Плохая жена. Цена свободы

Глава 31

Алина.

Что с ним случилось, не понимаю? Я всегда была нелюбимой и навязанной женой… Канючила, умоляла его жениться… Подписала дурацкий договор, желая заполучить Егора любой ценой…

А теперь он стоит, как гора. Злой, напряженный, опасный… Я ни черта не понимаю, что от него ждать?

Раньше я была уверена, что насквозь его вижу… Могу предугадать поступки, почувствовать настроение, снять напряжение правильными словами, утешить… Если мне что-то нужно было от Егора, я знала, как добиться желаемого… И получала все, кроме любви и развода…

— Егор… Ты пожалеешь… Отойди от меня, прекрати, ты… Попробуй только коснуться меня хоть…

— А почему нет, милая женушка? — шипит он, расстегивая ремень брюк. — Накувыркалась со своим миллиардером? И как он?

— Не твое дело! Я не лезу в твою постель два года! Не таскаюсь к твоим любовницам, не устраиваю скандалов!

Страх скручивает нутро… Он здоровый, высокий… Такой легко сломает мою шейку… Ему даже стараться не потребуется…

— Я же сказал, что ты мне нужна, Аля… Попросил тебя подумать, дать мне шанс… — дрожащим шепотом произносит он. — Я в машине тебе говорил, что жалею о том, как вел себя…

— А потом ты сказал, что врал! Евсеев, я устала от тебя… От смены твоего настроения, от ужаса, творящегося в доме… Когда ты найдешь в себе силы признать, что нам не по пути, и свалишь?!

— Никогда, — хрипло шепчет он, демонстративно дергая ремень брюк. — Ты меня купила, помнишь? Я твой муж… Любимый, желанный… Ну, давай же, проси что хочешь. Помнишь, как уговаривала себя трахнуть? В красивое белье наряжалась, жопой крутила… А теперь я готов принять тебя даже после другого…

Он обезумел, мамочки… Что с ним творится? Бледный, сосредоточенный, с обострившимися от возбуждения и злости чертами, Егор наступает на меня, раздеваясь на ходу. Расстегивает пуговицы рубашки, тянет молнию брюк…

— Нет. Не приближайся ко мне, Егор. Я не хочу… Я не буду с тобой спать. Больше никогда. После всей этой грязи, после…

— Я мужик, Аля. Мужчина, самец. Мне можно. А вот ты совершила роковую ошибку… И заплатишь за это…

Озираюсь по сторонам в поисках чего-то тяжелого… Я не позволю ему ко мне прикоснуться. Никогда!

— Ну… Женушка моя, чего ты прячешься? Ты же всегда хотела меня… Плакала, умоляла сделать тебе ребенка. Давидушку тоже просила?

— Замолчи! И приди уже в себя, Егор! Между нами больше не будет ничего… Я решу с разводом, я…

— Оставишь все мне?

Вжимаюсь в стену, задевая локтем трюмо со стеклянной дверкой. Намеренно толкаю его, захлебываясь слезами. Я умру, но не позволю ему меня трогать… Он прав — раньше я просила, хотела этого… Искала причины его пренебрежения в себе. А теперь все… Я только Давида… Принадлежу ему…

— Ах, ты же сучка! Иди сюда!

— Отстань. Не трогай меня!

Егор хватает меня за руки, подминает под себя и снова бьет по лицу… Во рту разливается металлический привкус крови, слезы застилают глаза… Я не смогу противостоять, больше нет… Морщусь от боли, чувствуя на бедрах его мерзкие руки…

Никогда не прощу ему этого… Никогда… И себе тоже…

— Нет, нет… Я не хочу… Умоляю, не трогай, — ору что есть силы. — Помогите!

В двери оглушительно стучат… Егор отступает. Приходит в себя, натягивая штаны и нехотя отпирая дверь матери.

— Ты что тут устроил, идиот? Она же заяву на тебя напишет! Зачем… Господи, что ты с ней сделал? Сынок…

— Отвали, мам… Не лезь под горячую руку, без тебя тошно…

Я ничего не могу вымолвить. Рыдаю и натягиваю белье, которое он успел с меня стащить, растираю кровь по лицу, испытывая облегчение… Ей-богу, я бы не пережила… Не смогла молчать и смотреть Давиду в глаза…

Плачу так горько, что на шум прибегает Надька…

— Боже… У нее не рожа, а фарш. Что теперь делать? Его-ор! Может, надо ее добить и закопать в огороде? Она же молчать не будет… Что теперь делать? — на полном серьезе спрашивает она брата.

— Свалите отсюда обе! — рычит он. — Сам разберусь со своей женой.

— Я… Я уеду, я… Только не трогай больше…

Он нервно выдыхает, остервенело запускает пальцы в волосы. Расхаживает по комнате, наступая на осколки стекла… Они противно хрустят под подошвами его ботинок… Повисает напряженная тишина, прерываемая нашим дыханием и моими всхлипываниями…

— Прости, Аль… Я не хотел… Я…

Жалкий… Какой же он жалкий! Испуганный, растерянный, бледный… Боится за свою шкуру, вот и все! Известный бизнесмен, красавец, меценат… И посмел поднять руку на жену! Он боится не меня потерять, а репутацию…

Поднимаюсь, поправляю одежду, ступаю по стеклу, опасливо поглядывая на мужа… Ненавижу его… И никогда не прощу…

Свекрови и Надьки след простыл. Егор не обращает на меня внимания, молчит… Смотрит в окно, сложив на груди руки…

Подхватываю сумочку, юркаю в коридор и лишь тогда облегченно выдыхаю… Скрываюсь в дверях своей комнаты, запираюсь и приваливаюсь к стене. Дрожу от переполняющих меня чувств и замираю, обхватив плечи… Смотрю в одну точку сквозь пелену слез… Не верю, что все это случилось со мной… Пульс бьет в виски, дрожь разливается по телу… Накрывает паника… Мечусь по комнате, часто дышу, зябко обнимаю плечи в надежде согреться… Я в безопасности, в безопасности… Медленно прихожу в себя, усмиряю дыхание…

Меня свекровь спасла. Выходит, так? Если бы она не помешала Егору, я…

— Мамочка… Где же ты? Папа? Почему вас нет рядом, когда вы нужны? Дедулечка, я не могу тебе позвонить, прости…

Ложусь на край кровати и поджимаю ноги… И в это момент в сумке оживает смартфон…