Невеста по собственному желанию

Глава девятая

Вампир!

Бри с ужасом — но без визга, потому что громкий звук мог привлечь и других тварей, будь они вампиры или просто голодные волки, — оттолкнула от себя неизвестное чудище и бросилась назад. Где-то тут должен быть переход обратно… Ведь она опять пролетела сквозь какой-то портал скомканной реальности. Где-то… Где-то…

Ладони врезались во что-то твёрдое. Опыт подсказывал, что это был ствол дерева, но сознание сейчас работать отказывалось. Бри чувствовала, как вот-вот лицом встретит какую-нибудь ветку или кору, но её в один миг развернуло, и шероховатая поверхность неприятно мазнула по затылку.

На лице чувствовалось чужое дыхание. Тёплое дыхание.

Бри зажмурилась крепче прежнего и попыталась вспомнить всё, что она знала о вампирах. Питаются кровью. Температура тела значительно ниже, чем у людей и оборотней, но не катастрофически. Кожа наощупь в основном прохладная, может казаться ледяной, если вампир голоден и давно не питался кровью. Жертву могут иссушить до дна. Кусают обычно за шею…

— Могут и за запястье, — непроизвольно забормотала Бриана. — Все легенды о том, что укушенные, но не убитые становятся вампирами…

Сущая ерунда, потому что нельзя из-за укуса стать представителем другой расы. Паразитом — можно. Тем отличаются упыри и волколаки от настоящих вампиров и оборотней — ограниченностью собственных сил, возможностью распространять заразу и отсутствием контроля над собой.

Шумное дыхание никуда не пропало. Руки, крепко прижимающие её к сосне или к ёлке — Бри как-то не успела уточнить, какое именно дерево грозилось стать обеденным столом, — почудились вдруг тёплыми. И она, обещая себе не завизжать, приоткрыла один глаз.

Было, конечно, очень немно, и рассмотреть что-либо, кроме очертания мужского тела, Бриана не смогла. Осмелев, она открыла и второй глаз. Лучше встретить смерть глаза в глаза! А может, он просто перекусит и уберётся?

— Скажи мне на милость, — совсем не по-вампирьи прорычал мужчина вместо того, чтобы попытаться съесть свою невинную жертву, — что ты делаешь в ночном лесу в такой дали от Змеиного Замка?!

— З-задание выполняю, — немножко заикаясь, ответила Бри.

— Какое задание?! — едва не взвыл коварный убийца.

Что ж, охотник идёт на контакт с жертвой. Бри это нравилось. Она слабо верила в то, что её передумают есть или убивать после того, как узнают тяжёлую историю её жизни, но можно заговорить зубы и тихонько улизнуть. Или, в крайнем случае, выторговать себе несколько лишних минут жизни. Мало ли, вдруг этот вампир принципиальный и не станет есть мыслящую особь? Может, он вообще питается исключительно животными и глупыми людьми?

Впрочем, под последнюю категорию она очень даже подпадает. Какого было лезть в этот лес?

— Мой преподаватель, — затараторила Бриана, стараясь припомнить как можно больше подробностей, чтобы говорить дольше, — передал через сокурсниц письмо. Он нас после первого задания отправил на практику, искать какой-то Источник. Я так понимаю, это связано с раскрытием музыкального дара. Между прочим, у него такая волшебная музыка! — девушка попыталась отодвинуться, но вампир, почувствовав, что жертва зашевелилась, ещё крепче схватил её. — Так вот, там была написана инструкция, по которой следовало перемещаться по лесу. Я случайно оступилась и оказалась тут. Заблудилась. Но я ничего такого не делала и… — её смелость начинала потихоньку развеиваться. — И я могу быть полезной! Я хорошо разбираюсь в крови. Может быть, вам надо какое-то исследование сделать? Протестировать там что-то или взять образцы у студентов? Только не кусайте меня, пожа-а-алуйста!

