Плохая жена. Цена свободы

Глава 52

Давид.

— Вы уже спите? Как дела? — сонно протягивает Алина.

— Да я… Тебе дедушка проговорился? — произношу в динамик, вытаскивая чемодан из багажника такси.

Ледяной воздух кусает щеки, забирается под воротник, вытравливая остатки тепла… Алинка в порядке, так что… Незачем мне отсиживаться…

— О чем, Дава? Ты меня пугаешь.

Поднимаю голову к небу, наблюдая, как взлетающий самолет разрезает толщу густого, белесого тумана… Судьба, наконец, подхватила волну и несет меня ввысь… И я не успеваю подстроиться, захлебываюсь счастьем, неожиданной, непривычной удачей…

Меня любят. Я стану отцом. Мои близкие рядом — скоро прилетит мама, а сестренке так нравится Сибирь, что уезжать она напрочь отказывается.

Дело, конечно, не в ней, а в людях… Замечательных, добрых, честных…

— Мне нужно отлучиться домой. Буквально на один день.

— Так я и знала… Галеев, ты в своем репертуаре. Все-таки не упускаешь мысли набить Егору морду?

— Да. Я мечтал об этом. И кое-какие бумаги нужно подписать.

— Люблю тебя, — шепчет она, а ее слова растекаются во мне патокой. Бегут по венам, как яд…

— И я тебя. Когда тебя можно будет любить по-другому, Аль? Я так скучаю… Хочу тебя, слышишь?

— Скоро. Нужно немного потерпеть. Я боюсь, Дава… Как бы он не сделал что-то… Евсеев способен на все.

— Я верю в судьбу, Алин. Не зря это все… Не зря случились мы.

— Наверное, не зря. Дава, если родится мальчик, давай назовем его Миша?

— Давай, я не против. Но родится девочка, Аленький.

— И ты продолжаешь не верить, что малыш не от тебя? Знаешь… Я тут прочитала кое-какие зарубежные статьи. Времени у меня много, сам понимаешь.

— И…

— Американские ученые доказали, что единичная активность сперматозоидов допустима даже при полной акиноспермии. Это как…

— Кто-то из моих парней решил сменить традицию и… поплясать? И это было всего один час? Или день…

— Что-то вроде того. Лабораторно такие случаи подтвердить сложно, но… Я настаиваю на тесте ДНК.

— Алин, мне это не нужно. Я буду относиться к малышу, как к своему.

— Иди в задницу, Галеев. Мы сделаем его, и точка. Возвращайся скорее.

— Люблю тебя. Ну, все… Я пошел на посадку.

Сердце переполняет щемящая нежность… Верите, я даже на ее Егора не злюсь. Дам ему по роже разок, добьюсь, чтобы он все подписал и вернусь в Иркутск. Не хочу подвергать Алину опасности. Пусть спокойно вынашивает нашего малыша… Бережет себя и его…

В город прилетаю на рассвете. Вызываю такси и мчусь в свою холостяцкую квартиру. Ума не приложу, где мы будем жить? Тихон Сергеевич вряд ли захочет переезжать, а заводу требуется управление. Не хочу его бросать. Он, как бы глупо это ни звучало, моя мечта… То, что поможет мне создать нечто новое, свое… Полезное для мира и общества…

Проваливаюсь в короткий, поверхностный сон, пробуждаюсь поздно, с головной болью…

Не откладывая дела в долгий ящик, звоню Егору.

— Нужно увидеться, — выдыхаю в динамик, смотря на свою нахмуренную рожу в зеркало.

— А-а… Ебарю моей женушки понадобился совет? Или благословение? — прочистив горло, отвечает он.

— Благословение требуется тебе. От меня. И от Алины. Жду тебя через час в «Рогалике».

— Как это мило… Там подают вкуснейшие завтраки, а я так проголодался после бессонной ночи. Ты когда-нибудь трахался сразу с двумя бабами, Давид?

— Жду тебя в кафе, Егор. Не опаздывай, — отрезаю я, сбрасывая звонок.

В квартире пыльно, неуютно. Еще и Егор… Сука, как она могла его любить? Алька, ты же у меня умная девочка? Врач талантливый, и женщина потрясающая… Ее воспитывали по-особенному. С детства приучали, что распахнуть дверь перед женщиной — норма… Как и выскочить из машины и помочь выйти. Она принцесса, аристократка до кончиков красивеньких пальцев…

А Егор — неуч и плебей, вскруживший ей голову… Никто, одним словом. Все, чем он может зацепить — смазливая рожа, но и той скоро не станет…

— Чайник черного чая, пожалуйста, — прошу официанта, устроившись за столиком возле окна.

Разноцветные листья кружатся в воздухе, наполняя его неповторимым ароматом осени. Никакого тумана и мокрого снега… Тепло как никогда.

Смеются дети, старики дремлют, сидя на лавочках возле темного пруда с неспешно плавающими утками…

А потом я вижу Егора. Он оставляет машину на другой стороне улицы и поправляет… Кобуру? Серьезно? У меня есть номер телефона Маркова, но… Что в таких случаях делают? Кому звонят?

— Александр Евгеньевич, это Давид Галеев. Алина дала мне ваш номер. Я встречаюсь с ее мужем, он прямо сейчас идет ко мне с пистолетом за пазухой.

