Развод. Больше не люби меня

Глава 14

Саша

Я заколебалась всего бояться.

И эти очередные угрозы от Кости просто омерзительны.

Он пал в моих глазах очень низко. Человек, который всегда был для меня стеной, превращается в чужого человека, с которым совершенно не хочется контактировать.

Выходные я провела как на иголках.

Все ждала, что благоверный заявится с новыми угрозами, но ничего не произошло. Костя ушел и словно испарился. Я уж думала, что он вернулся в город, но в воскресенье в обед Федя спросил у меня:

— Мам, можно я встречусь с папой?

— Он не уехал? — у меня аж ложка выпала из рук.

Сын начал переминаться с ноги на ногу:

— Нет. Он сказал, что остановился в гостинице, и предложил погулять по городу.

Опираюсь о столешницу и сжимаю пальцы:

— Он тебя одного пригласил или Милу тоже?

Федя опускает взгляд в пол. Сын-то ни при чем. А меня злость душит.

Что за разделение между кровными детьми? Мы что, в викторианской эпохе, где девочки были не в чести?

— Он позвал только меня.

На Федю больно смотреть. Мой взрослый мальчик меж двух огней.

Подхожу к сыну и взъерошиваю ему волосы, а сама ободряюще улыбаюсь:

— Иди конечно, Федь. Если что, будь на телефоне, чтобы я тебя не потеряла. Хорошо?

Кивает.

— Мам, а почему папа Милку не позвал?

У Феди сложный возраст, он часто пытается сбежать от Милки. Она его очень любит очень громко и постоянно лезет с обнимашками. Какое-то время сын терпит, но ершистая натура не особо любит контакт, поэтому периодически он избегает сестру.

Тем не менее он любит ее, возится с ней, гуляет. Я могу доверить ему дочь, зная, что все будет хорошо.

Сын не маленький, прекрасно понимает и видит все, что происходит.

Как ответить на его вопрос, если даже мне непонятно поведение мужа?

— Этот вопрос тебе лучше задать папе.

— Я задавал, — удивляет меня сын.

— Ответил?

— Не-а. Скажешь мне, почему так?

Поджимаю губы. Я не хочу выливать все это на сына, но и оставлять его без честного ответа тоже не хочу.

— Папа и бабушка Ида думают, что Милка не их.

— Это как?

— Они почему-то считают, что у Милы другой папа, — на последних словах мой голос прерывается.

— Но… — Федя быстро моргает и облизывает губы. — Почему?

— Потому что она не похожа на них. Ни внешне, ни поведением. Потому что она не такая, как им надо, слишком взбалмошная, да и с пальчиками у нее проблема.

— Мам, — сын до сих пор растерян, — а Мила, ну… она от папы?

Подхожу к сыну и кладу руку ему на плечо, притягиваю к себе, обнимаю:

— Федя, я клянусь тебе — твой папа также и отец Милы. У вас один папа и одна мама. Да, она другая. Не похожая ни на кого, к тому же у нее проблемы с пальчиками. Но это не значит, что она… она…

— Я понял, мам, — сын выдавливает из себя улыбку. — Спасибо, что сказала мне.

Киваю.

Он отходит от меня:

— Знаешь, мам, я, наверное, папе напишу, что у меня сегодня не получится с ним увидеться.

Замираю, неверяще смотря на сына.

— Я к бабушке с дедушкой пойду. И Милку с собой возьму.

Тело мое становится непослушным, неподвижным.

Я пытаюсь переварить услышанное, но это сложно.

Когда дети уходят из дома, я съезжаю на пол и реву.

Слезы льются и льются непрекращающимся потоком, не переставая, и я никак не могу их «выключить». Мой большой мальчик. Проницательный и внимательный. Понял все.

Поверил мне.

И встал на мою сторону.

Естественно, это разозлит Костю, даже, вероятно, он придет ко мне ругаться, кричать и рассказывать о том, что я настраиваю сына против него.

Весь день я жду, что вот-вот распахнется дверь и муж вихрем ворвется в мой дом, чтобы разрушить тут все, но Костя так и не появляется. Даже не звонит мне.

Может, уехал?

В единственной гостинице нашего города у меня работает бывшая одноклассница, и, в принципе, можно попробовать разузнать, уехал Костя или нет, но я решаю не пороть горячку.

Ближе к вечеру воскресенья я более-менее успокаиваюсь.

Сплю тревожно. Мне постоянно снится, что моих детей хотят украсть, и наутро просыпаюсь разбитая.

Утро не задается. Все валится из рук, ко всему прочему еще и Милка сопливит, поэтому я пишу воспитательнице, что в детский сад дочь не придет, отправляю ее дальше спать, а сама тихо пробираюсь в комнату сына, бужу его.

— Федь. Федя… сынок.

Сын не реагирует. Наверное, снова до полуночи сидел в телефоне.

— Чего, мам? — еле-еле открывает один глаз.

— Побудешь с Милкой сегодня? У нее сопли, я оставила ее дома.

Стонет и откидывается на подушки.

— Я попрошу маму прийти к вам в обед. Завтрак на столе, Мила смотрит мультики.

— А ты не можешь остаться сегодня дома? — стонет еще сильнее.

— Не могу, — развожу руками. — Я без году неделя в больнице работаю. Сегодня должны сказать, прошла я испытательный срок или нет.

— Да прошла, конечно, — отвечает беспечно и снова заваливается спать. — Иди, мам. Само собой, побуду с мелкой.

Убегаю на работу, потому что вот-вот опоздаю.

В больнице работа кипит и днем и ночью, так что в суете никто особо и не заметил моего опоздания. Тем более что наш отдел с врачами не пересекается.

Сажусь за компьютер, включаю его, принимаюсь готовить отчеты и документы на подпись главному врачу.

Половину дня провожу на иголках, все время смотрю на телефон, боясь пропустить важный звонок. Когда же наконец раздается звонок, я отвечаю трясущимися губами.

— Здравствуйте, Марь Пална.

— Привет, Санечек, — вздох.

Нет… нет… нет!

— У меня для тебя плохие новости. Руководство спустило приказ о твоем увольнении в связи с тем, что испытательный срок ты не прошла.

— Нет, — выдыхаю.

— Я не понимаю, что происходит. Попыталась перед руководством защитить тебя, ведь ты действительно отлично отработала, но бесполезно, Саш. Они сказали: увольнение, и точка. Кому ты там дорогу перешла?

Сглатываю.

— Мужу, Марь Пална… мужу.