Пойманы с поличным

Глава 2

Оуэн

Целых одиннадцать минут этот ушастый придурок ничего не делал, только стоял посреди дороги и уставился на меня.

А я ждал, потому что действительно приходилось ждать; обойти было негде, а Гас всё-таки убедил меня не выходить из машины. Так что я полез в Google и выяснил, что рога на этой массивной башке означают, что это самец.

К тому же у него был длинный шрам на задней ноге. Будто этот лось уже повидал жизнь и вышел из неё победителем. Так что, возможно, Гас был прав — не стоит с ним связываться.

В общем, неудивительно, что мой первый день в Мэне начался с лося и полиции. Боюсь даже представить, какие ещё сюрпризы меня ждут.

Парковка была пуста, если не считать несколько грузовиков Hebert Timber и три полицейские машины. Да, три. Похоже, весь личный состав полиции Лавелла. Как будто в этом городе больше заняться нечем.

Я распахнул дверцу, выбрался наружу, потянулся и морально подготовился к тому, во что вот-вот вляпаюсь.

И тут снова зазвонил телефон.

— Ты уже приехал? — без всяких приветствий спросила мама.

— Я только что приехал. Как ты вообще узнала?

Она рассмеялась. Моя мама всегда смеялась, несмотря на всё дерьмо, которое ей пришлось пережить. И даже при моём настроении этот звук немного меня успокоил. Чёрт, как же давно я не слышал этот смех вживую.

— Оуэн Эбер. Ты же сто лет дома не был. Мне уже двое написали, что видели тебя на заправке Pump and Sip в Хартсборо. По их словам, ты заправлял свою иномарку и в девять утра покупал алкоголь.

Господи. Даже банку пива в этом городе нельзя купить, чтобы мама не узнала. Или чтобы кто-нибудь не прокомментировал мою машину.

— Мне тридцать восемь, мама.

— Достаточно взрослый, чтобы купить шесть банок Allagash, да. Но не рановато ли? И к тому же вторник.

Я опустил голову и покачал ею. Чёрт, местная шпионская сеть даже марку пива засекла.

— Я ещё купил вяленую говядину, M&M's с арахисовой пастой и зубную нить. Источники упомянули это в своих отчётах?

— Ну, хоть пиво местное взял. Если бы ты вышел оттуда с Sam Adams, я бы из дома не смогла выйти.

— Я тебя люблю, мама.

— А я по тебе скучала, остряк хренов.

— Мама, — я резко вскинул голову, удивлённый. Моя мама редко ругалась.

— Да ладно, — сказала она, и я почти увидел, как она отмахивается рукой. — Всё нормально. Я теперь живу в гармонии с собой. Читал что-нибудь из Брене Браун? Я тебе дам пару книжек, пока ты тут. Она тебе жизнь изменит, Оуэн.

— У меня нет времени на чтение для души. Я собираюсь работать удалённо на полную ставку и параллельно заниматься продажей бизнеса. — Не говоря уже о том, что всё это самосовершенствование — не по моей части.

— И ещё возиться с шефом Соузой, — съязвила она.

У меня сжался живот. Я остановился в нескольких метрах от входа.

— Откуда ты знаешь?

Она снова рассмеялась — легко, непринуждённо, и это снова немного меня успокоило, несмотря на обстоятельства.

— Я так рада, что ты здесь. Твоим братьям ты нужен. Ты придёшь сегодня на ужин? У тебя уже есть шесть банок пива, с собой принесёшь.

Я тяжело вздохнул.

— Мне нужно обустроиться и понять, как тут всё будет работать. Я по уши в работе по Hebert Timber и по своей основной.

Она протянула задумчивое «угу» с ноткой разочарования.

— Наверное, я узнаю, когда полиция уедет. Как только это произойдёт — заеду, привезу тебе что-нибудь.

И вот по этой причине, дамы и господа, я не люблю маленькие города. Развиваться в них невозможно. Любая детская глупость будет преследовать тебя всю жизнь, а люди будут судить тебя по поступкам твоих родителей.

В этом городе я был просто вторым сыном Митча Эбера. И точка.

Я здесь не человек. Я — архетип. Умный брат Эбер. Не самый высокий, не самый спортивный, не тот, кто хотел управлять семейным делом. Каждому из нас при рождении присвоили роль.

Я всегда бунтовал против этих рамок. Даже в детстве этот город казался мне слишком тесным, слишком провинциальным. Я мечтал о широких улицах, о том, чтобы был выбор, куда пойти поесть или что купить, и — о блаженной анонимности.

Когда мама попрощалась, я убрал телефон в карман и огляделся.

Я никогда прежде не заходил в это здание. Переступая порог, я чувствовал себя так, будто предаю всё, что для меня важно, саму свою ценность как личности.

Когда я был ребёнком, штаб-квартира Hebert Timber находилась в старом кирпичном здании на окраине города. Столы стояли вразнобой, у дедушки на столе всегда стояла миска с конфетами. Сзади был ангар, переоборудованный под мастерскую, и огромная парковка для грузовиков и техники.

