Развод. Больше не люби меня

Глава 42

Тимур

Решительно дергаю на себя дверь ресторана и захожу внутрь, обвожу взглядом зал.

Сразу же появляется хостес:

— У вас заказан столик?

— Меня ждут, — отвечаю коротко. — Господин Завьялов.

— Идемте, я провожу вас к нему, — ведет рукой, указывая, чтобы я шел за ней.

В ресторане полно народа, но Константина я нахожу взглядом в дальнем углу.

Не без удовольствия подмечаю, что выглядит он не очень. Совершенно очевидно, что проблемы в бизнесе подкосили его. Но что ж поделать?

Сам виноват, как говорится.

Хостес подводит меня к столу и уходит, а Костя поднимает на меня взгляд и делает недовольное лицо:

— Даже поесть нормально не дают. Что тебе надо от меня, Ардашев?

Без приглашения сажусь за стол и демонстративно окидываю взглядом Завьялова.

— Выглядишь ты херово, Костик.

— Твоих рук дело. Доволен? — скалится на меня.

Уверен, Костя хотел бы высказать мне все, но, так как мы находимся в ресторане, сдерживается. Снова боится за свою жопу и за то, что скажут что-то нелестное о нем, тем самым запятнав имя семьи.

— Я тебя не подставлял, ничего не крал и не клеветал на тебя, — произношу абсолютно спокойно. — Ты сам причина всего, что происходит сейчас. Все твои косяки вполне реальны, я просто помог их подсветить.

— Тогда, полагаю, тебе понравились и мои подарки, — усмехается, донельзя довольный собой.

— Брось, — отмахиваюсь беспечно, — пара проверок от налоговой лишь взбодрила меня, не более. Знаешь, я даже благодарен тебе. А то я расслабился и даже немного заскучал.

— Думаешь, не смогу утопить тебя? — нервничает.

— Думаю, что ты скорее обосрешься, чем сможешь заставить меня нервничать, — улыбаюсь во весь рот, а Костя кривится.

— Все-таки Сашка достойна тебя. Что она, что ты одного поля ягоды. Деревенщины, у которых вместо слов одни помои изо рта льются.

Вот уебок, а.

Как он за столько лет не показал свою мерзкую натуру? И ведь всем пыль в глаза пускал. А на самом деле внутри у него столько дерьма, что лопатой не вычерпать.

— Уверен, что не достоин Александры, — парирую. — Ведь она уникальная женщина. Умная, добрая, гордая, невероятно красивая. Поразительно другое — как за столько лет она не узнала, что ты последняя мразь?

Завьялов откидывается на стуле:

— Жаль, тут нет ментов, чтобы зафиксировать оскорбления.

— А ты вопросы только через ментов решать можешь? — усмехаюсь. — По-мужски с проблемой разобраться не в состоянии, непременно на помощь других мужиков рассчитываешь?

Костя подается вперед:

— Ардашев, то, что ты трахаешь мою жену, не дает тебе права нести эту хрень!

Смеюсь прямо в лицо этому недоумку:

— Ты последний, с кем я буду обсуждать Сашу, тем более в таком ключе.

— Что тебе надо от меня? — выходит из себя. — Мало того, что разваливаешь мне бизнес, отношения с женой, так еще и аппетит портишь!

— Ну допустим, бизнес и жену просрал ты сам, а аппетит… мне плевать на это, Завьялов. Я пришел к тебе за другим. По поводу твоих детей.

Смотрю на него внимательно. Костя округляет глаза:

— Чего? — тянет перепуганно.

— То, как ты поступаешь с ними, мерзко, Завьялов. Дети ждали отпуск и море, они достаточно нажрались грязи от тебя. Неужели переломишься, если сделаешь что-то хорошее для них? — спрашиваю, искренне недоумевая.

— Следи за собственным ребенком, Ардашев!

— Костя, очнись. Твои действия приведут к тому, что дети просто возненавидят тебя. Хватит причинять им боль. Вытащи голову из жопы и, наконец, сделай для них хоть что-то хорошее!

Костя вскакивает на ноги, столовые приборы звенят, падая в тарелку..

— А ты кто такой, Тимур?! И с какого хера решил, что можешь вмешиваться? Ты мне столько дерьма сделал, что по-хорошему я должен был сразу позвать охрану, чтобы тебя выперли отсюда!

Я остаюсь сидеть, держась из последних сил, чтобы не врезать ему по морде.

— Я человек, который видит, как страдают твои дети. И который хочет хоть немного это изменить.

— Мои дети — что хочу, то и делаю! — парирует громко. — Мое право разрешить или отказать, и я воспользуюсь вторым. А то охерели вконец — подложили мне дерьма, а сами к песочку белому? А ничего больше не надо? Денег не дать на дорожку?!

Я хаваю все это.

Проглатываю, не показывая прилюдно, насколько каждое слово задевает.

— Костя, даю тебе последний шанс прийти в себя и поступить правильно.

Завьялов опирается руками о столешницу, нависает надо мной:

— Ты никто! И требовать ничего от меня не имеешь права. Только я могу решить, что делать со своими детьми, и прямо сейчас я хочу напомнить им — несмотря на то, что я не живу с ними, от меня по-прежнему в их жизни многое зависит!

Под столом сжимаю кулак.

Вмазать бы этому уроду прямо в центр морды, чтобы хрустело на весь ресторан и кровь рекой из носа хлестала.

Я искренне пытался исправить ситуацию и донести до Кости, что так нельзя, — но, увы, очевидно, что у Завьялова все плохо с башкой, раз он наказывает детей из-за своих неудач.

Поднимаюсь, поправляю пиджак и смотрю Косте прямо в глаза:

— Если когда-нибудь твои дети попросят усыновить и удочерить их, я сделаю это с огромным удовольствием.

— Иди нахер, Ардашев! — орет он мне в лицо, но я отворачиваюсь.

Бессмысленно продолжать разговор.

Выхожу, сажусь в тачку.

Ко мне поворачивается Владимир, ждет указаний.

— Пусть начинают, — киваю и отворачиваюсь к окну.

Иногда, когда все варианты использованы, ничего иного не остается, кроме как действовать решительно и безжалостно.

Через пару минут Костя выходит их ресторана, на нервах садится за руль своей тачки и выезжает на дорогу. Вова едет следом.

— Вот психованный! — замечает водитель.

Костя еще и прибухнул за обедом, я видел пустой стакан из-под вина.

Машина Завьялова выезжает на перекресток, его подрезает газель без номеров. Костя виляет рулем, а после теряет управление и влетает прямиком в светофор.

Удар сильный, передок машины всмятку.

Девушку можно вывезти из деревни, но деревню из девушки вывезти нельзя.

Увы, то же самое происходит и с криминалом.

Иногда, в ситуациях, когда это критически необходимо, приходится прибегать к старым связям.