Последняя фраза совершенно не входила в план разговора. Бри выпалила её против собственной воли, почувствовав, как неизвестный подступает к ней ближе. Можно было, конечно, умирать гордо, а не унижаться, но если существовал вариант не умирать вообще, то Бри была готова хвататься за него руками и ногами.

Вампир призадумался. Кажется, ему даже на мгновение стало её жаль. Повеяло свободой, и Бриана не собиралась терять свой шанс.

Клыки клыками, а у мужчин, какой бы расы они ни были, всегда есть уязвимые места. Она брыкнулась наощупь, судя по придушенному вою, попала туда, куда намеревалась, и помчалась со всех ног в противоположную сторону от дерева.

Но коварный житель ночи не отставал. В два прыжка — нет, Бриана не была уверена, но звучало красиво, таинственно и мистично, — он настиг её, толкнул к следующему дереву — спина проехалась по коре, да и щёку больно оцарапало веткой, — и крепко схватил руками за талию.

Склонился над шеей, едва не шипя от голода… и осторожно коснулся губами пульсирующей жилки.

Бри вздрогнула.

— Товарищ вампир, — чувствуя, как её обнимают, прижимая уже больше к мужскому телу, чем к стволу неизвестного хвойного дерева, пробормотала Бриана. — Это, конечно, приятнее, чем если б вы меня кусали, но я не привыкла целоваться с незнакомыми мужчинами. Может быть, тут есть место… М, посветлее? И помягче?

А лучше с раздельными посадочными местами. Он — где-нибудь в клетке, она — подальше, в своей спальне в Змеином Замке.

— А мы знакомы, — протянул коварный кровопивец. — И вы ошиблись, юная леди. Я не вампир.

Он вскинул одну руку и, прежде чем Бриана успела отреагировать, ударить вновь и убежать, зажёг небольшую сферу. Та зависла у них над головами, и Бри, рассмотрев наконец-то своего ночного охотника, почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Тарлайн Дэррэйн собственной неклыкастой персоной — с горячими, как положено не-вампиру, руками, с тёплым дыханием и злым прищуром глаз, что, в принципе, было характерно для раздражённого и побитого куратора любой расы, — стоял напротив и особенно коварно усмехался.

— Ой, — пискнула Бри, мечтая, чтобы за спиной не было никакого дерева, и она могла сбежать в соседний отрезок пространства. — Это вы?

— Я, — подтвердил Тарлайн. — Собственной персоной. А что, не похож?

— Очень похожи, — замотала головой Бриана. — Очень-очень. А что вы делаете среди ночи в лесу?

— А что ты делаешь среди ночи в лесу? — ответил тем же вопросом Дэррэйн. — Помнится мне, сюда вообще запрещено ходить всем, кто ещё не закончил Академию. И ректор, кажется, предупреждала, что каждый, кто переступит полянку этого леса, вылетит пулей отсюда. Или ты невнимательно слушала?

Бриана промолчала. Она и так уже весьма живописно представила себе, как плотно захлопнутся двери кареты, запечатанные заклинанием, и она, с заблокированной магией — впрочем, невелика потеря, — поедет обратно к оркам… И ведь никто не станет слушать.

— Не отправляйте меня домой! — взмолилась она. — Отчисляйте хоть на все четыре стороны, но не отправляйте обратно в деревню! У меня есть отец, достаточно только сделать запрос, и станет известным адрес… я уже совершеннолетняя, я имею полное право…

— Да тихо ты, — прервал её Тарлайн. — Никто тебя не отчисляет. Ты ж не по собственной воле сюда пошла. Тебе дали письмо. С заданием. Я правильно понимаю?

Бри послушно кивнула.

— И кто дал?

— Лу, — ответила она. — Сказала, что Дрогар всем задание дал.

— И ты поверила.

