Плохая жена. Цена свободы

Глава 22

Давид.

В гостинице на удивление шумно… Поднимаюсь по ступенькам крыльца, прислушиваясь к льющейся из ресторана музыке, смеху, звону бокалов.

— У нас банкет сегодня, — отвечает на мой немой вопрос хостес. — Желаете поужинать на террасе? Правое крыло свободно. Да и людей там мало…

— Пожалуй, да. Я только схожу за женой.

Морщусь, представляя выражение лица Ольги. Напрягаюсь так, что сводит мышцы… Вроде бы пора привыкнуть ко всему… Однако, никак не получается…

В номере витают запахи сигаретного дыма. Из комнаты доносится музыка — обычная, популярная попса. Не разуваюсь, собираясь позвать ее на ужин. Стучусь в приоткрытую дверь, не желая ее пугать…

— О! Явился блудливый муж? — расплывается в презрительной улыбке она. — А чего отпустил свою курицу домой? Я думала, вы продолжите в номере или…

Она выглядит нездоровой… Бледной, осунувшейся. Скорее всего, лежала весь день на кровати, курила, ни черта не ела…

Мне бы поставить точку в наших отношениях, но… Сначала нужно все уладить с Филатовым. Либо признаться, что никакой измены с моей стороны не было, и рассказать о похождениях его ненаглядной дочери, либо…

Послать их всех к черту и уехать из страны…

— Идем в ресторан, поужинаем. Я чертовски проголодался.

— А-а… Не было времени поесть? И как она тебе, эта баба? Она же старше тебя, Дава. А я молодая, красивая…

Ольга обольстительно сбрасывает лямку атласной пижамы, обнажая грудь. Выглядит жалко. Мне стыдно за нее… Ольга — гремучая смесь отчаяния, нелюбви и женской обиды… Мстительности, тихой ярости, растущего внутри с каждым днем бессилия. Ну, правда… Она все испробовала. Угрожала, пыталась соблазнить, кричала, плакала, заставляла…

А теперь… Осталось бессилие. Его кислота пропитала все в ней — сердце, душу, разум… И оно упорно рвется наружу через поры, показывая всем, что она испытывает.

— Оль, одевайся, пожалуйста. Ты ела что-нибудь? А я расскажу, как прошел мой день, — произношу беспристрастно.

— Ну, надо же… Неужели, она не дала?

— А ты ревнуешь? Хотя, нет… Мне все это кажется. Твои избранники куда лучше меня — умнее и мускулистее. И не такие недоделанные, как я. Я все правильно повторил? Ничего не упустил?

Она стыдливо отводит взгляд, понимая, что ей лучше заткнуться.

— Я… Я сейчас оденусь, Давид, — сползает с кровати она. — Ты прав, я не обедала. Выпила чуток, — бросает она, покосившись на недопитую бутылку красного вина.

Присаживаюсь на пуф в прихожей, прислушиваясь к доносящимся из ее спальни звукам — шагам и шорохам, всплескам льющейся воды. Кошмар просто… Вся эта жизнь и бесправие, которое я выбрал, женившись на ней…

— Я готова, — выплывает из спальни Ольга.

Она в простых джинсах и белой футболке. Волосы мокрые, без макияжа. Я распахиваю дверь, выхожу в коридор первым.

— На Егора покушались, — произношу, желая отвлечь ее от разговоров обо мне и Алине. — Мы оказались неподалеку от места происшествия.

— Мы — это… — цокает она языком, нажимая кнопку лифта.

— Алина и я. И моя личная жизнь тебя не касается. Ты утратила право что-либо высказывать мне, женушка. Я сниму квартиру здесь, в городе. Ты вернешься в Москву и поговоришь с отцом. Расскажешь ему правду о нашем браке. О своих изменах и…

— Давид, послушай, я прошу тебя, родной… — пылко выпаливает она, вцепляясь в мой локоть.

— Нет, это ты послушай… Хватит пытаться оживить мертвого осла! Или коня… Да черт с ним. Нам нужно перешагнуть через все это и жить дальше.

Выходим из лифта, садимся за дальний столик в правом крыле ресторана. Пианистка в ярко-синем платье, усыпанном стразами, играет джаз. Чернокожий солист в белой шляпе и таком же белоснежном костюме поет.

Ольга заказывает рыбу на гриле и салат, я отдаю предпочтение мясу и закускам.

— И кофе принесите, — просит она официантку, захлопывая папку меню. — Дава, так что там с Егором? Уже известно, кто это?

— Нет… история мутная. В его машину поместили взрывное устройство. Он выжил, несмотря на взрыв. Насколько я понял, он был довольно слабый. Возможно, Евсеева хотели припугнуть или оставить на место.

— Может, он все сам придумал? Давид, а ты не думаешь, что Евсеев приревновал тебя к своей женушке? И все эти слухи про них и… И их отношения — блеф? Они ведь могут быть любящей семьей?

Стискиваю зубы, вспоминая, как Егор нежно поглаживал Алину по запястью, смотрел в глаза, шептал нежности… Нет, так по-идиотски он бы не поступил…

— Нет, он слишком любит жизнь, чтобы так рисковать. Да и внимание жены он может привлечь другим способом. Оля, я запрещаю себе высказываться об Алине неуважительно. Ты меня поняла?

Прожигаю в ней дыру взглядом, добиваясь согласия. Она поджимает губы, отводит взор, неравно постукивает пальцами по столу и… выпаливает, как на духу:

— Мне плевать на нее, Давид. Вы все равно не будете вместе. Никогда. И дело даже не в тебе и твоих высокопарных разговорах о моих изменах. Дело не в нас… Разве ты не знаешь, что она не может развестись? Она никогда не уйдет от него. Будет все терпеть, чтобы сохранить имущество и активы. По условиям брачного договора она…

— А тебе это откуда известно? — хмурюсь я. — Не помню, чтобы обсуждал семью Евсеевых с тобой.

— Попросила папочку узнать про нее все. И успокоилась. Даже выпила немного, чтобы отметить. Так что… Тебе незачем бросать меня. Точно не из-за нее.

— Я сделаю это ради себя, Оль.