Плохая жена. Цена свободы

Глава 29

Алина.

Мы заснули на рассвете… Говорили, говорили… Рассказывали о сокровенном и трахались, как ненормальные…

Давид уснул первым. Перебирал мои волосы, непрерывно шепча, какие они длинные и красивые…

И как он мечтал прикоснуться к ним… А потом тишину комнаты нарушило его протяжное дыхание. Я лежала на его груди, слушая сердцебиение, и не шевелилась. Боялась прогнать повисшее в воздухе очарование нашей первой ночи…

А потом сдалась усталости…

— Алинка, уже невыносимо поздно, — касается моей щеки Давид.

— Ой… Уже… Целых восемь утра. Действительно, поздно… Если ты не против, я приготовлю тебе завтрак, — заливаюсь румянцем я.

Приподнимаюсь на локтях, открывая взору груди с потемневшими, истерзанными его губами, сосками…

— Хочу… И тебя, и завтрак. Тебе не нужно не работу?

— Сегодня еще нет, но… Я хочу съехать из дома, Давид. Снять квартиру недалеко от больницы. Не могу больше их видеть…

Дава молчит. Гладит меня по лицу и протяжно вздыхает, отводя взор…

— Я не сплю с ним, — произношу хрипло. — Два года уже… Даже больше.

— Аль, я не просил ответа.

— Но тебе же это неприятно. Ты…

— Я знал, на что шел, связавшись с замужней, — тихо произносит он, поглаживая меня по голове.

Боже, он ведь прав… Я замужняя. Жена чужого мужчины, кого до смерти любила… Мечтала быть его женой, окрутить его, захомутать… А теперь мечты стали другими… Я хочу стать свободной.

— Я планирую встретиться с Марковым, — выдыхаю я. — Он самый крутой адвокат.

— Слышал о нем… Можем поехать к нему вместе, если хочешь. Он в Москве?

— Да. Но сначала я планировала завершить нашу сделку. Мне отписались сотрудники. Они закроют долги по зарплате и налогам на следующей неделе.

— Алинка, если ты не прекратишь болтать, окажешься снова подо мной… — крепко обнимает меня Давид.

— Иду готовить завтрак. А потом… Я не против оказаться под тобой или… на тебе, — обольстительно произношу я, выскальзывая из кухни.

Давид расхаживает по комнате голым. Говорит по телефону, отдавая поручения подчиненным и разруливая вопросы в московском филиале.

Такой серьезный, строгий… Внутри все сжимается, когда я думаю о разлуке… Он не предложил переехать к нему… И не сказал, что любит, хоть я этого и не ждала…

— Макар, реши это вопрос. Вывернись, сбей цену, но… Блять… Потерять такого заказчика — преступление. Нет, ты не прав…

Не могу оторвать от него взгляда… Такой строгий, важный… Сосредоточенный, непримиримый. Циничный — так о нем думают все. Бесчеловечный… И такие, красноречивые эпитеты, посвященные Галееву, я тоже встречала.

Знали бы все они, каким он может быть нежным… Страстным до безумия, отзывчивым…

Голый миллиардер расхаживает по комнате, как лев в клетке.

Ругает какого-то Макара, дает указания…

Усилием воли заставляю себя принять душ и заняться завтраком…

Собираю волосы в высокий пучок и надеваю чистую футболку Давида… Надо бы хоть какую-то одежду привезти сюда… Если он, конечно, позволит.

К моему удивлению, в холодильнике есть продукты… Яйца, ветчина, сыр, зелень… Когда он только успел подумать обо всем?

И молотый кофе — самый обычный, из «Пятерочки», тоже имеется. Ставлю турку на плиту, вынимаю сковороду…

Пока омлет готовится, касаюсь дрожащими пальцами экрана смартфона…

«У тебя ничего не получится, милая женушка. Твой Галеев — тот еще мудак. В прошлом году он обрюхатил какую-то девчонку и бросил ее. Только она была молодой, не то что ты! Ты ему надоешь через неделю! Зачем ему бабки под сорок!»

Муженька не по-детски прет… Сердце замирает и сжимается до размеров горошины… Значит, я не первая, с кем он изменяет Ольге? Я думала, что ему было… Непросто? А вот и нет… Он с первого дня хотел затащить меня в койку, сделать своей… Может, он просто привык делать все, что хочет? Господи… Когда же Егор прекратит меня доставать?

Я уже влюбилась… Что бы ни было в прошлом, я люблю Давида… И прекрасно понимаю, что наша связь не надолго…

— Ты чего такая напряженная? — входит он в кухню.

Улыбается, промокая волосы полотенцем.

— Это правда, что в прошлом году ты бросил беременную женщину? От тебя…

— Не разочаровывай меня, Аль, — холодно отвечает Давид.

На его щеках обостряются желваки, взгляд прищуривается. Он отбрасывает полотенце и молча наливает себе кофе…

— Дава, скажи… Я ничего о тебе не знаю.

— Как не знаешь? Ты как раз таки и знаешь, какой я на самом деле… И это все ложь… Гнусная, придуманная этой телкой. Где ты это прочитала? И зачем ты снова копаешься в дерьме? Я известный человек, пойми! И меня не станут жалеть или любить. Любого бомжа людям жальче, чем меня. По их мнению, я вор, циник и мерзавец. Ничтожество, ни на что не способный, зажравшийся и купающийся в деньгах мудак! Если я умру, общественность будет аплодировать. Если заболею — тоже… Никто не любит успешных и умных, Аль… И тебя не будут любить, потому что ты…

— Плохая жена?

— Да. Пока была хорошей и всепрощающей, любили и жалели. Восхищались, понимали, сострадали… А стоит тебе хоть раз в жизни выбрать себя — всё! Тебя раскатают осуждением как катком.

— Расскажи, Давид, — взмаливаюсь я. — Я хочу знать все. Пожалуйста… Хочу быть готовой к расспросам и не удивляться. Не выглядеть шокированной…

Дава немного успокаивается. Глотает кофе, опершись о кухонную столешницу… Молчит, очевидно, подыскивая слова…

Почему он говорит, что меня не будут любить? Предвидит, что о моем грехе узнают?

— Она хотела стать моей любовницей. Я ей отказал — разгульные девки не в моем вкусе… Она уже тогда была беременна и мечтала повесить на меня своего ребенка. Мне пришлось пугать ее службой безопасности. Даже шантажировать… Девка перешла все границы и повсюду болтала о нашей с ней связи. Об этом прознали журналисты. Я немного подпортил ее репутацию, не спорю… А она пришла на телевидение и выступила, обвинив меня в том, что я бросил ее беременную… А у нас ничего не было.

— Кошмар… Почему нигде нет твоей версии? Правдивой.

— Все затирают ради просмотров и рейтингов. Люди пожалели девку, прислали кучу денег на ее карту… После этого все успокоилось.

— Прости меня, Дава… Я хочу верить только тебе. И я не буду больше читать дурацкие статьи…

— Иди ко мне, Аль… ты мне прямо сейчас нужна.