Плохая жена. Цена свободы

Глава 40

Алина.

Слезы обжигают щеки… Струятся по лицу, туманят взгляд, забираются под воротник… Сползаю по стене ванной на пол, с трудом понимая, что произошло?

Тест на беременность выпадает из рук… Жадно подхватываю его и впиваюсь взглядом… Две полоски. Их точно две…

Вода льется из крана в раковину, заглушая мои тихие, сдавленные всхлипы… Как, черт? Как такое могло случиться? Выходит, Давид сразу меня обрюхатил? С первого раза… Что теперь делать? Ясное дело, я буду рожать, но… Мы расстались. Стоит ли ему сообщать? Хотя… Для начала нужно удостовериться, что я беременна… У меня вполне может быть киста яичников, нарушения в работе гипофиза или рак… Что угодно, только не малыш.

Кое-как поднимаюсь с пола и выключаю воду… Если Руслан Галеев причастен к смерти моего папы, мне стоит держаться от их семейства подальше… И как это Егор не заподозрил ничего странного? Бросился нанимать юристов, готовить документы к сделке… Ни черта не насторожило его, не напугало… Одни деньги на уме…

Да и я дура… Такая же легкомысленная, повернутая на работе идиотка…

Зря папа оставил мне все… Понадеялся, что я смогу справиться с бизнесом. Мог ведь нанять управляющего… Да разве он бы успел? Умер… Надеялся пожить подольше, позаботиться о моем будущем, однако, не вышло…

Завтра же запишусь на УЗИ… В Москве полно приличных клиник. К тому же билет в Иркутск я еще не купила…

Зеркало запотело от пара. Умываюсь и снова безутешно реву… Неужели, это случилось? Да еще и от Галеева… Интересно, как он там? Что делает? Мирится со своей Олечкой или оправдывается перед тестем? Плевать на них… Не стану я в это лезть — бесполезно… У меня нет нужных знакомств, да и сил бороться почти не осталось…

Бессмысленно ждать признания Руслана… Он слишком умен…

А я… Я трусиха, чтобы объявлять войну открыто… Другая бы наняла армию частных детективов, известила все СМИ, бросила тень на влиятельную, кавказскую семью, а я хочу обычного, человеческого счастья… Развестись и родить… Работать и путешествовать… Переехать к дедуле или перевезти его в город…

И никогда больше не видеть их… Галеевых, Евсеевых…

Вываливаюсь из гостиничной ванной, заслышав трель смартфона… Черт, я обо всем забыла… Сгорала от нетерпения, с ума сходила от неизвестности… Марков что-то говорил, убеждал меня, что справится с поставленной задачей, а я жалела, что не воспользовалась тестом, как положено по инструкции — утром…

— Да, Александр Евгеньевич.

— Я отправил вашему мужу уведомление. Он перезвонил мне, сообщив, что ничего подписывать не будет и наймет адвоката.

— Спасибо вам, я… То есть мне теперь можно ничего с ним не обсуждать?

— Совершенно верно. Я ваш адвокат, и намерен довести дело до конца. Суд состоится в Москве. Не думаю, что адвокат Егора Игоревича согласится мотаться сюда.

— Будем надеяться, что все получится. Деньги поступили? — укладываясь на кровать, спрашиваю я.

— Да, я благодарю за столь щедрое вознаграждение.

Сворачиваюсь в клубок, испытывая невыразимую жалость к себе… Черт его знает, сколько так лежу… Давид ни одной попытки не предпринял поговорить со мной… Может, надо сообщить ему о ребенке? Будет нечестно скрывать… Неправильно… А потом я поеду к дедушке.

Записываюсь в одну из лучших, московских клиник… Безусловно, я могу сделать УЗИ и в своей больнице, но… Не желаю, чтобы информация о моем интересном положении просочилась в прессу. И думаю я вовсе не о своей репутации… О Давиде и только о нем… Пусть все уляжется, забудется… Я уеду, сгину с глаз Галеевых и перестану триггерить Ольгу.

Засыпаю поздно. Погружаюсь в ужасные, полные тревоги, сны, кажется, плачу… Подушка мокрая, волосы спутаны… Кладу ладони на живот, прислушиваюсь к ощущениям. Ничего не чувствую… Разве что груди ноют и сосет под ложечкой…

Принимаю душ, ем в гостиничном ресторане и старательно замазываю темные круги под глазами… Надеваю простые джинсы-трубы и свитер с высоким горлом. Меня сложно принять за студентку, но на ординатора я смахиваю… С тем, что я выгляжу моложе своих лет, не поспоришь, тут Марков прав. И Давид тоже…

До клиники еду на такси. Любуюсь осенней Москвой, старинными зданиями, модными кафешками и непрерывно спешащими куда-то людьми…

Я ведь мечтала, что моим делом будет заниматься Марков. Значит, мечта сбылась? Вселенная от меня не отвернулась, вовсе нет… Она дарит мне блага вопреки всему — козням врагов и моим поступкам…

На входе неторопливо прохаживаются охранники. Подтверждаю запись, оглядывая стильный, необычный интерьер клиники — здесь все яркое, приветливое. Возле окна располагается детская зона со столиками и игрушками, вдоль стены высятся аппараты с кофе и шоколадными батончиками.

Людей немного. По воздуху проносятся звуки музыки.

Меня провожают в кабинет УЗИ. От волнения пальцы покалывают. Ей-богу, я их не чувствую… Сжимаю, растираю, ежась от внезапно охватившего меня холода. Только бы не шмякнуться в обморок… Вроде я сто раз проходила УЗИ… Не впервой… Одна и вместе с Егором, затем снова одна…

А потом ему стало все равно, будут ли у нас дети…

— Евсеева Алина, проходите! — кричат из кабинета.

На негнущихся ногах вхожу. Мямлю про первый день последних месячных, сбивчиво рассказываю о поставленном мне диагнозе.

— Тоже мне… Женские, половые органы есть? — усмехается врач — пожилая, миловидная женщина с кудряшками.

— Да, — выдыхаю я.

— Значит, можешь иметь детей. А диагнозы… Всякое бывает. Посмотрим, что тут у нас.

Зажмуриваюсь и почти не дышу. Прикусываю губу, чувствуя, как во рту растекается привкус крови… Господи, я так сильно хочу этого… Больше всего на свете… Пожалуйста, пожалуйста… Я от всего откажусь, обещаю… Приму со смирением расставание с Давидом и новую жизнь. Ты только…

Мою молчаливую молитву прерывает голос доктора:

— Беременность четыре недели. Все в порядке, плод жив, прикреплен к передней стенке матки. Тонус в норме. Лиза, записываем размеры! — Кричит она бойкой медсестричке. — Ну, чего ты плачешь, дуреха? — А это она говорит мне.

— Вы уверены? — всхлипываю я.

— Спрашиваешь? Сама гляди… Сердечко бьется у маленького. Видишь?

Вижу… Значит, придется возвращаться домой… Я сообщу Давиду о ребенке и уеду к дедушке…