Развод. Больше не люби меня

Глава 2

Саша

Мила убегает в зону игровой, а Юля придвигается ближе и протягивает мне свой телефон.

— Вот. Видишь, сообщение от тебя.

Да, вижу. Мое сообщение.

Нажимаю на треугольник воспроизведения и вместо моего голоса раздается голос мужа, который звучит иначе. Мягко, даже ласково:

— Да, я знаю, зайка… Еду, я еду! Буду через двадцать минут... Жена попросила… Да, нужно было дочь к врачу отвезти… — интонация меняется и становится сладкой патокой. — И я скучаю по тебе, зайка… Люблю, Ника!

Верчу в руках телефон, не веря во все это.

— Сань, я не поняла ничего, — говорит Юля робко.

В глазах ее жалость.

— Ничего не понимаю, — лепечу бессвязно.

— Я сама не сразу поняла. Думаю, почему твой муж записывает мне такие сообщения, еще и шлет с твоего номера. А когда в конце он назвал ее Никой, стало ясно, что это какая-то накладка.

— Накладка… — повторяю болванчиком.

Это не накладка.

Это удар. В спину. С ноги.

Я с Костей с двадцати лет. Сколько всего у нас было, боже… через что мы прошли вместе. Съели вместе не один пуд соли. Осилили долгий путь в развитии бизнеса, встали на ноги. Вместе.

Ночевали на работе, экономили на всем.

Федькой я забеременела незапланированно. Ничего, жили. Поднимали его и поднимались сами. Берегли каждую копейку, пока наконец не стали нормально зарабатывать.

Семья Кости, как только узнала, что он связался со мной, по словам свекрови, деревенской лимитчицей, отвернулась от сына.

Вернее, поставила ему ультиматум: деньги или я.

Костя выбрал меня даже не раздумывая. Отказался от каких-то благ. Взял все в свои руки. Открыл продуктовый магазин. Потом второй, третий.

Он занимался налаживанием связей с поставщиками и закупками, я — кадрами и вела бухгалтерию.

Сейчас у нас сеть розничных магазинов, собственная торговая марка. Территория покрытия небольшая, но мы растем…

Мы…

А можно ли так сказать теперь про нас?

В общем, когда родился Федор и стало понятно, что у нас не примитивная интрижка, его родня возобновила общение с Костей. Меня же… меня скорее терпели.

— Кто такая эта Ника, ты знаешь? — голос Юли вытаскивает меня из мыслей.

— Ника? Нет, не знаю. — Ума не приложу.

— Может, секретарша?

— Нет, секретарю Кости под пятьдесят. Ее не Ника зовут.

Костя ни разу не упоминал это имя.

— Что будешь делать? — спрашивает Юля аккуратно.

Что я буду делать?

Шестеренки в голове не крутятся совсем. Там только скрип.

Сердце отказывается верить в происходящее, а мозг вопит о том, что это не может быть ошибкой. В каждой фразе Кости все было ясно и понятно, никакого двойного дна.

И слова о любви звучали отчетливо, даже слишком.

— Не знаю, Юль, — шепчу, глядя на дочь, скатывающуюся с горки. — Не знаю.

— Сань, мне на работу ехать надо, — Юля смотрит на часы. — Я только на час отпросилась.

— Конечно, Юль. Прости, что ты стала свидетелем…

— Чего?

Свидетелем моего позора.

А ведь я даже не придала значению его отстраненности. Занят на работе, много дел… я все понимала и не доставала мужа лишний раз.

Выходит, надо было лезть в душу, выискивать, добиваться правды.

Или все-таки я что-то не так поняла? Ну мало ли?

Дура ты, Сашка. Дура дурой.

Подруга уезжает. Я забираю Милу, и мы едем домой. Никак не могу найти себе места.

Включаю дочери мультики, а сама закрываюсь в спальне и потрошу вещи мужа. Проверяю на наличие каких-то улик, возможно чужих вещей или пятен на рубашке, но все выглядит как обычно.

Ничего предосудительного, никаких намеков на то, что у мужа другая.

Вечером, когда Федор уходит к другу с ночевкой, а мы остаемся с дочерью вдвоем, у меня звонит телефон. На экране высвечивается имя мужа.

— Да, — стараюсь говорить как ни в чем не бывало.

— Сань, мне сегодня нужно задержаться на работе, — голос мужа звучит как обычно.

— А я лазанью приготовила… — сделала я это скорее машинально, просто чтобы руки были чем-то заняты.

— Я же еще утром говорил: много работы, не успеваем сегодня все закончить. Жаль, конечно, что не смогу попробовать твою лазанью. Не жди меня к ужину.

— Понятно, — еле двигаю губами. — Хорошо.

— Все, я побежал. Пока, детка!

Не дожидаясь моего ответа, муж отключается.

Так вышло, что после того, как бизнес встал на ноги, я забеременела Милкой. Ей уже четыре, и я вполне могла бы вернуться на работу, но Костя настоял на том, чтобы я сидела дома.

Я не стала с ним препираться. Когда мы поднимали бизнес, упахивались до состояния овоща. Это потрепало мне нервы, подорвало здоровье. Так что я решила — почему нет?

Даже на работу к мужу перестала приезжать. Он все сам, теперь у него был большой штат на каждую функцию.

Кажется, настало время навестить его.

Звоню няне, с которой мы периодически оставляем Милу, когда нужно отъехать ненадолго, а сама переодеваюсь. Достаю красивое черное платье и туфли на каблуках.

С собой беру лазанью.

Скорее как предлог. Мало ли? А вдруг я приеду, а он там вправду разговаривает с подчиненными.

По дороге нервничаю.

Я чувствую, как моя жизнь рушится. Фундамент размывает дождем, а крепость превращается пыль. Это ощущение накрывает меня тяжелым одеялом, которое тут же начинает душить.

В офис меня пропускают. Охрана меня знает.

Иду в кабинет к мужу. Коридоры пусты, рабочий день давно окончен, персонал разошелся.

В приемной нет секретаря, свет приглушен, а вот из-под двери виднеется полоска желтого света и слышна возня.

Медленно нажимаю на ручку, но дверь не поддается. Закрылись.

Уже тут я понимаю, что это никакая не встреча с сотрудниками и внутри происходит явно не совещание.

У бессменного секретаря Кости порядок как в аптеке, запасные ключи лежат всегда в одном месте. Выдвигаю нижний ящик и из-под стопки бумаг достаю ключ.

Стараясь не шуметь, тихо проворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Замираю на пороге.

От разворачивающейся перед глазами картины сердце леденеет, покрываясь иглами.