— Так она ж дала мне письмо! — воскликнула Бриана. — Там было написано орочьими рунами. Правда, почерк был немного странный, но я подумала… ох ты ж куриная лапка общипанная! Ой, — Бри спешно зажала рот руками. — Простите. Это я случайно. У нас просто так девушки друг друга называют, когда поссорятся. Я больше не буду.

Тарлайн только отмахнулся от неё.

— Всё нормально. Завтра разберёмся с этой твоей Лу и с Дрогаром. Он, конечно, может сделать многое, но не такой же дурак… А где письмо?

— Оно взорвалось, — покраснев, ответила Бри.

Сейчас её обязательно посчитают лгуньей и выбросят отсюда!

— Взорвалось, говоришь… — прищёлкнул языком Тарлайн. — Ладно. С этим тоже разберёмся. Что ж, у меня для тебя есть две новости, хорошая и плохая.

— Плохая заключается в том, что меня отчислят?

— Нет, — куратор опёрся рукой о дерево. — Тебя не отчислят. Ты ж ни в чём не виновата. Правда, лучше, чтобы наша ректор не знала о том, что ты здесь была, так что не распространяйся, где тебя ночью — и днём тоже, — носило.

— А это хорошая новость?

Он тоскливо вздохнул.

— К сожалению, тоже нет. Хорошая новость состоит в том, что мы с лесом состоим в неплохих отношениях, и я в нём нормально ориентируюсь, так что нормальную дорогу найти смогу, и мы отсюда выйдем без особых неприятностей. А плохая — в том, что сегодня полная луна.

Бри запрокинула голову назад. Никакой луны она не видела, потому что всё заступали кроны деревьев, потому оценить всю кошмарность ситуации не могла.

— А как она влияет?

— Понимаешь, — уклончиво протянул Тарлайн. — В определённые периоды лунного цикла я чувствую себя не совсем хорошо, и…

— Вы оборотень, — выпалила Бри прежде, чем успела прикусить язык.

И вот зачем она это сказала? Видно же, что куратор не слишком спешит распространяться относительно своего дара, не хотел ни с кем этим делиться. Может быть, он с радостью и ей бы не рассказывал ни о чём…

— Я полукровка, — отрицательно покачал головой мужчина. — Да, наполовину — оборотень. И в полную луну я не слишком хорошо контролирую себя в звериной ипостаси. Обычно мой кот хорошо находит дорогу в любом состоянии, адекватном или не очень, но я не такой крупный зверь, и не остановлюсь, когда надо будет тебя подождать. Так что нам придётся сидеть здесь до самого рассвета. Как только уйдёт луна, я превращусь и выведу тебя к Змеиному Замку.

Ей оставалось только кивать, хотя, признаться, Бриана чувствовала себя очень растерянной. Она и не знала, что Тарлайн — полукровка, даже как-то не подумала о такой возможности, хотя это очень логично — ведь он сильный маг.

Но Дэррэйн словно забыл о своём признании. Он устроился под соседней сосной, ветви которой почти касались земли, и на миг пропал из виду. Бри не испугалась — всё-таки, преподавательские ноги она рассмотреть могла, — но почувствовала себя вновь покинутой.

— Ты чего там стоишь? — раздался откуда-то из-под дерева голос куратора. — Иди ко мне. Если простынешь, то потом придётся ещё и объяснять, где ты заболела.

И вправду, об этом Бри не подумала.

Ей было неловко, если честно, но, когда Тарлайн одошёл, стало вдруг ужасно холодно, и Бри поняла, что больше не может просто стоять среди леса. Ночь обещала быть холодной. Сдавшись собственным физическим потребностям, Бри тоже полезла под дерево.

Под сосной было неожиданно тепло. Казалось, она попала в маленький домик с невысокой крышей. Иголки, падающие к корням дерева уже много лет подряд, образовывали мягкий уютный ковёр, на котором и устроился Тарлайн.

