Плохая жена. Цена свободы

Глава 36

Алина.

— Какой еще отпуск, Евсеева? — хмурится наш заведующий. — Федоров и Симаков все просрут. Как я без тебя, Алин? Ты же никогда не уезжала дольше, чем на три дня? Ну… Возьми еще отгул, а потом… Как наши ребятки без тебя?

— Дедушка болеет, — прочистив горло, произношу я. — Я не могу больше так работать, Анатолий Сергеевич. Я… Я устала.

Зареванная, бледная, я выгляжу жалкой… Видит бог, мне потребовалась недюжинная решимость, чтобы послать Давида… Отказаться от того, кого больше всех на свете люблю… Он потом поймет, для чего я сделала это… Обязательно поймет и не осудит…

Не могу я ставить свои интересы выше здравого смысла… Любовь, влечение, планы… Плевать на все это, если нам двоим угрожает опасность. И правду ему говорить — такой себе план… Давид молодой, порывистый мужчина. Избалованный, привыкший получать желаемое… И пока он хочет меня… Вопреки опасности и препятствиям. Вопреки всему…

Конечно, расстаться со мной добровольно он не захочет. Пойдет напролом, наломает дров…

А я жить хочу… Спокойно и… Нет, счастливо я вряд ли смогу. Но спокойно — меня тоже устроит.

— Анатолий Сергеевич, я возьму отпуск. Мне нужно уехать, понимаете?

— Дома проблемы, Алин? Побитая ходишь, заплаканная… Прости, что лезу, но… — вздыхает он, покручивая в руках ручку.

— Да. Отпустите. Мне нужно их решить.

— Хорошо, дорогая. Пиши заявление. Завтра тогда может отчаливать… Удачи тебе.

Хороший он мужик, правильный… И Божедомку нашу любит.

Вылетаю из его кабинета и спешу позвонить дедуле. Закрываю дверь ординаторской и приваливаюсь к подоконнику.

За окном осень… Монотонно бьет по отливам дождь, желтеет трава, деревья словно в молитве тянут черные ветви к небу… Невыносимо грустно… Одиноко, горько, холодно… Понимаю, что сделала все правильно, и не могу отпустить его… Люблю до чертиков. Люблю Даву…

— Дедулечка, привет, родной.

— Алинка моя, привет. Не грустишь там?

— Ну… Есть немного. Я в отпуск ушла. Собираюсь к тебе приехать, погостить. Пустишь?

— Охо-хо. Вот это новости. Конечно. Что-то стряслось?

— Нет. Или да… Разводиться собираюсь. Поеду сначала в Москву, к адвокату. А оттуда уже к тебе.

— Слава богу. Я рад, внучка. Давно пора избавиться от этих узурпаторов. Пусть дом себе оставляют, а остальное… Надеюсь, адвокат найдет способы тебе помочь. И даже если нет, то… Ничего страшного, проживем. Продала завод?

— Да. Новый директор уже приступил к работе. Деньги получу в конце месяца, когда юристы закончат с оформлением документов. Половина будет на счетах Егора, будь он неладен…

— Черт, как же так? Ладно, дочка, занимайся. Я жду тебя, милая.

Квартиру я… почти нашла. Василиса договорилась с хозяином, я могу прямо сегодня въехать. Правда, никакой утвари в ней нет — посуды, постельного белья. Но это меня не печалит — до отъезда в Москву я успею обзавестись всем необходимым.

— Васька, я готова, — вздыхаю в динамик. — Чемоданы в багажнике, я в отпуске.

— Отлично, моя девочка. Заезжай за ключами, договор я приготовила. Оплатишь и… Можешь наслаждаться одиночеством.

Если бы только им можно было наслаждаться… Еду к Василисе в офис, поглядывая на экран смартфона. Расплываюсь в улыбке, видя отправленную дедушкой фотку.

«Ждем с Байкалом нашу девочку».

Сдал он сильно… И пес старый, почти слепой… Господи, они ведь все, что у меня есть… Только дедуле я нужна. Давид больше ничего не писал… Надеюсь, что смирился с моим решением. Отпустил… А скоро и забудет.

— Привет, Василиса. Я готова, — выпаливаю, врываясь к ней в офис. Риелторы поднимают головы, поздоровавшись со мной.

— Как ты, детка? Все норм или…

— Терпимо все, Вась. Я… рассталась с Давидом, выгнала его сегодня… — сглатываю, отводя взор и сосредоточиваясь на бумагах.

— Правильно сделала. Я слышала, что отец его жены приезжает сюда. Хочет поздравить зятя с приобретением завода. Как вы ни старались утаить от общественности факт продажи, а они…

— Господи… Какая я молодец, что обезопасила нас. Я завтра улетаю в Москву. А потом проведаю дедушку.

— Ну и молодец. Держи ключи, Алин. Надеюсь, успеешь устроиться до отъезда.

— Постараюсь.

Ваське не терпится расспросить меня о Давиде, но я выдумываю причину поскорее убежать… Не хочу плакать при ней. Я весь день терпела… Оперировала людей, отбрасывая дурные мысли. Сосредоточивалась на ответственности за человеческую жизнь и здоровье. Убеждала себя, что нужна… Я приношу пользу, значит, нужна людям?

Добираюсь до квартиры быстро. Вытаскиваю чемодан из багажника и поднимаюсь в квартиру. Здесь пахнет чистотой и новой мебелью. Приветливо гудит холодильник, от порывов ветра шелестят жалюзи. Сбрасываю обувь и прохожу в кухню… Пусто, одиноко… Даже чашки нет, чтобы выпить воды…

Опускаюсь на табурет и закрываю лицо ладонями… Ощущение, будто я умерла. Снова… Почему смерти всегда предшествует любовь? Она вспыхивает в сердце, а потом сжигает его дотла… Ничего, кроме черного, зловонного пепла не остается… Горечь, яд, разочарование…

Опустошение — пожалуй, его сейчас больше… И дичайшее одиночество…

Мне слишком знакомы эти чувства, чтобы удивляться. Я все это уже переживала. Значит, скоро все пройдет… Сердце наспех зарубцуется, а я научусь видеть красоту вокруг…

А пока… Стираю с щек жгучие слезы, глядя на свинцовые, повисшие над городом тучи…