Официантка для Босса (СИ)

Глава 41 Империя наносит ответный удар

Дверь ресторана открывается, и в проёме появляется Ирина. За её спиной — женщина.

Сначала из-за полумрака не видно, но потом я понимаю — это Ольга.

Та самая, с «беременностью». Выглядит она... ужасно. Лицо бледное, заплаканное, глаза опухшие. В руках она сжимает смятый платок.

Ольга делает несколько неуверенных шагов по залу и останавливается, не в силах поднять глаза.

Потом её взгляд падает на Никиту, и она вдруг громко всхлипывает, закрывая лицо руками.

— Никита, Алина... простите... я так виновата... — её слова тонут в рыданиях, понять что-либо практически невозможно.

Я вижу, как Никита хмурится, его пальцы сжимают край стола. Он явно пытается разобрать её лепет, но безуспешно.

— Ольга, успокойся, — говорит он наконец, и в его голосе скорее презрение, чем гнев, — сядь. Выпей воды.

Ирина подвигает ей стул и наливает «Боржоми».

Ольга с дрожащими руками выпивает залпом, делает глубокий вдох и выдох. Слёзы не прекращаются, но теперь она говорит чуть разборчивее.

— Всё... всё это была ложь. Никакой беременности не было. Это Кирилл... он меня подговорил, подкупил, чмо такое! Обещал огромные деньги... Говорил, что ты, Никита, зазнался, что тебя нужно поставить на место... А я... я была так глупа!

Она снова всхлипывает, но продолжает:

— Он сначала обещал заплатить после благотворительного вечера, потом после пресс-конференции. Но обманул! Сказал, что я плохо сыграла, что не убедила... и не заплатил ни копейки!

Она смотрит на Никиту, потом на меня, и в её глазах — настоящий стыд и раскаяние.

— Простите меня! Пожалуйста! Я понимаю, какую грязь на вас вылила... Я... я готова всё исправить, публично отказаться от своих слов, что угодно!

В этот момент Ирина, до этого молча наблюдавшая, решительно подходит к Ольге.

— Хорошо, что раскаиваешься. Но сейчас мало просто извиниться. Ты расскажешь всё. Всё, что рассказала мне тогда, когда пришла просить о помощи. Я имею в виду Кирилла. Про его «условия» своей секретарше.

Ольга замирает, её глаза расширяются от ужаса. Она смотрит на Ирину, будто умоляя не заставлять её говорить.

— Я... я не могу... Он сотрёт меня в порошок...

— Не переживай, у него ещё стиралка не выросла! Он и так уже всё потерял, — холодно парирует Ирина. — И если ты не хочешь разделить его участь, говори.

Ольга опускает голову, снова разражается рыданиями, но на этот раз сквозь слёзы она выдавливает шёпотом:

— У него... у него была любовница. Он спал с секретаршей... из его же детективного агентства. Елена... Её зовут Елена. Она забеременела...

Ольга замолкает, собираясь с духом, потом сообщает свой компромат:

— А он... он заставил её сделать аборт. Потому что... потому что он уже был помолвлен с дочерью губернатора. Я так поняла, что по условиям получения наследства у претендента на наследство не должно быть никаких внебрачных связей и детей. Иначе хрен денежку получишь. Он сказал Елене, что если она родит, он её уничтожит. Ой, дура, я дура! Что натворила! Гадостей про вас наговорила.

Никита отдаёт ей свой платок.

В зале повисает гробовая тишина. Даже я, привыкшая уже к подлости Кирилла, не могу сдержать шока. Никита медленно откидывается на спинку стула, его лицо выражает ледяное презрение.

— Вот оно что, — тихо произносит он. — Помимо воровства и клеветы, ещё и это. Заставить женщину сделать аборт... чтобы не рисковать своим наследством. И ещё и обвинить потом в этом других. Это вполне в его стиле. Ладно, я с ним разберусь.