Бри осторожно присела. Куратор казался на вид очень тёплым — у оборотней температура крови зависела от животного, в которого они превращались, и если основной ипостасью Тарлайна был какой-нибудь кот, то он должен быть горячее обычного человека, — но девушка прекрасно понимала, что не может нагло придвинуться к нему. Это будет очень некультурно.

Поэтому она выбрала место на минимальном расстоянии, но так, чтобы не соприкасаться.

— Ты б ещё дальше села, — вместо того, чтобы строить из себя возмущённого преподавателя, протянул Тарлайн, а после, совершенно игнорируя её слабые протесты, заключил в объятия. Бри хотела было что-то сказать, но спустя миг, поняв, насколько же он тёплый, покорно притихла и закрыла глаза, поддаваясь накопившейся усталости.

…Дремалось в преподавательских объятиях, наверное, очень хорошо — но уснуть нормально Бриана всё равно не могла. Каждые несколько минут она то пыталась приподняться, то ускользнуть куда-то в сторону, но каждый раз Тарлайн обхватывал её руками за талию крепче и обратно притягивал к себе.

Наверное, где-то через час Бриана сдалась, смирилась с положением своего тела в пространстве, опустила голову куратору на грудь и тихо, коварно спросила:

— А если вы не жених, то почему так себя ведёте? Или кураторам положено тискать своих студенток?

— Тискать? — ошарашенно переспросил Дэррэйн, тем не менее, не ослабив хватку на её талии.

— Мой отчим так называет не самые дружеские объятия, — отметила Бриана, перехватывая сползающую вниз по её спине мужскую руку за запястья. — Например, когда некий мужчина позволяет себе прикасаться к девушке в совершенно неположенных местах.

— Даже если эта девушка сидит у него на коленях? — уточнил Тарлайн.

— Особенно если эту девушку он сам же силком к себе на колени усадил, — строго ответила Бриана. — Потому что я садиться так близко не планировала!

Она возмущённо выпрямилась, но так и не встала — мешали ветки. Дэррэйн не выглядел особенно смущённым. Наколдованная им сфера всё ещё висела над головой, освещая небольшой клочок пространства, и на мужском лице нельзя было увидеть и тени краски.

— Что ж, хорошо, — кивнул Тарлайн. — Ты замёрзла, твои руки напоминают два куска льда, ты оказалась здесь не по своей вине и, в принципе — хрупкая и беззащитная девушка. Ладно, насчёт беззащитности я бы поспорил, — он скривился, видимо, припоминая особенно меткий удар Брианы, — но во всём остальном нет ни слова лжи. Тебе страшно, потому что в этом лесу масса всего неприятного. Я могу отогреть и, полагаю, защитить тоже. Логично, что именно по этой причине ты находишься так близко?

— Несомненно, — согласилась Бриана, пытаясь при этом поправить торчавшие в разные стороны волосы. — Но это никак не обосновывает ваши фривольности. Зато отбор, если он всё-таки задуман — очень даже да.

— Не было никакого отбора, — скривился Тарлайн. — И не должно быть. Это Дрогар так пошутил. Он полагал, что сумеет найти мне пару. Знаешь, оборотни иногда этим страдают.

Бриана не знала, но при этом послушно закивала.

— Вот и разослал, зараза, свои письма, сменив в них слово «студент» на слово «невеста». А потом, когда вы приехали, поздно было исправлять что-либо. Потому имеем что имеем. Извини, если что.

— Да нет, — усмехнулась Бри. — Напротив, я рада. Я очень не хочу замуж. А вот учиться — это интересно. И никаких орков… Ну, кроме Дрогара.

