Развод. Больше не люби меня

Глава 10

Саша

— Приехали! Витя, они приехали!

Мама, обмахиваясь кухонным полотенцем, несется нам навстречу.

Открывает калитку и первой ловит Милку, которая с криком «бабуся!» влетает ей в объятия.

Мила, наверное, как и любая девочка, очень контактная. Обнимашки наше все! Хоть убей, я не понимаю, как можно добровольно, собственноручно отказаться от нее!

Пальчика у нее нет? А у вас, дорогие мои бывшие родственнички, нет сердца! Как только в ваших головах родились мысли о том, что Милка нагулянная?

Непохожа она.

Ну и что?! И слава богу, что на вашу голубую кровь не похожа!

Мама зацеловывает Милу, потом как трофей передает ее подоспевшему отцу, а сама переключается на Федора.

— Боже мой! — мама хватается за сердце при виде Феди.

Это да.

Он уже жених. Что тут сказать — четырнадцать лет, как-никак! Высоченный, разворот плеч такой, что ух!

— Привет, ба, — Федя смущенно улыбается и заключает бабушку в объятия.

— Федор! Ты ли это? — папа шокированно потирает усы. — Да когда вы расти успеваете?

И снова объятия.

Меня оставляют напоследок.

— Доченька! — мама прижимает к себе нежно и шепчет: — Что же у вас случилось?

— Жизнь случилась, мамуль.

Перетряхивать грязное белье не хочу. Не сейчас так точно. Может, потом, когда перестанет так сильно болеть, я смогу рассказать маме правду.

— Костя не с вами, да? — спрашивает тактично.

— Нет, — отвечаю более резко. — Его нет и не будет, мама.

Мать поджимает губы и кивает, осознавая, что происходит.

— Ну чего стоять, идите в дом.

Дом у родителей обычный, самый что ни на есть провинциальный домик. Тем не менее в нем прошло мое детство, каждый уголок уникален и уютен.

Вещи мы не разбираем — просто сбрасываем их в одной комнате.

Нам еще предстоит понять, как тут разместиться.

Мама хлопочет на кухне, а я сижу на стуле и пялюсь в одну точку.

Сил нет.

Даже, блин, моргать — и то тяжело. Я бы и хотела помочь маме, но и правда, усталость после долгой дороги плюс отсутствие сна сказываются.

— Федя, Милка, идите обедать! — зовет мама, и дети прибегают, рассаживаются.

— Сашуль, накатим, а? За приезд? — папа активно подмигивает.

— Давай, пап, — вздыхаю. — Отчего ж не выпить за встречу.

Дети едят с аппетитом — сосиски на заправке были на редкость мерзкими, а с собой еды нам, естественно, никто не дал. Кто мы такие для семьи Костика?

Ну да ладно, это теперь только моя проблема, чем кормить детей.

Федор съедает обед первым и уходит из-за стола под предлогом того, что хочет полежать. Милка належалась за дорогу, поэтому отправилась вслед за братом, будет его доставать.

— Ушла от него, значит, — констатирует отец.

— Витя! — шикает на него мать.

Она хотела мягко обойти неудобные вопросы, а батя спрашивает в лоб.

— Ушла, пап, — решаю, что родители заслужили право знать.

Принимаюсь вяло ковыряться в тарелке с супом. Аппетита совсем нет.

Папа подпирает подбородок ладонью и вздыхает:

— А дети?

— Это сложный вопрос, па, — опускаю взгляд.

— Заберет?

— Федька взрослый, я прислушаюсь к его решению, — об этом больно даже говорить.

А ведь он может выбрать отца. Отец для него авторитет. Да и возраст… чего за мамкиной юбкой прятаться?

Выберет Костика.

Больно?

Уф… это не совсем подходящее слово.

— Я не хотела бы возвращаться в город, мне здесь больше по душе. Но если Федя захочет остаться с отцом, то мне придется обосноваться там, — вздыхаю. — И начинать жизнь сначала.

— Ну вы же поделите имущество? Бизнес? — папа говорит так уверенно, что мне становится стыдно за свою тупую доверчивость. — Купишь квартиру, да и будешь жить себе спокойно.

— Да… хм, насчет этого, — поднимаю взгляд. — Не отдаст он мне ничего, па.

— Сань, ты же пахала как проклятая! — мама хватается за сердце. — Недосыпала, жизни спокойной не видела!

— Ну вот так, мам. Да. Дура?

Мама смаргивает подступившие слезы и подходит ко мне, гладит по голове, как когда-то очень-очень давно.

— Если он на мировую не пойдет, я буду в суд подавать, адвокатов искать.

— Прорвемся, Санечек, — мама улыбается приободряюще. — Прорвемся, дочь.

Она садится обратно за стол, и воцаряется тишина, сопровождаемая только тиканьем настенных часов.

— А эта, Адамовна, что? — мама и Ида Адамовна невзлюбили друг друга.

Я не стала плясать под дудку свекрови, а мама и подавно. Впрочем, мать Костика пыталась перекроить даже ее. Сыпала замечаниями. То сидеть нога на ногу нельзя, то мама не теми приборами за столом воспользовалась. Одна колкость за другой.

— Перекрестилась, как мы уехали.

— Значит, так! — папа бьет ладонью по столу и задумчиво дергает усы. — Пойдете жить к бабушке.

Бабушка ушла из жизни пять лет назад. Домик ее небольшой, но хороший. Папа у нас рукастый, поддерживал в нем порядок.

— Только вот переклеить обои там надо. — Все, у бати идет полет фантазии, как только поднимается тема дома. — Розетку сделать и купить стиралку.

— Угу-угу, — кивает мама. — И кухонный гарнитур новый нужен. Тот уже отслужил свое.

— Кровати Феде и Милке. Матрасы.

— И письменный стол хороший, — поддакивает мама.

Из глаз моих текут слезы, когда я слушаю эти планы.

А я ведь разучилась бороться. Сытая жизнь этому не способствует.

— Не реви, Санька, — папа по-свойски треплет меня за щеку. — Оформим дом на тебя. Мало ли, вдруг нагрянет опека, черт его знает, что у Костяна в башке. А тут у нас все чисто-красиво, еще и дети упакованы, а?

Как ребенок, растираю слезы по щекам и киваю быстро-быстро.

— Что бы я делала без вас, — произношу сдавленно.

— А не надо без нас, — папа подмигивает. — Надо с нами.