Официантка для Босса (СИ)

Глава 11 Вчетвером

Помятый и распухший Волков стремительно преображается.

Уже через пару минут цвет его лица из сине-багрового медленно превращается в бледно-человеческий.

— Вы всё ещё, господин олигарх? — я не могу сдержать смех в голосе, хотя всё ещё зла на него до скрежета зубовного за сворованную одежду.

Он делает глубокий, с присвистом, вдох и медленно выдыхает.

— Кажется… да. — Он трогает своё лицо, будто проверяя, на месте ли оно, — но в следующий раз я копыта отброшу.

— Не расстраивайтесь, в следующий раз вам ещё выпадет шанс испить кару небесную до дна. Только попробуйте у меня ещё раз одежду стащить, я больше вас спасать не намерена.

— Учту, — потом он поворачивается к толпе.

— Дорогие друзья, если вы всё-таки хотите шампанского, то учтите, что моё предложение действует всего пятнадцать минут.

Потом он берёт телефон, набирает номер ресторана и сообщает, что сколько бы ни пришло гостей в ближайшие пятнадцать минут, он всем оплачивает выпивку.

Хм, у богатых свои причуды. Ведёт себя как павлин.

Хотя толпа моментально рассасывается. Быстрее всех ко входу в ТЦ движутся бабка с флаконом и Будённый.

Бежать им стыдно, поэтому они напоминают эфиопских спортивных ходунов.

Волков суёт деньги охранникам, те тоже удаляются с гордым видом, видно, что у кого-то сегодня очень хороший день.

— Волков, что с моей одеждой?

— На капоте.

Вижу, что действительно скомкана груда.

— А что с платьем?

— Некогда, потом, у нас проблема…

Чёрт, а вот сейчас, действительно, становится обидно.

Я чувствую себя отвратительно. Как после того сна, в котором идешь по улице, находишь крупную сумму денег, распихиваешь по карманам пачку за пачкой.

А когда просыпаешься, то понимаешь, что всё одеяло в трусы заправлено.

Платье было фантастическим. Но стараюсь держать марку и, направляясь к задней пассажирской двери, сообщаю:

— Некогда, так некогда. Поехали! По дороге расскажете о проблеме, пока буду одеваться.

Но голос, видимо, предаёт, потому что, будто читая мои мысли, Волков сообщает:

— Не переживай, если не успеем, завтра с утра тебе то платье домой привезут. А проблема такая: Эмир пропал.

Я моргаю, пытаясь сообразить.

— Как пропал? Он же был в машине…

— Был. А теперь его нет! — Волков заводит двигатель. — Дверь была открыта! Или его украли, или он сам сбежал, пока ты тут в древнеримские игры играла!

— Ну уж валить на меня не надо, господин олигарх. Отвернитесь. Я переодеваться буду.

Волков морщится и отводит взгляд.

Мы движемся к выезду.

— Что у вас случилось? Вы аллергик?

— Есть такое. Чуть не отправился к праотцам.

— На собак? Как же тогда ваш Фадх?

— Не угадаешь, иногда на собак, иногда на Древний Рим.

Укоризненно смотрю на него.

— Знаете что…

— Знаю, знаю. И да, я не воровал твою одежду. Почувствовал, что начал распухать, помчался к машине. Одежду схватил на автомате.

Выехав с парковки, мы колесим по улочкам, заглядываем во дворы. Ничего. Ни огромного кане-корсо, ни следов его пребывания.

Только люди, которые тыкают в нас пальцами и снимают на телефоны. Мы ещё не знаем, что уже стали мемами.

— Остановитесь! Спросим эту даму с тележкой! — я чуть не вылетаю через лобовое стекло, показывая пальцем на внушительных размеров тётку, сгружающую из такси с десяток пакетов из супермаркета.

— Извините, вы не видели большую собаку? Очень большую и чёрную? Такую, знаете, лошадь в собачьем обличии? — вежливо, но с отчаянием в голосе обращаюсь я.

Тётка поправляет очки и смотрит на нас недоверчиво, будто мы предлагаем ей вступить в секту.

— Собаку? А какой породы? — переспрашивает она.

— Кане-корсо! — выпаливаю я, — выглядит как… — Исчадие ада, — кричит в окно Волков с переднего сиденья.

— А, так это ваш пёс моего Шарика напугал? Так он туда побежал! Собак нужно выгуливать в ошейниках… — она грозно тычет пальцем куда-то налево.