Ольга, выдав свою страшную тайну, кажется, совсем обессилела. Она сидит, сгорбившись, и тихо плачет.

— Я всё расскажу, — шепчет она. — Всем всё расскажу. Только... только простите меня.

Я, Ирина и Никита переглядываемся. В нашем взгляде — понимание.

Ольга — не главный враг. Она — ещё одна жертва в играх Кирилла.

Я не испытываю к ней злобы.

— Оля, я не знаю, как Волков, но я прощаю тебя. Всё плохое между нами в прошлом.

Ольга сжимает платок так, что костяшки пальцев белеют. Её взгляд полон отчаяния, когда она обращается к Никите:

— Я... я сначала хотела мести. Когда вы с Алиной появились вместе, я думала — как он мог променять меня на какую-то официантку! — её голос срывается, но она заставляет себя продолжать, — прости, я тогда не знала, что ты отличный юрист. И когда Кирилл предложил этот план... я обрадовалась. Хотела сделать вам так же больно. А выяснилось, что денег у него нет, он в карточных долгах, как в шелках.

Она переводит взгляд на меня, Ирину, Никиту, и слёзы снова начинают катиться по её щекам.

— Но потом... тот прямой эфир... — Ольга замолкает, словно не в силах выговорить. — Когда ты, Никита, отказался от наследства. Ради неё. Ради одного лишь шанса на свидание. Я смотрела и... мне стало так стыдно. Так ужасно стыдно, что я хотела провалиться сквозь землю.

— Вы не представляете, каково это — осознать, что ты стала тем самым монстром, который готов разрушить такое... такое чувство.

Ольга делает шаг назад и вдруг опускается на колени. Голос её дрожит, но звучит искренне:

— Наверно, я не заслуживаю прощения. Но умоляю... дайте мне шанс всё исправить. Я сделаю что угодно. Публично во всём сознаюсь. Только... простите меня. Пожалуйста.

Никита медленно подходит к ней. В его глазах больше нет холодности — только грусть.

— Встань, Ольга, — тихо говорит он. — Унижаться не нужно. Ты сделала всё правильно — сказала правду. Я тоже тебя прощаю. И ты меня прости, если я причинил тебе боль.

Ирина смотрит на эту сцену, и мне кажется, что её сердце сжимается.

Она тоже видит перед собой не злодейку, а сломленную женщину, которую использовали в чужих играх.

Наш чёрный Range Rover, огромный и грозный, как танк, с визгом тормозов подлетает и останавливается у тротуара перед зданием того самого детективного агентства.

Дверь машины распахивается, и из неё, словно бог войны в идеальном костюме, выходит Никита.

Его лицо — маска холодной, беспощадной ярости. Он направляется к входной двери, и асфальт, кажется, плавится под его подошвами.

Мы с Ириной выскальзываем следом и семеним за ним на своих адских шпильках, едва успевая за его широким, решительным шагом.

Он распахивает дверь и врывается в помещение.

В холле нас встречает картина маслом: один-единственный охранник, чья физиономия выражает лишь скуку и лёгкую тоску по ужину.

Увидев Никиту, вскакивает из-за стола, его глаза становятся размером с блюдца.

— Он тут?

— Кирилл Валерьевич у себя, но к нему без записи нельзя.

Никита будто не слышит этих слов и уверенной походкой направляется к широкой парадной лестнице, ведущей на второй этаж особняка.

Охранник бежит наперерез, пытаясь преградить своим телом путь.

Но Никита не останавливается и мощным ударом плеча, словно заправский хоккеист из НХЛ, впечатывает этого охранника в стену с такой силой, что тот тут же бездыханно оседает и, видимо, пребывает в нокауте.

Никита даже не замедлил шаг.

Он, словно торнадо в дорогих туфлях, промчался по широкой мраморной лестнице вверх. Мы с Ириной, запыхавшиеся, с оружием на изготовку, следуем за ним. Я с наташкиным электрошокером, она с перцовым баллончиком.

