Плохая жена. Цена свободы

Глава 48

Алина.

Сижу на берегу, обнимая ноги и наблюдая, как Байкал бегает вдоль берега, играя с мячом. От воды поднимается ледяной пар, каркают вороны, бессильно опадают с ветвей хлопья редкого снега и черные, скукоженные листья… Кутаюсь плотнее в дедулин шарф из «чистой шерсти, а не эти ваши акрилы» и думаю о словах Маркова.

Перечитываю его письмо, отправленное на почту, не веря своим глазам… Может, я сплю? Никому не удавалось сломать оборону Егора. Я и раньше пыталась… Почему сейчас он согласился уступать?

Александр Евгеньевич что-то говорил про уголовное преследование Егора…

Нет, надо еще раз все прочитать. Беременный мозг соображает туго, я могла все не так понять…

«Алина Михайловна, ваш супруг ведет бизнес с нарушениями. Создает фирмы-однодневки, не платит налоги, предпочитая наличные в обороте. Мне пришлось подключить к делу частных детективов, поэтому сведения достоверные. Если бы не они, Егор и дальше упорствовал. Он согласится на все наши условия, если хочет остаться на свободе».

Байкал несет мне мячик, толкается влажным носом в щеку, поскуливает… Пожалуй, пора нам идти домой. Дедуля что-то про уху говорил… Я чертовски голодна. Верите, мне и в голову не приходило, что Егор окажется… монстром. Ну, ладно измены, гулянки, равнодушие ко мне… Зачем было создавать липовые фирмы, химичить с налогами? Зачем? Что он хотел сохранить, на чем сэкономить?

Поднимаюсь с деревянной лавки, подхватываю плоскую подушку для скамьи, заслышав, как тихонько звенит в кармане смартфон.

— Да, Егор, — бесстрастно отвечаю мужу.

— Крутой заделалась, да? Что там твой Марков творит? Он ничего не докажет, так ему и передай, сука! Письмо с описанием моих грешков пусть засунет себе в жопу! Он ничего не докажет. Все, что его шакалы нарыли — фикция! Незаконно добытая информация. К делу ее нельзя приобщить.

— Егор, остановись, я прошу… Ну, давай все решим по-хорошему. Ты дом хочешь оставить? Забирай его, я не против. Ты…

— Он ничего не докажет, Алин. А тебе… Хватит витать в облаках, возвращайся домой. Я знаю, что ты спряталась у деда, — остервенело выпаливает он.

— Александр Евгеньевич ходатайствует о комплексной проверке в отношении тебя. Тебе мало взрыва, что ты сам устроил… Поднял на уши всех — следственный комитет, ФСБ. Люди из-за твоей дурости тратили время на расследование. Если ты не подпишешь бумаги, сядешь надолго. Ты меня понял?

— Алин, давай я приеду? Я выгоню маму и Надьку… Никого больше не будет в доме, кроме нас. Купим им по квартире, пускай сами живут.

— Егор, тебе наскучили твои девки? А как же Анфиса, Яна и Аня? Катя и Оля? Я позабыла, как их всех зовут. Поправь, если ошибаюсь. Не знаю даже, как тебе объяснить, что назад пути нет? Какие найти слова? Я пойду до конца, ясно? И Марков не остановится… за деньги, что я ему заплатила.

— Ничего не выйдет. Я тоже пойду на все… Пусть не мечтает об уступках.

— Ничего в жизни больше не удержит меня рядом с тобой. Ничего… Я свободна, Егор. Наконец, свободна от твоих манипуляций. Все, разговор окончен.

Хватаю влажный, пахнущий пряной листвой воздух, и ерошу голову Байкала. Давно пора заблокировать его номер и забыть… вычеркнуть его из жизни и начать заново…

Байкал громко скулит, принюхиваясь к моим штанам, а я… Задерживаю дыхание, чувствуя, как по ногам течет кровь… Ее металлический запах я ни с чем не перепутаю.

— Идем домой, малыш, — всхлипнув, произношу я. — Беги первым, зови дедулю. Где наш Тихон Сергеевич, позови его, ладно?

Зря я не слушала старика… Идиотка… Он просил меня все бросить, оставить Егору заводы и пароходы, дома и конюшню… Все, что мой папа завещал мне… Все, ради чего так тяжело работал… А я не могла поступить так с ним, понимаете? Позволить чужим рукам разбазарить то, что было дорого для него…

А теперь мне дорог лишь мой малыш… Ей-богу, я все что угодно подпишу, только бы он не покидал меня.

— Де-еда! — ору что есть мочи, боясь пошевелиться.

Господи, не забирай его, прошу… Только не сейчас, когда у меня ничего в жизни не осталось… Все оказалось призраком, фантомом… Семья, любовь, дом… Ничего у меня нет, все выветрилось как дым… будто ничего и не было…

А он есть, мой маленький…

— Прошу тебя, мой хороший, держись. Мама сейчас поедет в больницу, ты только не… Не уходи.

Осторожно опускаюсь на скамью и глубоко дышу. Кусаю губы, пытаясь справиться с накатывающей волнами болью в низу живота…

— Кто довел тебя, дочка? Кто на этот раз? — бежит ко мне дедуля. — Байкал так лаял, что я… Я грешным делом, думал, что ты утопла. В воду полезла или… мяч-то он свой не принес.

— Дедушка, у меня кровотечение.

— Выплюнула уже или…

— Нет. Крови немного, но… Скорую вызывай, а я…

— Довезу сам, Аленький. Сейчас вездеход свой подгоню.

— У тебя права просроченные. Ай…

— Плевать на это. Ну, что они мне, старику, сделают? Потом продлю… или не буду. До магазина я езжу нелегально. Вещи какие-то нужны? Ты ложись на лавку, милая. Ложись… Ножки согни в коленях и дыши.

— Сумку мою. Там карта беременной. И трусы, и… Ладно, я все это закажу в больницу. Скорее, дедуль.

Дед кое-как загоняет Байкала в вольер и подъезжает ближе. Ставит машину на ручник, помогает мне подняться и перелечь на задний ряд сидений.

Чертыхается, петляя по грунтовке в сторону трассы… Я вижу через окно кусочек осеннего, серого неба, скрюченные верхушки деревьев, антенны, вышки, крыши домов… Ни о чем не думаю… Слушаю пульс, бьющийся в висках, глажу живот, мысленно уговаривая малыша не покидать меня…

Даже слез нет. Внутри расползается такая же беспросветная, ледяная тайга смирения, равнодушия… Наверное, я устала бороться, страдать, терпеть…

Пусть будет так, как должно быть… Зря я сказала Давиду о ребенке… Он ему не нужен, я не нужна… Выплываю из омута дурацких мыслей, когда дедуля останавливается и открывает дверь, помогая мне выбраться…