Официантка для Босса (СИ)

Глава 30 Не гоните лошадей

После окончания рабочей смены стою в центре зала «Бьянки».

Передо мной на столе стоит мой ноутбук, а вокруг столпился весь наш коллектив.

Повара в белых колпаках, официанты, даже уборщица тётя Люда пришла, бросив швабру.

Все пытаются меня утешить, подбодрить.

В воздухе пахнет чесноком, свежей пастой и напряжённым ожиданием.

Я собрала всех, чтобы сделать важное заявление.

Они все вчера смотрели пресс-конференцию с лысым, сияющим, как начищенный самовар, Кириллом.

Все осуждают этого фальшивого гада, никто не верит в то, что он и его свидетели, в том числе и Ольга, — страдальцы за правду.

— Друзья! — начинаю я, и у меня ёкает сердце, чувствую, как по спине бегут мурашки.

Все в ресторанном зале замирают.

— Сегодня я вынуждена сообщить тяжёлую, но необходимую новость.

Слова прямо застревают в горле.

— Я покидаю должность управляющей ресторана «Бьянка». К сожалению, обстоятельства сложились так, что я не могу больше работать в заведении, принадлежащем господину Волкову.

— Но Алина…, — ропщет кто-то из поваров.

Я жестом останавливаю поднимающийся шум голосов.

— Каждый из вас остаётся работать на прежних условиях, если решите уйти, то каждого ждёт компенсация, прописанная в договоре. Всех очень уважаю, привыкла к вам, но решение принято.

— Алина, вы не переживайте. Вы отличный руководитель, мы знаем, что вы ни в чём не виноваты, — поддерживает меня коллектив.

Но я собираюсь попрощаться и уйти. Не из-за слабости. Это другое. Это что-то чудовищное, грязное, на что я была не готова.

Я чувствую, как краснею до корней волос. Мне стыдно. Дико, невыносимо стыдно перед своими ребятами, которые видят меня в таком свете.

Я ничего этого не делала! Но со стороны выгляжу настоящим монстром. Я ничего не делала… Но почему же тогда мне так больно и так горько от этой несправедливости?

Мне физически нехорошо.

Сквозь шум в ушах я слышу, как где-то звонит телефон. Чей-то палец тыкает мне в руку. Это мой телефон. На экране — «Миллиардер».

Я смотрю на него, будто он из другого измерения. Вибрация отзывается во мне пульсирующей болью. Я беру трубку. Сердце ноет, я знаю, что сейчас будет.

— Алина, — его голос резкий, но собранный, — ты не бери близко к сердцу эту клоунаду…

— Зачем он так? Я ведь реально ничего этого не делала…, — мой голос дрожит, я готова разреветься, — неужели деньги настолько важны для таких как он?

— Дыши. Глубоко. Это всё блеф. Он очень пожалеет, я его в бараний рог скручу!

Силы восстанавливаются, я успокаиваюсь.

— Всё, Никита.

Собственный голос звучит уставшим и чуждым. Я не узнаю его.

— Что «всё»? — он останавливается.

В трубке наступает тишина.

— Всё. Игра окончена. Я выхожу из проекта, — сообщаю это и сама не верю, но чувствую, как камень падает с плеч.

Тяжёлый, грузный камень.

— Ты что? Не гони лошадей! Сейчас, когда они вышли на финишную прямую? Алина, послушай меня…

— Нет, ты послушай меня! — голос срывается, в нём появляются стальные нотки, которых не было секунду назад, — я больше не желаю быть фиктивной невестой. Я не могу притворяться. Слушать, как на меня льют эту грязь. Мне стыдно! Понимаешь? Мне физически плохо от того, что про меня говорят. Даже если это ложь. Я не выдерживаю этого.

— Это всего лишь слова! Мы их уничтожим. У меня уже есть план.

— План? — я горько усмехаюсь, — у тебя всегда есть план. План с фиктивной невестой, план с Димкой, план с Ольгой! А в итоге я одна стою здесь, перед людьми, и мне стыдно смотреть им в глаза. Я не могу так больше. Я ухожу.

— Алина, не делай глупостей. Выйди, успокойся. Мы всё обсудим.

— Обсуждать нечего.

Я кладу трубку. Он перезванивает сразу. Я отправляю вызов в бездну.

Тишина в зале становится оглушительной. Все смотрят на меня. Я чувствую их взгляды — растерянные, испуганные.

Я медленно, очень медленно снимаю свой фирменный фартук с логотипом «Бьянки». Ткань скрипит в тишине. Я аккуратно вешаю его на спинку стула.

Потом снимаю бейдж. «Алина, управляющая». Кладу его сверху. Это всё. Больше нет ни управляющей, ни невесты.

— Всем спасибо, простите меня, ребята, всем большое спасибо, что поддержали меня в трудную минуту, — говорю я в гробовую тишину, не глядя ни на кого.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Мои шаги гулко отдаются по кафельному полу. Я не оборачиваюсь.

Я просто выхожу из-под света софитов в серые сумерки, оставляя позади униформу, запах чеснока и роль, которая меня чуть не сломала.

Дверь за мной закрывается с тихим щелчком. А телефон в кармане продолжает назойливо вибрировать.

Я решила просто уехать.