённо посмотрел на неё, потом почесал затылок, а потом вкрадчиво, осторожно произнёс:

— Ведь ты понимаешь, что родителям надо доверять? Они всегда знают, как лучше…

Бри вскочила на ноги, выдрав руки из отцовской хватки. Предчувствие её не обмануло — в словах отца всё-таки был подвох, да ещё какой! Да, Лукиан ещё не рассказал всего, что собирался, но Бри и так знала, что ничего хорошего и способного её порадовать не услышит. Мама тоже говорила, что она знает, как лучше, и чем это закончилось? Она то и дело убеждала свою дочь выйти замуж за орка и родить сумасшедшего ребёнка, совершенно уверенная в том, что это нормально. Ну, разве адекватная женщина станет о таком просить? Нет.

— Особенно моя матушка, — колко отметила Бриана, — знает, как лучше. В тот момент, когда она выходила замуж за Варелла, рожала Пау и ограничивала меня от общения с нормальными людьми, кажется, ты считал иначе, а теперь вот изменил мнение.

— Перестань! — кажется, отца задели её слова. — Ну что ты такое говоришь! Твоя мать — не самый лучший человек на свете, и не самый умный. Я понимаю, что её лучше не слушать. Но я-то никогда не делал тебе ничего дурного.

— Да, но ты так и не удосужился забрать меня оттуда за все десять лет!

Бриана вдруг подумала, что возможности у отца были. Лукиан имел много денег, связей, неужели и вправду не удавалось пробиться сквозь орочью стену? Теперь девушка отказывалась так легко верить ему на слово, после заявлений о женихе.

— К сожалению, это было невозможно, — папа опять поймал её за руки, сжал ладони, и Бри показалось, что в неё через короткое прикосновение буквально потекло спокойствие. — Я очень хотел, чтобы мы были вместе. Но законы были против нас. А уж об орках и упоминать нечего. Эти отвратительные существа считали тебя своей собственностью, не хотели с тобой расставаться. Чудо, что тебя выпустили в Академию, но теперь уже всё позади. И твой жених, поверь, тебе понравится. Он — замечательный молодой человек, который подарит тебе счастье. Вы будете жить в большом, красивом доме, ты будешь обеспеченной, сможешь общаться с лучшими представительницами дворянства, что и полагается дочери баронета…

Бри поймала себя на том, что бездумно кивает в такт словам отца. Ей уже было знакомо это ощущение покоя, теплоты… когда она сильно нервничала, Тарлайн пользовался классическим успокаивающим заклинанием. Оно немного дурманило голову, делало человека более внушаемым, и тогда Тар нашептывал ей на ухо новую теорию, и Бриана легко справлялась со следующим заданием и не забывала трудные формулы.

Но теперь и слова отца укладывались в памяти, как прописные истины. И из заклинания, которое просто помогает студенту вызубрить магические понятия, оно превратилось в мощное оружие коварного манипулятора.

— Не смей меня заколдовывать! — возмутилась Бриана, вновь освобождая руки, и отступила от отца на несколько шагов. — Ты ведь говорил мне, что не умеешь колдовать! Всё детство я была уверена, что маг с тебя — не слишком хороший. Почему тогда не остановил орков, маму?

— Магией надо распоряжаться с умом, — ответил Лукиан. — Тебе этого не понять, ты не одарена. Женщины предназначены для…

— Для науки, учёбы и продвижения в обществе, — отрезала Бриана. — А ты говоришь, как какой-то трёхсотлетний старик! На уроках истории нам рассказывали о добившихся своего дамах, будь они простого происхождения или родом из богатых семей, и это никак не зависит от расы. И ты хочешь сказать мне, что единственное моё предназначение — сидеть дома? После того, как я с трудом выбралась из одной тюрьмы, ты запираешь меня в другую.

— Ты утрируешь, Бри, — Лукиан поднялся со своего места. — Ну, какие великие женщины?

— Да хоть наша ректор!

— Которая всех обманывает и имеет отвратительную репутацию взяточницы и похотливой… — отец запнулся, решив, что такие слова при юной дочери упоминать не стоит. — Или ты вспомнишь мне о госпоже советнице, жившей двести лет назад? Так она была при муже, и он позволял ей неслыханные вольности. Или о Железной Королеве, вся власть которой основывалась только на могуществе её колдуна-сына и её влиянии на него? Послушай, дорогая, женщина должна знать своё место!

— Это ты меня послушай, — Бри расправила плечи. — Может быть, если б ты меня воспитывал, я б его и знала. Но моё место десять лет было орочьей деревней, и никого не заботило, что со мной происходит. А как только появилась возможность, ты уже нашёл способ продать меня повыгодней, чтобы укрепить род? Может быть, предложишь поскорее родить внуков, чтобы тебе было кому передать своё наследство? Что ещё я услышу в оправдание? Я научилась бороться. И я не позволю руководить своей жизнью человеку, который столько времени не принимал в ней никакого участия. Лучше бы ты не приезжал, папа! Я бы тогда всё ещё верила в то, что ты — честный и хороший, а ты… Ты застрял в прошлом и не хочешь из него выбираться!

Бри не позволила отцу сказать что-нибудь ей вдогонку. Довольная произнесённой тирадой, она вылетела из кабинета Тильды, едва не сбила ректора с ног — та, судя по всему, стояла под дверью, потому что сейчас гневно потирала глаз и смотрела на Лукиана так, словно собиралась его убить, — и помчалась к себе. Единственным желанием девушки было расплакаться, но позволить себе сделать это прилюдно она не могла.

Она рванула на себя дверь, влетела в комнату и застыла посреди неё.

— Какой кошмар, — ахнула она.