Официантка для Босса (СИ)

Глава 37 Сумерки Богов

Подъезжаю на такси по адресу ресторана «Бьянка». Что-то не так. Над входом вывеска с новым названием: «Сумерки Богов». С суровыми фигурами атлантов. Рука сама тянется к телефону, чтобы набрать Никиту и спросить, что это за хрень? Какие ещё атланты? Но… любопытство. Чёртово, женское, неукротимое любопытство грызёт меня изнутри. Достав из сумочки конверт, смотрю на приглашение. А нет, всё так. Тот же дизайн красивого каллиграфического шрифта, просто в приглашении нет названия. Просто словосочетание: «Приглашение на свидание» Выхожу из такси, направляюсь к входу. — Сим-сим, откройся, — охреневаю, когда створки действительно гостеприимно распахиваются передо мной. Вхожу, приятно изумляюсь. Я не узнаю родное заведение! Приглушённый свет, тёмные стены, изящные маски… Это выглядит как помесь античного храма и футуристического клуба. Ну Волков, даёт. Он приглашает в загадку. В игру. И использует для этого «Бьянку», которую превратил в нечто невообразимое. — Ладно, Волков, — бормочу я, уже направляясь в дом переодеваться, — играем в твои греческие мифы. Но если мне там не понравится, жди удара скалкой. Войдя в зал ресторана, я замираю на пороге. Пространство преобразилось: приглушённый свет, тёмные стены. Чувствую себя Алисой, провалившейся то ли в зазеркалье, то ли в какую-то странную кроличью нору. Пространство погружено в полумрак. Свет исходит только от отдельных бронзовых бра в виде факелов на стенах цвета тёмного графита. Потолок будто растворяется в темноте, создавая иллюзию бесконечности. В воздухе витает едва уловимый аромат сандала и чего-то холодного, металлического. И они. За каждым столиком, на барных стойках, просто стоящие в тени — мужчины. Тридцать мужчин. Одеты в безупречно сидящие чёрные костюмы. Но их лица скрыты за гладкими, идеально подогнанными масками «мистер Икс» — ни единой черты, только общая форма и прорези для глаз. И все они… одного роста, одной спортивной, широкоплечей комплекции. Словно сошли с конвейера по производству греческих богов для массового потребления. И что мне теперь с ними делать? Ни звука. Ни шёпота. Они просто смотрят на меня. Тридцать пар невидимых глаз в полумраке. Ноги становятся ватными, от предвкушения интриги.

Из тени за стойкой бармена появляется Димка. На нём — безупречный фрак, а на лице — маска такой же ледяной невозмутимости, как и у всех этих «атлантов». Он подходит ко мне с таким видом, будто мы не знакомы, а он — всего лишь учтивый распорядитель в этом безумном спектакле. — Сударыня, — его голос звучит ровно и глубоко, без намёка на его обычную шутливую картавость, — добро пожаловать в «Сумерки Богов».

Он делает лёгкий, церемонный жест, указывая на замерших мужчин.

— Перед вами — тридцать джентльменов. Вы можете разделить ужин с любым из них.

Я перевожу взгляд с него на ряды молчаливых масок и обратно. Все красавцы, как на подбор. — И что, все они немые? — шиплю я, чувствуя, как нарастает паника, смешанная с диким возмущением. — Их красноречие вас удивит. Каждый из них прекрасно образован, и говорит на нескольких иностранных языках, любой из них в вашем распоряжении, — парирует он, не моргнув глазом. — Ваша задача проста — найти того, чьё одно лишь присутствие заставит трепетать ваше сердце. Не взгляд, не голос, не тело.

Он делает паузу, давая мне осознать абсурдность происходящего.

— Впрочем, и это тоже, вы можете провести вечер с любым из этих достойнейших мужей, — продолжает он, и в его голосе пробивается едва уловимая искра знакомого мне Димкиного озорства, — но должен вам сказать, что лишь один… лишь один из них готов предложить вам не просто ужин, а свою руку и сердце. Без контрактов. Без условий. Ваш выбор, сударыня. Выбрать можно только один раз и только одного мужчину.