Выглядело это не шикарно, но именно там я провёл детство, бегая с братьями, устраивая шалости, карабкаясь на технику. Все мои тёплые воспоминания о бизнесе связаны с тем местом.

Лет десять назад отец построил себе новую штаб-квартиру. Вместо того чтобы просто возвести здание, он построил целый комплекс. Несколько зданий, новейшие помещения, включая небольшой ангар и взлётную полосу.

Офисное здание — современное монструозное недоразумение — выглядело совершенно неуместно на фоне деревенского Мэна.

Я заставил себя войти, и, пересекая роскошное фойе, осмотрелся. Интерьер был вычурным, тёмным и давящим. Я невольно хмыкнул, представляя, как отец нанимает дорогостоящего дизайнера из Портленда или Бангора и говорит, что хочет «что-то вроде шикарной юридической фирмы в аду».

Ублюдок.

Деньги, которые он слил на это нелепое сооружение, куда полезнее было бы вложить в городскую библиотеку, школу — да хоть в обновление дорожного знака на въезде в Лавелл, который уже весь выцвел и потрескался.

Но нет, эго отца требовало кампуса. Если потенциальные покупатели не захотят это здание, то его никто не купит. В этой части штата нет ни одной компании, которой бы понадобилось нечто подобное. Особенно такое, что торчит, как бельмо на глазу. И использовать его под что-то другое тоже вряд ли получится.

— Слава богу, ты приехал, — сказал Гас, направляясь ко мне. Он был как ходячая кирпичная стена: тёмно-синяя клетчатая рубашка, джинсы, ботинки. Один и тот же образ с самой школы. Борода у него была густая и дикая, волосы длинноватые, завивались из-под серой шерстяной шапки.

Он обнял меня и хлопнул по спине своей лопатой. В тот момент я снова почувствовал себя щуплым мальчишкой.

И абсолютно неготовым ко всему, что на меня навалилось.

— Рад тебя видеть. Пойдём наверх, поулыбаемся полиции, а потом за работу, а?

Мы поднялись на этаж, где был его кабинет, и пошли по длинному стерильному коридору.

— Тут бардак, — сказал он. — Но я в тебя верю.

Я шёл в ногу с его широкими шагами мимо кабинетов руководства. С трудом сдерживался, чтобы не замедлиться, заметив чёрно-белые фотографии на стенах. Это была единственная вещь, которую они здесь сделали правильно. По мере того как мы продвигались, передо мной возникали лица Эберов — поколение за поколением. Вырубка леса, брёвна на цепях и лошади, сплав дерева по реке.

Ностальгия, нахлынувшая от этих фото, быстро сменилась волной злости. Всё это наследие — в прошлом. Рабочие места исчезли, людей вынудили уехать. Всё потому, что мой тупой отец оказался жадным до безумия. Мне никогда не был интересен семейный бизнес, но я понимал, насколько он важен для нашей семьи и этого города.

Мы прошли мимо нескольких пустых офисов, некоторые выглядели так, будто их грабили. Неудивительно — федералы устроили здесь шмон ещё в прошлом году, и это было до недавних взломов, с которыми возились мои братья.

Гас и Джуд работали с местными агентами, распродавали дорогую мебель, проекционные экраны, почти всю электронику.

Громадный конференц-стол на двадцать человек продать было труднее, но в итоге нашёлся покупатель в Вермонте. Только этот контракт помог оплатить электричество на год вперёд — уже кое-что.

Теперь, где когда-то стоял тот шикарный стол, Гас и его сотрудники сдвинули в кучу пластиковые складные столы. Шеф Соуза поднялся со своего металлического стула, окружённого импровизированной переговорной зоной, и пожал мне руку. Двое его офицеров тоже встали, вежливо кивнув мне.

— Знаменитый Оуэн Эбер, — сказал Соуза, с зубочисткой за щекой. — Из самого Бостона приехал, значит? А я-то думал, что вы будете здесь полчаса назад.

Я внутренне напрягся, но постарался сохранить нейтральное выражение лица.

— Я приехал бы раньше, но меня задержал лось.

Он рассмеялся.

— Наверное, засранец понял, что ты не местный. Решил прикольнуться, ага?

Смахнув раздражение, я скрипнул зубами и опустился в стул рядом с Гасом. Открыл портфель, достал блокнот и ручку. Выпрямился, сосредоточившись на шефе. Это было дело. И у меня не было ни времени, ни желания тратить его на болтовню с этим болваном.

Шеф Соуза был неотъемлемой частью Лавелла с тех пор, как я себя помню. Улыбчивый, добродушный, и, хотя немного ленивый, свою работу знал. У него были густые седые волосы и усы в стиле Магнума, которыми он явно гордился. Его часто можно было встретить в местной забегаловке за кружкой пива в компании людей, которых он сам же и арестовывал.

