Плохая жена. Цена свободы

Глава 11

Алина.

Я бессовестно лгу… Армен знает, кто я… Он знал моего отца и прекрасно знает Тимофеевича. И мужа моего… Вернее, того, чья фамилия стоит в графе «семейное положение».

Наверное, в городе нет ни одного человека, считающего наш с Егором брак счастливым. Его частенько видят с другими женщинами…

Он бесстыдно обедает с ними в ресторанах, катает по городу на кабриолете, сорит деньгами…

Его ухаживания мало похожи на щедрость — скорее, это подачка… Такие методы подойдут для «тарелочниц»… Никаких машин и бриллиантов, квартир и курортов.

И все знают… Сначала меня тыкали носом, как нерадивого, глупого котенка.

«Алиночка, я хотела промолчать, но… Тут такое дело… Я видела Егора выходящим из крутого отеля».

Ресторана, клуба, бара, магазина… Да, в особенных случаях Егор дарит своим девкам сертификаты на покупку нижнего белья или одежды.

Я лишь глупо моргала, слушая, как посторонний человек «открывает» мне глаза. Объясняла, что «люблю его, дурака, жить не могу и прочее бла бла».

А потом мне стало все равно…

Я утратила последнюю и единственную надежду стать счастливой… Десятки гинекологов пожимали плечами, не понимая, почему я не могу производить яйцеклетки? Их не было… Я горстями принимала таблетки, ездила на курорты, консультировалась с зарубежными специалистами, но…

Никакая стимуляция не помогала. Я опустила руки и поплыла по течению, срастаясь с навешанным на меня ярлыком плохой жены…

Разве хорошая не родила бы?

Не прогнала любовниц и не заставила мужа вести себя прилично?

Меня устраивало быть плохой, понимаете? Не было сил бороться с окружающим мнением и собственным бессилием…

И теперь нет сил…

Противостоять наполненному огнем взгляду, касаниям сильных рук, теплу нежных губ… Кажется, ниже мне падать просто некуда…

— Не бойся, Алина… Михайловна. Все будет хорошо, — отступает от меня Давид.

Помогает мужикам погрузить ящики с фруктами, садится на переднее сиденье.

— Мы разве не все купили? Я рано уселся? — улыбается он.

— Нет, — прочистив горло, отвечаю я. — Тимофеевич и за это будет ругать.

Сажусь за руль, надеваю солнечные очки и мчусь по пустой, ведущей в поселок трассе.

Давид по-хозяйски открывает панорамное окно на крыше. Меня затапливает радость… Тихая, по-детски искренняя. Я успела позабыть, что могу ТАК чувствовать мир… Впитывать синеву неба и виднеющегося вдали озера, изумрудную зелень елей, желтизну отвесных скал и колышущихся полей…

Дышу. Чувствую… Ни черта о нем не знаю, но рядом с ним мне хорошо. Какой он человек на самом деле? Что скрывает, чем живет? Сейчас мне все равно… Плевать на это. Мы никогда не будем вместе, стоит ли мечтать?

— Алинка приехала, — ворчит Олег Тимофеевич, опираясь на трость и ковыляя. Обнимает меня за плечи, целует в щеку. — Детка моя… думал, помру и не попрощаемся. А вы… — прищуривается он. — Катаракта, мать ее за ногу… Ни черта не вижу вас.

— Здравствуйте, Олег Тимофеевич. Меня зовут Давид Галеев, я…

— Дядя Олег, мы продаем завод Давиду.

— Черт бы вас побрал, вот что я скажу. И что вы хотите там поставить? Торговый центр? Один уже взялся за гуж… Развалил все к чертям, — взмахивает рукой он. — Нюра! Алиночка приехала. Собирай на стол. Опять привезла дары. Просил же…

У Тимофеевича хороший дом из закаленного кирпича. Немного старомодный, с большими, деревянными окнами и крышей из натуральной черепицы. Стены увиты плющом. Позади дома пастбище и поле, дорожка, ведущая через лес к озеру…

Я люблю у него гостить. Бегать купаться, загорать, писать картины, наблюдая за небом с чердака.

— Олег Тимофеевич, я хочу возобновить работу всех цехов, — спешит оправдаться Давид. — Я… Я технарь, физик, математик, немного химик. Меня мало волнуют торговые площадки. Или как вы там сказали — торговые центры? Я люблю производить, создавать.

Для больного Тимофеич топает слишком бодро. Мы едва за ним поспеваем. Давид носит в кухню ящики с ягодами, Анна Алексеевна охает и всплескивает руками…

— Олег, ты же так малины хотел. Сварю завтра варенье. Алиночка, Давид, проходите. Я испекла шарлотку. Парни с завода сказали, что вы едете, мы тут… Бегом на кухню, чтобы все успеть.

Давид с ящиком входит в дом. Анна тараторит, на ходу прогоняя надоедливого щенка, вертящегося под ногами.

— В конюшню прибилась беременная сука. Вот… Теперь у нас четыре щенка, — улыбается дядя Олег. — Хороший мужик, Алин.

— Ты ничего не знаешь о нем, дядюшка Олег. Он может прикидываться хорошим. Это на вид он… — прикусываю язык я.

— Не знаю… Я как-то чувствую его, что ли… Дочка, когда ты уже оживешь? Больно на тебя смотреть. Бросай все и… Тебе ничего не останется после развода? Совсем нет?

— Нет, Тимофеич. Я миллион раз консультировалась, и все адвокаты сказали, что кабальным мой договор не назовешь.

— Они все куплены. Я уверен, что должна быть лазейка. И даже если ее нет — бросай все и начинай с нуля.