Он отступает назад, растворяясь в тени, оставляя меня одну в центре зала под прицелом тридцати пар невидимых глаз. Руки и сердца? Нет, правда, абсурд или комедия. А я сейчас готова предложить кому-нибудь из них свою скалку в темечко! Но какая-то часть меня уже включилась в эту игру. Ладно, Волков. Попал в точку. Это… Это чертовски романтично. И безумно любопытно. Найду ли я его? С улыбкой медленно прохожу между столиками, всматриваясь в маски. Все мужчины молча встают при моём приближении — идеальные, но безликие. Я ищу хоть какую-то зацепку. Делаю первый шаг. Потом второй. Мои каблучки отчётливо стучат по тёмному паркету, и этот звук кажется невероятно громким в оглушающей тишине. Я иду по центру зала, как по подиуму, а они — моя немая, застывшая аудитория. По мере моего приближения к каждому столику, «атлант», сидящий за ним, плавно поднимается. Один за другим. Как по команде. Или как хорошо отлаженный механизм. Они все одного роста, одной безупречной стати. Даже дышат, кажется, в унисон. Я пытаюсь всмотреться в прорези для глаз. Может, цвет? У Никиты особенный взгляд — стальной, но с искоркой. Но в полумраке все глаза кажутся просто одинаковыми. Прохожу мимо первого. Ничего. Мимо второго. Тишина. Только лёгкий шелест дорогой ткани, когда они встают. Что я вообще делаю? Ищу принца в маске среди тридцати молчаливых манекенов? Подхожу к одному, что стоит у колонны. Он чуть выше других? Или мне кажется? Останавливаюсь перед ним, вглядываюсь. Он абсолютно неподвижен. Я даже дыхания его не слышу. Супермен, что ли? — Вы вообще живой? — не выдерживаю я.

Он не отвечает. Просто стоит. Я машу рукой перед его маской — ноль реакции. Хорошо, с этим всё ясно. Не он. Иду дальше. Мой взгляд скользит по их рукам, лежащим на столешницах или спокойно опущенным вдоль тела. Ищу шрам. Помню, у Никиты был шрам на тыльной стороне ладони, он как-то рассказывал, что порезался, упав с мотоцикла. Но у всех эта часть руки прикрыта лацканами. Боже, они… они все как на подбор! «Идеальные мужчины для сумасшедших квестов». — Димка! — шиплю я в сторону, где он исчез, — это нечестно!

Ответа нет. Только тридцать пар ушей, которые, я уверена, меня слышат. Я делаю ещё круг, уже быстрее. Ни намёка. Ни одной зацепки, ни морщинки у глаз, ни характерной осанки. Отчаяние начинает подступать комом к горлу. А что, если его здесь и нет? Что, если это какая-то изощрённая шутка? И я сейчас выставлю себя полной идиоткой, выбрав не того? Останавливаюсь посреди зала, вращаясь на каблуках. Тридцать одинаковых чёрных масок смотрят на меня. Тридцать пар плеч одной ширины. Тридцать пар красивых мужских рук Чёрт. Да где же ты, Волков? Дай хоть какую-то зацепку! Напряжение нарастает. Ни один из мужчин не выдаёт себя. Я начинаю сомневаться: а вдруг Волкова здесь и нет? Может, это очередная афера Димки? Стою в центре этого немого бала идиотов, и по спине бегут мурашки. А вдруг? А вдруг его тут и правда нет? Похоже на классический Димкин почерк — грандиозный спектакль, все сходят с ума, а в финале выясняется, что главного приза не существовало в природе. Я медленно поворачиваюсь, вглядываясь в каждую маску с новой, жгучей злостью. Так вы хотите спектакля? Хорошо. Вы его получите. — Знаете что? — говорю я громко, и мой голос дрожит от ярости, — вы все прекрасны. Идеальны. Как с конвейера. И я… я сделаю свой выбор.

Вдруг мой взгляд задерживается на одном из «атлантов», стоящем чуть в стороне, у самой стены. Все остальные стоят с идеальной, почти военной выправкой. А этот… он слегка прислонился к стене, перенеся вес на одну ногу. И его правая рука лежит на бедре, большой палец непроизвольно растирает подушечку указательного. Меня будто током бьёт. Это его жест. Тот самый, который он делал, когда мы спорили с ним о собаках в его машине. У него этот жест проявляется, когда он чем-то увлечён, взволнован или пытался что-то доказать. Всё остальное в нём — безупречно и обезличено, как у всех. Но эта маленькая, бессознательная деталь выдаёт его с головой. Это как увидеть знакомую душу в безликом теле. Сердце вдруг заходится в груди, забилось так, будто пыталось вырваться. Весь мой гнев, всё отчаяние, опасения, что это дурной розыгрыш, куда-то улетучиваются. Остаётся только щемящее, до боли знакомое чувство. Он здесь. Он действительно здесь. И выдал себя едва уловимым, неконтролируемым движением