Плохая жена. Цена свободы

Пролог

Алина.

Я стою на пороге кабинета. Когда-то в нем сидел мой отец, теперь — Давид…

Секретарша не решается сообщить о моем визите. Взмахиваю ладонью, прогоняя ее.

Женька неуклюжая, растерянная… Подхватив со стола папки, она устремляется к выходу из приемной, роняя их с громким звуком.

— Евгения Борисовна, что тут… — кричит Давид, распахивая дверь и видя меня. — Ты?

Смотрю на него — чужого человека в знакомом дверном проеме. На его каменное лицо и пустые глаза. В них нет удивления, волнения, ярости. Ничего нет. Он скользит по мне взглядом, как по стене… Словно не видит.

— Нам нужно поговорить, Давид.

— Разве не все обсудили? — со скучающим видом спрашивает он.

Я оттесняю его и без приглашения вхожу в кабинет отца. Здесь уже нет уютного дивана и старого, дубового стеллажа. Мебель новая, «мажорская» — под стать моему молодому любовнику.

Зачем я, дура пришла? Ладони липкие, дрожат. Сжимаю тест на беременность, понимая, что он ни черта не поможет… И слова мои тоже…

— Говори, Аля… То есть Алина Михайловна. Ты же решилась прийти, — вырывает меня из задумчивости он.

— Я беременна, Давид. И этот ребенок…

Галеев не дает договорить. Начинает смеяться. Я чего угодно ожидала — злости, обвинений, досады… Уговоров, в конце концов. Но такого…

Напряжение, витающее в воздухе, походит на ледяную стену. Еще и смех этот — насмешливый, снисходительный… Как удары топора по сырому дереву…

— И что тебя так развеселило? Давид, я…

— Я слишком много раз слышал это, Алина. Ей-богу… Если ты решила в моем лице найти своему ребенку отца, то… Мимо. Вот правда… Ты сейчас разрушила остатки моего к тебе уважения. Низко, подло… Я… Я не ожидал.

— Чего ты не ожидал, гад? — не выдерживаю я. — Ты себя слышишь?

— Что из сказанного тебе не ясно? Вали к своему мужу и живите счастливо. Мне это все не нужно… Ребенок и… — цедит он сквозь зубы.

И я тоже, понимаю… Морщусь, ожидая новую порцию боли… А она стрелой летит в сердце с его фразой:

— И ты, Алин. Не нужна.

Его слова звучат спокойно. В них нет злости, волнения, досады… Одна лишь пустота. Абсолютная, как космос… И она поглощает меня, высасывая все эмоции… Ощущаю себя сдувшимся шариком.

Разворачиваюсь, оставляя его без ответа. Я не из-за денег пришла — он знает… У меня их много, справлюсь без него. Воспитаю долгожданного, подаренного судьбой малыша…

Смотрю в незнакомые глаза, удивляясь, как могла поверить ему? Где тот, кто жарко целовал? Обжигал взглядом, улыбался. Искал встречи вопреки всему… Где тот человек?

Разворачиваюсь и на ватных ногах выхожу… Разочарование горчит на языке пеплом, сердце тарахтит в горле… Наивно надеюсь, что Давид побежит следом. Прижмет к груди и горячо прошепчет в ухо: «Алька, я дурак… Прости, я ошалел от счастья. Я не ждал…».

Но этого не происходит…

Хлопает дверь — Женька вернулась. А я по-другому все вижу — будто дверь в наше с Галеевым прошлое навсегда закрылась…