Видим, как направляется к приоткрытой двери, из-за которой доносится знакомый голос его кузена.

Когда мы наконец-то добрались до двери кабинета Кирилла, то поняли, что чуть не пропустили самое интересное. Финальную битву титанов.

Картина, открывшаяся нам, была достойна голливудского блокбастера.

Раз. Раз.

Молниеносными ударами в челюсти Никита буквально валит с ног двух охранников Кирилла. Теперь

два здоровенных тела лежат в изящных позах, явно пребывая в мире грёз.

А в центре кабинета Волков, как скала над ущельем, нависает над своим кузеном.

— Ну, здравствуй, братец! — гремит голос Волкова, от которого, как мне кажется, дрожат стёкла в окнах.

Кирилл за своим массивным столом выглядит так, будто его только что окатили ледяной водой.

Его губы вибрируют, как гитарные струны, а глаза, полные животного ужаса, смотрят на Никиту снизу вверх, как мышь на удава.

Ощущение, что он вот-вот обделается от страха.

Он лепечет что-то несвязное про «я не виноват» и «это всё они», но Никита не настроен слушать оперу.

Одним движением, с лёгкостью, с которой я обычно взбиваю сливки, он выдёргивает Кирилла из-за стола, как репку, и тащит к большому французскому балкону.

— Ой, — только и выдохнула Ирина, восхищённо наблюдая за действом.

А Никита тем временем перевешивает Кирилла через перила балкона вниз головой и теперь держит его за лодыжку одной рукой.

Он делает это так легко и непринуждённо, будто держит дамскую сумочку, а не здоровенного стокилограммового мужика.

В глазах Волкова — молнии.

Я понимаю, что немного ошиблась в оценке мужчины, сделавшего мне предложение.

Мне казалось, я его приручила, укротила, сделала домашним.

Но нет!

Передо мной стоит всё ещё опасный хищник. Нежный, сентиментальный, но чертовски опасный. И знаете что? Меня это совершенно не пугает, а наоборот дико заводит!

Иришка припрыгивает рядом, как на пружинках, и хлопает в ладоши.

— Ты это видишь? Ты это видишь? — щебечет она. — Это же готовый контент! Прямой эфир просто просится!

— Подожди, мне кажется, ещё не время.

— Признавайся! — прогремел Никита, и его голос, казалось, был слышен на другом конце Москвы, — ты заставил Ольгу клеветать? Зачем оговорил нас с Алиной? И про собак тоже ты выдумал? А что с твоей девочкой-секретаршей, которую ты заставил сделать аборт?

И Кирилл, трясясь от страха, залепетал. Он выложил всё. Про карточные долги размером с бюджет небольшой страны.

Про то, как был вынужден подставить Никиту. А потом, под он выпалил и про секретаршу.

Про то, как заставил её сделать аборт, потому что «нельзя было рисковать наследством».

Люди на улице внизу начали останавливаться. Запрокидывали головы, показывали пальцами и слушали признания Кирилла.

Затем Никита, с той же нечеловеческой лёгкостью, затащил трясущегося кузена обратно на балкон и бросил его в кресло, как тряпку.

— А теперь, — сказал он, вытирая руки, будто испачкался о что-то неприятное, — всё то же самое. Но на камеру. Ириш, твой выход. Передавай привет подписчикам.

Ирина мгновенно преобразилась, превратившись в инстаграм-хамку, с торжествующим визгом вскинула свой смартфон.

— Всем привет, друзья! — защебетала она. — Сегодня у нас охренительно-особенный, искренний, прямо-таки исповедальный эфир! Не переключайтесь!

Уважаемые читательницы! Сегодня в течение вечера будет публиковаться продолжение истории «Официантка для Босса», а после полуночи выйдет финальная глава.

Но на этом я с вами не прощаюсь: вместе с финалом будет опубликована первая глава нового романа «Переводчица для Босса».