Официантка для Босса (СИ)

Глава 29 Ложные обвинения

На телевизоре Кирилл сияет, как новогодняя ёлка, поймавшая замыкание.

Под аплодисменты, словно на вручении «Оскара», на сцену выходят двое.

На большом экране рядом с фото Алины появляется фотография той самой собачонки Малышки, которую Эмир привёл к нам в дом.

— Уважаемая публика! — возводит вверх руки Кирилл, будто представляет новых участников «Пусть говорят», — эти люди расскажут вам о настоящей сущности «невесты» Волкова! Встречаем Павел и Светлана!

Павел неуверенно кашлянул в микрофон.

— Да-да… Это она… Похитила нашего любимого Чихуа-хуа! Нашей Фифи всего два года! И потребовала выкуп! Пятьдесят миллионов!

Он тычет пальцем в экран.

Я увеличиваю изображение на планшете, чтобы разглядеть «свидетелей» повнимательнее. Картина маслом достойна кисти какого-нибудь художника-карикатуриста.

Павел. Он выглядит так, будто его только что нашли в ближайшем подвале после трёхдневного запоя. Лицо одутловатое, с сеткой лопнувших капилляров.

Глаза мутные, бегающие, не могущие ни на чём остановиться. Его пиджак висит на нём, как на вешалке-плечиках, а руки слегка трясутся.

Типичный алкаш-задира, который вчера вечером орал на соседей, а сегодня пытается изобразить оскорблённую добродетель.

Но Светлана… Это нечто. Она напоминает мне свинку из «Ну, погоди!», ту самую, что надувала игрушки на пляже.

Только в более… объёмном варианте. Её фигура — настоящий памятник вредности фаст-фуда.

Я почти уверен, что под бесформенным платьем на ней надето как минимум три ряда лифчиков. Один над другим. Для надёжности.

Жировые складки на животе образуют такие внушительные волны, что, кажется, могли бы остановить небольшое судно.

Я почти уверен, что под бесформенным платьем на ней надето как минимум три ряда лифчиков. Один над другим. Для надёжности.

Лицо выражает лишь одно — скуку и лёгкое раздражение от того, что её оторвали от просмотра сериала. Она стоит, переминаясь с ноги на ногу, и всем своим видом говорит: «Поскорее бы это закончилось, а то холодец дома стынет».

Эти двое на фоне сияющего Кирилла смотрятся как замызганные шаромыжники.

И самое смешное, что они, похоже, совершенно не понимают, в каком дешёвом спектакле участвуют.

Нет, Кирилл явно перестарался с подбором «свидетелей».

Подключается Светлана:

— Потом она, эта Инстахамка, опустилась до пяти миллионов! Она просто живодёрка, соседи сказали, что она издевается над животными, а потом усыпляет их!

Ни хрена себе! Обвинить Алину, вечно спасающую животных, как мать Тереза, — это вообще ни в какие ворота не лезет.

Я всякого от Кирилла ожидал, но не такой подлости.

Светлана монотонно, словно зачитывает инструкцию к стиральной машине, рассказывает о том, как они любят «Фифи». Ну и кличку они дали собаки, я сам бы сбежал от таких хозяев.

— Но потом она внезапно снизила сумму до одного миллиона. Видимо, совесть замучила.

По приседающим идёт волна осуждения.

Вот говнюк!

Алина сдавленным голосом объясняет:

— Я смотрю на это и не верю своим ушам. Всё было с точностью до наоборот! Это они приползли, требовали за Малышку пятьдесят миллионов! Потом, когда я отказалась, стали требовать пять миллионов! А теперь они стоят и лгут в глаза всей стране! Меня начинает трясти от бессильной ярости.

Кирилл на экране сияет от удовольствия. Он явно считает, что нанёс сокрушительный удар. Но, глядя на эту жалкую пародию, я чувствую не ярость, а почти жалость.

Он так старается, так вкладывается в этот дешёвый спектакль. Жаль, что все его доказательства имеют одну небольшую проблему. Они — полная чушь.

Правда, Алине придётся смириться на некоторое время с навязанным имиджем.

Ничего страшного. Меня и не в таком обвиняли.

Теперь вижу, как на сцене появляется Ольга.

В траурном чёрном, с глазами, подведёнными так густо, будто она готовилась к роли в опере «Кармен», а не к пресс-конференции.

Беременности, естественно, нигде не видно. Но это Ольгу не смущает.

Она хватает микрофон с таким драматизмом, будто это последняя соломинка в тонущем мире.

— Эта… эта женщина! — её голос срывается в искусственной истерике, и она указывает пальцем в экран, где транслируется моя физиономия.

— Она украла его у меня! Когда я была на втором месяце! Я носила под сердцем его ребёнка!

Зал замирает. Соцсети сходят с ума.

— А теперь… теперь из-за этого цирка, из-за стресса… — Ольга делает паузу, чтобы дать публике проникнуться. — У меня случился выкидыш. Она отняла у меня всё!

Я закрываю глаза. Вот это уже не смешно. Это грязно. И чертовски эффективно. Теперь Алину будут ненавидеть не как аферистку, а как бездушную монстршу. Кирилл бьёт ниже пояса. И попал точно в цель.

Потом к микрофону возвращается Кирилл.

— Но главное не это! Главное то, что Никита Волков затеял эту грязную историю с подставной невестой ради денег. Ему плевать на собак, на саму эту женщину, на свою бывшую беременную девушку.