Плохая жена. Цена свободы

Глава 12

Алина.

— Я брошу, дядя Олег. Обязательно… — шепчу, устремляя взгляд в даль.

Река волнуется, темнеет, камыши шепчутся, будто уговаривая меня поверить старику… Неподалеку проходит груженная баржа, кричат чайки. Ветер несет с реки ароматы свежей зелени и разгоряченных на солнце камней.

— Идите купаться. Проверь, как там мой домик? Стоит? И на пастбище надо бы сходить… Я старый стал, Алинка. Не побегаю уже…

— И сеновал есть? — улыбаюсь я, бросая взгляд на Давида.

Он расстегнул ворот рубашки, обнажив крепкую, с темными волосками грудь. Носит ящики с ягодами и кивает, слушая рассказы тети Ани.

— Есть, дочка… Алинка, ты нам с Аней, как дочь. Я помру, и никто не вразумит тебя. Ну, чего ты ждешь? Молодость проходит… Бросай этого урода, начинай с нуля.

— Дядя Олег, я боюсь… Не поверишь, я… Дело даже не в имуществе.

— Не ври хотя бы мне. Мише уже плевать на все, понимаешь. Он в могиле. Поговори с мужем, Алин… По-хорошему. Может, он согласится отдать тебе хотя бы завод? Ну пускай оставит себе этот чертов дом, конюшню, помещения… Завод ему не нужен, он же…

Может, правда, поговорить? Но как? Мы не общаемся два с половиной года…

«Алин, подай соль».

«Завтра я уезжаю, буду в понедельник».

«Ты помнишь, что приезжают Галеевы?».

Наше общение свелось к необходимому минимуму. Егор перестал интересоваться моим самочувствием, настроением, планами на вечер… Мы чужие в самом прямом смысле этого слова.

— Завод ему точно не нужен. Теперь поздно говорить об этом, дядя Олег. Он продается, а деньги осядут на расчетный счет предприятия. Мы оба владельцы, так что…

— Толковый мужик этот Давид, — огладив седые, редкие усы, протягивает Тимофеевич. — Женат?

— Да, — прочистив горло, отвечаю я.

— А смотрит на тебя так, словно не женат.

— Он ходок, дядя Олег. Гуляка. О нем знаете, какие слухи ходят? Если хотите, можете в интернете…

— Да не стану я этого делать. И ты людей не суди по интернету. Иди есть, Алинка. Аня пирог испекла, я кабачки пожарил, с чесночком, как ты любишь. Тебе дать что-нибудь из одежды? Попроще? Накупят своих брендов и едут в деревню… А у нас тут навоз, между прочим.

— Да ладно тебе… Какие у меня бренды?

Я все равно соглашаюсь принять линялую, выглаженную и аккуратно сложенную футболку дяди Олега. Может, Давид прекратит ТАК на меня смотреть?

— Мойте руки, дорогие гости. Алиночка, сходите на пастбище?

— Это далеко? — интересуется Давид, потирая руки.

Выглядит он довольным. Даже счастливым… Вероятно, для искушенного заграничными курортами мажора, старенький, деревенский дом, озеро и бескрайняя степь — экзотика…

И кабачки он ест с таким удовольствием, словно ему подают устриц или лобстеров.

— Ничего вкуснее не ел. А это что?

— Мамалыга. Неужели, никогда не ел? У нас много кукурузы.

— А вы женаты, Давид? — непринужденно спрашивает Анна Алексеевна.

— Да, — коротко отвечает он. Накладывает в тарелку побольше салата из помидоров и огурцов, заправленного сметаной, наивно решив, что допрос закончен.

Но Анна Алексеевна не собирается сдаваться…

— А детишки у вас есть? Сколько вам? Сорок или…

— Тридцать два.

— Выглядите старше. Такой… босс. Так а с детками что?

— У меня их нет. А у вас сколько детей? Они вам помогают? — пытается он переключить ее внимание.

— Есть сын. Он в Москве живет, видимся редко. Эх… Вашей жене записать на листочке рецепт мамалыги? Будет вам готовить и…

— Не нужно, спасибо. У нас есть домашний персонал.

— А дом у вас большой?

Дядя Олег хитро улыбается и не думая останавливать жену. Ему нравится, как Давид реагирует… Он само спокойствие. В нем нет ни капли раздражения или удивления…

— Тысяча квадратных метров.

— Матерь Божья, прямо как у нашей Алиночки… Нет, у нее больше. Только дом — это не метры, вы же знаете? Вы счастливы с женой?

— Да, — односложно отвечает он.

— Пойду чайник поставлю, — поднимаюсь я.

Не выдержала, дура… Господи, почему я так реагирую? Он меня задевает… Пробуждает давно похороненные чувства и спящую до поры боль… Ни черта у меня не получилось стать бесчувственной… Как ни старалась…

— Давайте выпьем чаю, а вы с Алиночкой отнесете парням обед. Давид, вы не против посмотреть на наших лошадок? У нас и овцы есть, и коровы… Так и выживаем, — вздыхает она, а я ловлю на себе пристальный взгляд Галеева…

— Не против. А мне можно одолжить у вас такую же футболку? — неожиданно спрашивает он.

— Идем, сынок. Такого добра у меня хоть отбавляй. Сымай рубашку, Аня простирнет.

— Спасибо вам, но стирать не надо. Она не успеет высохнуть до нашего отъезда.

— Так вы ночуете у нас, ты не знал?

— Олег Тимофеевич, я не говорила, что мы останемся ночевать.

— Это я говорю. На станции обвал песчаной скалы. Разбирать завал будут до утра. Мне Юрец сообщил, его поле граничит с трассой. Можете зайти в свои интернеты и проверить.

Черт… И где он будет спать? Олег Тимофеевич не посмеет предложить гостю мою комнату…