Несколько минут он разглагольствовал про рост преступности, Hebert Timber и о том, как раньше Лавелл был безопасным местом. Подтекст был очевиден — всё пошло к чёрту, когда мой отец решил стать преступником.

Я молчал, давая ему выговориться. Гас, слава богу, тоже. Лучше дать ему всё сказать и пусть убирается.

— Мы хотим помочь, — сказал шеф, облокотившись на стол, с лицом, полным фальшивого сочувствия. — Очевидно, вы всё ещё разгребаете то, что оставил после себя ваш отец. Я могу выделить офицера, чтобы периодически патрулировал здесь.

— В этом нет необходимости, — вежливо ответил Гас, выпрямившись в кресле рядом со мной. — Здесь уже не так людно, как раньше, но мы справляемся.

Последнее, что нам нужно, — это чтобы полиция дышала нам в затылок. Если мы хотели продать это место, предстояли очень напряжённые недели. Как только я вникну в финансовую отчётность, понятия не имею, что обнаружу и полиция в тот момент мне точно не нужна.

— Тогда я настаиваю, чтобы вы установили камеры наблюдения.

Ага, как будто у нас есть на это деньги. Я был почти уверен, что всё это вандализм и взломы — дело рук местных отморозков.

— У меня есть один человек, — сказал Соуза, расплывшись в улыбке. — Всё сделает по-честному, и цену не загнет, если узнает, что вы через меня.

Я уже открыл рот, чтобы вежливо отбрить эту идею. Каждое слово, каждый его жест, каждая самодовольная ухмылка — всё вызывало у меня ощущение, будто он играет с нами. Как кошка, которая сначала издевается над мышью, а потом съедает.

— Спасибо, — искренне сказал Гас. Он поднялся, безмолвно давая понять, что время визита истекло. — Думаю, это отличная идея.

— Потому что я могу взять ордер. Если вы считаете, что это необходимо... — Голос шефа звучал почти беззаботно, но суть угрозы была ясна.

— Не нужно, — спокойно сказал Гас, сунув руки в карманы. — Помощь с охраной была бы кстати. Мы тоже хотим прекратить эти взломы и готовы сотрудничать. Теперь, когда мой брат здесь, уверен, дело пойдёт на лад.

Я кивнул, изображая готовность принять вызов, хотя на самом деле меня всё это пугало до чертиков.

— Я провожу вас, — сказал Гас и повёл их прочь, оставив меня одного.

Я остался в пустой переговорной, глядя на просторы природы штата Мэн за массивными окнами. Это место было всем, чего я никогда не хотел. И всё же теперь груз ответственности лежал на моих плечах. Нас было шестеро братьев, но именно я, тот, кто когда-то ушёл, теперь должен был всё исправить.

Шаги Гаса эхом раздались в коридоре, и вот он снова зашёл в комнату.

— Слава богу, они ушли, — выдохнул он. — Они шлялись тут, делая фотки, целый час до твоего приезда. Я посадил их за кофе, послал Молли за пончиками, лишь бы не мешались под ногами.

— Он мне не нравится.

Он пожал плечами и встал рядом со мной у окна.

— Он шеф полиции. И вечный тренер школьной бейсбольной команды. Нормальный парень, но прикрывает себе задницу. Хотя, если честно, мне немного не по себе от того, что он, похоже, хочет сделать из нас показательный пример.

У него зазвонил телефон. Он поднял руку.

— Подожди.

Едва сказал «алло», как его брови нахмурились, а лицо вытянулось.

— Чёрт, — сказал он в трубку. — Дай мне двадцать минут.

Он убрал телефон и повернулся ко мне.

— Мне нужно бежать. Грузовик застрял у отметки в три мили, и без меня там не справятся. Выбери себе кабинет и устройся. Все канцелярские принадлежности — в конце коридора. Молли уехала за детьми, но завтра будет, ответит на все вопросы.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь по коридору.

— Эй.

Я побежал за ним, чтобы его догнать. Как, чёрт возьми, я вообще должен был с чего-то начать? Всё вокруг было в полном раздрае. Голова шла кругом, а в животе неприятно потянуло.

— Это слишком серьёзная задача, — сказал я. Такая, от которой мне до чёртиков хотелось бы отвертеться.

Он остановился и хлопнул меня по плечу.

— Знаю. Поэтому Финн и я нашли тебе помощницу.

Я нахмурился.

— Прости, кого?

— Она классная. — Он впервые за всё время с моего приезда по-настоящему улыбнулся. — Тебе она понравится. Вся такая по твоей части — разбирается в занудной бухгалтерской фигне не хуже тебя. — Он достал телефон и взглянул на часы. — Она будет тут через двадцать минут. Встреть её внизу, ладно? Я вернусь примерно через час и помогу тебе втянуться.

И с этими словами он убежал вниз по лестнице, а я так и остался стоять, разинув рот.

Во что, чёрт побери, я вляпался?