— Черт… Вот же идиот, — чертыхается Марков. — Мой человек у вас, отрабатывает его, но пока… Давид, потяните время, не дайте ему выйти из себя. Помощь уже едет. Вы где сейчас?

— Семейное кафе «Рогалик», Кузнечная, дом семнадцать.

— Все понял. Берегите себя. Скоро к вам приедут.

Делаю вид, что заметил его только сейчас… Взмахиваю ладонью, оторвавшись от смартфона.

— Какая честь для меня, — ерничает он, вальяжно разваливаясь на кресле. — И что ты хотел?

— Подпиши бумаги на развод, Егор. Алина не будет с тобой, ты же это понимаешь? — вздыхаю, непринужденно разливая чай. — Что-нибудь закажешь?

— Думаешь, мне сейчас до еды? — шипит он, нервно озираясь по сторонам.

— Ну, ты же сказал, что всю ночь окучивал двух баб. Устал, наверное? Давай я закажу омлет или сырники? Поверь, я не хочу крови… Войны не хочу. Мы цивилизованные люди и можем договориться.

Он выглядит плохо… Похудевший, нервный, дерганый. В глаза не смотрит, потирает ладони, стремясь унять дрожь. Ищет подходящий момент, чтобы в меня выстрелить?

— Мои мама и сестра всегда недолюбливали Алину. А, знаешь, почему? — спрашивает он, касаясь чашки.

— Почему?

— Михаил ее как королеву воспитывал. Она росла с завышенными требованиями. Верность, честность, преданность, достоинство… Все в порядке вещей, понимаешь?

— Понимаю. И? Что в этом удивительного?

— А потом эта королева втрескалась в меня. Я верил, что она свалится с придуманного папочкой пьедестала. Опустится до моего, человеческого уровня… Потому и не мог любить… Мы себя всю жизнь грязными слугами чувствовали, — сетует он.

— Ну, не такие вы и слуги… Твои мама и сестра жили на полную катушку, прожигая полученное наследство. Палец о палец не ударили. Но… Я понимаю тебя, Егор. В глубине души ты всегда знал, что недостоин того, что имеешь. Осознавал огромную пропасть между вами… Так отпусти ее?

— Я не смогу жить сам. Как ты не понимаешь? И дело не в ней, а…

— Деньги? Алина отдает тебе дом. Забирай землю в поселке и…

— Все приносило пассивный доход. Все, кроме дома. На кой он мне?

— Продай. Начни заново. Ты же не хочешь быть паразитом всю жизнь?

— Мать и сестра не привыкли даже посуду мыть за собой. Они… Я не могу так бездарно просрать все, что…

Ярость, смешанная с болью, кипит в груди… Он все и так просрал! Променял жену на всякую шваль, обесценил… Я долго терпел, но моему терпению приходит конец.

— Егор, ты променял Алю на дешевых шлюх, не любит ее, унижал… И не сделал ничего, чтобы продлить ваш брак. Ты — гад и паразит. Пожил в шоколаде, и хватит… Ты сделаешь все, что она просит. Слышишь? Подпишешь бумаги и…

— А если нет? — шипит он, касаясь пояса.

— Ты подпишешь. Без условий. Кстати, твоим единственным, верным решением было предложить нам завод. Как ты узнал, что мой отец дружил с Вайнером?

— Я не знал, — качает головой он.

— Не ври. Ты знал. Откуда? Тебе что-то известно о покушении на Михаила? Даже Алина не знала, что мой отец и ее были знакомы.

Внутри фейерверком взрывается понимание… Алина обивала пороги кабинетов в поисках правды, а убийца ее отца всегда был рядом… Он влюбил ее в себя, охмурил… Может, использовал специальные техники обольщения, не знаю… Кто ему помог?

— Я не был с ним знаком. Вернее, мы виделись один раз и… — отводит взгляд Егор.

— Выйдем на улицу, — произношу я. И это не вопрос, а, скорее, приказ.

Он будто пробуждается ото сна… Хищно прищуривается и поднимается с места.

— Давно пора надрать тебе задницу, Галеев.

Я бью его первым. Сбиваю с толку, не позволив воспользоваться пистолетом.

— Сука! Ты родился с золотой ложкой во рту, ублюдок! А я… У меня никогда ничего не было. Отец алкаш и тупая мать. Без образования, возможностей и принципов!

— Кто помог тебе избавиться от Вайнера? Говори, сволочь! — вцепляюсь в лацканы его пиджака. — Я уговорю Алину возобновить расследование. Тебе больше не удастся ее одурачить. Отвечай.

Он такой беспомощный… Из его глаз струится возбужденный блеск, грудь тяжело вздымается… Где та циничная сволочь, привыкшая брать от жизни все? Нет ее, испарилась… Интересно, почему Алина не догадалась проверить его? Или за смертью Михаила стояли другие олигархи, а Егор служил пешкой?

Немного расслаблюсь, поверив его обманчивой слабости, и… Получаю удар в челюсть… Падаю на спину, загребаю сухие листья, укрывающие дорожку сквера плотным ковром. Бросаю их ему в лицо, хватаясь за единственную возможность дезориентировать.

— Признайся, это ты все подстроил? Не зря ты выбрал ее в качестве жертвы! Говори! — ору я, наблюдая, как он отстегивает кобуру.

А потом раздается выстрел…

Егор падает навзничь, хватаясь за бедро…