Тарлайн пригасил немного сферу, чтобы она так не светила глаза, и уставился куда-то в даль. Дали, конечно, видно не было, потому что её прикрывали ветки, но взгляд вдруг стал таким задумчивым, блуждающим…

Бри не собиралась дожидаться, пока чужие глаза добредут туда, куда им не положено — она как раз обнаружила, что блузка порвалась не в самом приятном месте, а куратор, который несостоявшийся жених, всё же не принял монашеский постриг и не обещал какому-то обществу анонимных полукровок хранить верность неведомой богине, и хорошенькие девушки на коленях ему нравятся не меньше, чем оркам. Правда, сам Дэррэйн ей лично нравился намного больше, чем окружающие орки, но это были уже никого не интересующие и совершенно малозначительные детали…

— А в кого вы превращаетесь? — спросила она. — Ну… Я знаю, что у полукровок выходят разные животные, но есть же какое-то основное? Или стихийное? Ой, я что-то не то…

— Всё то, — оборвал её Тарлайн. — Я с детства превращаюсь в манула. Могу ещё в кого-то в этом роде, но весовая категория не особо большая, а бегать каким-нибудь кроликом или маленьким пёсиком — не особенно интересно, — он теперь смотрел уже Бри на лицо. — Манул — это такой дикий пушистый кот, когтистый и клыкастый, при желании может и разодрать. Но очень милый. Тебе нравятся коты?

— Очень, — кивнула Бриана. — А у сестры на них аллергия. И у Нериссы, между прочим, тоже, — она вспомнила, как жаловалась соседка по комнате, когда Элья невесть откуда притащила котёнка вчера вечером. Эльфы, они такие, живность всякую в помещение тащат…

— Ну вот, а она замуж за меня собралась, — развеселился преподаватель. — А у неё на кошачьих аллергия…

Бри вздохнула. Спать перехотелось совершенно, слишком уж интересно было разговаривать с Тарлайном. Она сама толком не знала, как её умудрилась заинтересовать такая незамысловатая беседа, но ловила каждое слово.

— У меня сестра — полуорк, — поделилась она. — Но с этим одни проблемы! Она получила магию наших шаманов, а пользоваться ею толком не умеет. И наполовину сумасшедшая. Или больше, чем наполовину. У полукровок, говорят, часто случаются всякие отклонения и проклятия. То есть, я хотела сказать…

— Со мной всё в порядке, — особенно быстро прервал её Тарлайн. — Мой отец — человек, а мама — оборотень. Обычно это достаточно лёгкое сочетание, которое никак не отражается на здоровье ребёнка. Единственной моей проблемой в детстве, — он мечтательно улыбнулся, — был мамин младший брат. У нас разница в возрасте — лет десять, он старше, и полноценный оборотень. Волк. Страшно любил меня гонять, сначала кусал даже. А потом я научился превращаться в манула, чуть что — сразу же забирался на дерево. У нас был хороший сад. Пока этот дурак пытался стряхнуть меня с яблони, я по веткам уходил в дом и превращался обратно. А он прибегал к маме, жаловался, что я вновь из комнаты сбежал и обращаюсь, а я — вполне себе спокойно сидел в комнате и играл…

Бриана тоже улыбнулась в ответ. Неожиданное откровение, вроде бы и несерьёзное, о детстве, почему-то тронуло её. Детство Тарлайна, наверное, было безоблачным, если не считать маминого младшего брата. Она на своё тоже не могла пожаловаться, только с момента рождения Паулины почему-то чувствовала себя брошенной и никому не нужной.

— А меня мать у папы забрала, — призналась она ни с того ни с сего. — Потому что дочь должна быть с матерью. Даже как-то по закону это провернула. Увезла к оркам. Решила, что я, как и она, выйду замуж за одного из них и рожу невесть какого одарённого ребёнка. А я хочу учиться, и орки у меня тёплых чувств не вызывают…

Она шмыгнула носом и опустила голову.

— Не плачь, — прошептал Тарлайн. — Никто тебя обратно не отправит, — он коснулся её щеки, утирая покатившуюся слезу, провёл большим пальцем по скуле…

А потом — нет, ни Бри, ни Тарлайн этого не хотели, может быть, само как-то вышло, — их губы соприкоснулись.

Бри даже не успела поймать за хвост мысль о том, что это был её первый в жизни поцелуй…