Но Волков не слушает. Мы мчим налево. Собаки нигде нет. Следующий прохожий осыпает нас проклятиями, но всё же указывает противоположное тёткиному направление.

— Так это ж он моего мопса до инфаркта довёл! Он туда! — он машет направо.

Мы мчим направо. Но Эмира нигде нет. Он словно под землю провалился.

Мы едем прямо. Потом налево. Потом разворачиваемся. Ещё раз спрашиваем. Нам указывают самые разные стороны света, но всё бестолку.

Через три часа безумных поисков понимаю, что мы с Волковым выглядим так, будто нас пропустили через стиральную машину.

А я ещё готова завывать на луну от бессилия.

— Всё. Возвращаемся в торговый центр. Может, он там, у мусорок, — мрачно заключает «жених», разворачивая машину.

Мы подъезжаем к огромной пустынной парковке ТЦ. Ночь. Фонари льют бледный свет на асфальт. Тишина. И вдруг…

— Смотри! — я впиваюсь ногтями в рукав его пиджака.

Под одним из фонарей, как монумент самому себе, сидит Эмир. Величественный. Спокойный. Целый.

— УРА-А-А-А! — я выскакиваю из машины с таким воплем, будто выиграла миллиардный джек-пот в «Русское Лото».

Я визжу от счастья, Никита хлопает себя по коленям, мы чуть ли не обнимаемся прямо посреди парковки, подпрыгивая от восторга.

Волков забывает о своей аллергии.

— Эмир! Старина! Мы тебя нашли! — делает шаг к псу, протягивая руку.

И тут из-за мощной спины кобеля высовывается крошечная, дрожащая мордочка.

Пара огромных глаз, полных ужаса и обожания, смотрит на нас. Ещё один, точнее одна, чихуахуа со съехавшим на бок её бантиком вместо ошейника.

Эмир поворачивает голову и коротко виляет обрубком хвоста, будто говорит: «Не бойтесь, это моя. Я её нашёл. И мы теперь вместе».

Мы замираем в ступоре. Волков первым нарушает тишину:

— Так вот оно что… Он не потерялся. Он… на свидание ходил.

Я медленно опускаюсь на корточки.

— Здравствуй, невеста. — чихуахуа трясётся и виляет сразу всем телом, но доверчиво приближается к моим раскрытым ладоням, — теперь нас с тобой у Волкова двое.

Мне кажется, что я слышу его сдавленный стон.

— Добро пожаловать в наш дурдом, — заключает Никита, — давайте в машину.

Он открывает дверь, пытается подсадить подружку Эмира, но тот слегка рычит.

— Пошёл ты! — не выдерживает Волков.

— Видите? — фыркаю я. — Даже пёс чувствует, что вам нельзя доверять невесту без контракта.

Никита закатывает глаза.

— Охренительно. Это тот же пёс, которого я пытался по незнанию спасти? И…

— …пытался сдать обратно, — поправляю я.

— …он считает меня угрозой для этой… этой сардельки в бантике!

Я медленно, не делая резких движений, опускаюсь на колени.

— Иди ко мне, девочка, — ласково говорю я. — Он нехороший, а я добрая.

Чихуахуа смотрит на меня умоляющими глазами, потом на Эмира. Тот, кажется, взвешивает все «за» и «против», и наконец коротко виляет хвостом — разрешает.

Малышка тут же прыгает ко мне на руки и зарывается мордочкой в мою шею, дрожа всем телом.

— Вот видишь? — торжествующе говорю я Никите. — Девушки ко мне тянутся. И собаки тоже.

Никита смотрит на эту сцену с таким отчаянием, будто его лишили наследства во второй раз за день.

— Утром у меня не было ни одной собаки, — произносит он с надрывом. — Теперь их три плюс одна… Невеста. Похоже, что вы все явно сговорились свести меня с ума.

— Сарделька звучит пошло, ей не нравится. Я назову её Малышкой.

Мы уезжаем с пустынной парковки. Я на заднем сиденье с двумя собаками. Эмир положил свою тяжёлую голову мне на колени, а Малышка устроилась у него между ушами, как королева на троне.

Волков пожимает плечами и улыбается. Что-то рано он расслабился, я ему ещё не простила мой дебют в соцсетях в тоге.

— Эмир, ты просто красавчик. Смотри, какую прекрасную невесту за час нашёл. А Волков за тридцать лет никак не найдёт…