Развод. Больше не люби меня

Глава 43

Саша

— Гореть тебе в аду, приспешница Сатаны!

— И вам доброе утро, Ида Адамовна.

Растираю лицо и сажусь на кровати, пытаясь вообще понять, где я и что происходит.

Бывшая свекровь орет в трубку:

— Это твоих рук дело, я знаю! — и всхлипывает.

Так. Какая-то запоздалая реакция у нее.

Бизнес Кости трещит по швам уже в течение нескольких месяцев, а она только сейчас решила прийти ко мне с претензией? Не слишком ли припозднилась?

— Знай, Сашка, я пойду к гадалке, прокляну тебя!

— Вы же из высшего общества, Ида Адамовна, какие гадалки? Еще к уфологам сходите и попросите их, чтобы меня инопланетяне забрали.

— Все шуточки ей, одни только шуточки на уме! — всхлипывает и выкрикивает: — Изменщица!

— С этим к вашему сыночку идите.

Уж кто из нас изменял, так это он, но никак не я.

Женщина не слышит меня, что-то бормочет себе под нос, причитая.

— Сначала детей забрала у моего сына, потом бизнес, а сейчас что, жизни лишить хотела, да?

Более-менее прихожу в себя, понимая, кажется, эти проклятия не имеют никакого отношения к тому, что бизнес Кости развален.

— Что вы несете, Ида Адамовна? — спрашиваю спокойно.

— А то, что Костенька мой лежит в реанимации, умирает мой мальчик, погибает! — уже воет.

— Я ничего не знаю об этом, — произношу растерянно.

— Это все ты и твой хахаль! Решили со света моего мальчика сжить? — плачет.

— Вы можете нормально сказать, что происходит? Я ни черта не понимаю, Ида Адамовна! — выхожу из себя и вскакиваю с кровати, держа плечом телефон у уха, иду к банкетке, беру халат и накидываю себе на плечи.

— Вот только не надо делать вид, что ничего не знаешь об этом! Твой хахаль чуть ли не насмерть сбил моего сыночку!

Трясу головой.

— Так, ну допустим, кто, как вы говорите, хахаль, понятно. О чем речь вообще?

— Да сколько можно строить из себя дурочку! — фыркает недовольно.

— Довольно! — рявкаю на нее. — Или вы мне сейчас нормально объясняете, что произошло, или клянусь, я просто положу трубку. У У меня нет никакого желания слушать ваши обвинения.

Ида Адамовна всхлипывает и вроде как даже берет себя в руки:

— Мой сынок… попал в аварию. В него врезался самосвал! И сейчас Костенька в больнице, в реанимации, и все очень… очень плохо.

Жаль ли мне Костю?

Это плохо, если нет?

Радости во мне также нет, но и жалости ни на грош.

— Ну и при чем тут Тимур?

— Так Костя, перед тем как сесть за руль, говорил с твоим этим!

— Вы сказали, что Тимур сбил Костю, но Костя был за рулем. В Костю, как вы выразились, въехал самосвал. Сомневаюсь, что за рулем был Тимур.

Ну что за дурацкий фарс?

— Конечно, за рулем был не он, но твой Тимур мог подослать водителя самосвала, чтобы тот сбил моего сына!

— А вот это уже серьезные обвинения. Будьте аккуратны, чтобы потом за клевету не оправдываться. Это доказано или снова ваши больные фантазии?

— Дура ты, Сашка. Дура дурой! Сходи к Косте, он тебе расскажет, как все было.

— Я лучше схожу к Тимуру и спрошу, как все было, у него. Словам вашего Костика я больше не верю. В какой больнице он лежит?

— В первой!

— Ясно. До свидания.

Дети еще спят, и я пишу сообщение Феде, прошу, чтобы как проснулись, позавтракали, а мне срочно нужно уехать.

Умываюсь, переодеваюсь в джинсы и футболку, сверху накидываю легкую куртку и выхожу.

Из машины звоню Тимуру. Тот отвечает хрипло, видимо спал.

— Саш? Что-то случилось?

— Это ты мне скажи, Тимур, — произношу холодно. — Два дня назад ты сказал, что у тебя есть идея, как уговорить Костю подписать разрешение на выезд, а сегодня мне звонит его мать с рассказом о том, что он чуть ли не умирает.

Тимур тяжело вздыхает.

— Где ты? Я приеду, это нетелефонный разговор.

— Я сама приеду! — заявляю решительно.

Видимо, Тимур понимает мой настрой, поэтому не спорит со мной.

Так как мы живем близко друг к другу, до дома Тимура я добираюсь быстро. Он уже ждет у подъезда.

Заспанный, мятый.

Садится в машину и уже привычно тянется с поцелуем, но я отворачиваюсь. Ардашев хмурится, смотрит на меня недоуменно.

— Что происходит, Тимур?

Вижу, что он не хочет говорить, но и не делает вид, будто ничего не произошло.

— Ты имеешь какое-то отношение к тому, что Костя в реанимации?

— Во-первых, он не в реанимации, — говорит абсолютно спокойно. — У него сотрясение мозга, ну и так, царапины.

Округляю глаза от шока. Не могу поверить своим ушам.

— А во-вторых, я обещал тебе решить проблему. Подписать разрешение добровольно он отказался, но теперь я обеспечил ему выходные в больничке, так что вы можете поехать в полноценный отпуск на неделю — к сожалению, не за границу.

Открываю рот и тут же закрываю его.

— Ты в своем уме, Тимур?! — выкрикиваю, не сдержавшись. — Это же подсудное дело! Ты, считай, заказал его!

Кривится от моих слов.

— Просто попросил намять ему бока, не более. Ничего смертельного.

— Ничего смертельного?! Ты с ума сошел, Ардашев!

Тимур смотрит на меня спокойно и уверенно:

— Есть такие люди, Саша, с которыми бессмысленно вести дела по-человечески, они просто не понимают, как это. Твой бывший муж именно из тех, которые считают, что могут творить любую дичь и им за это ни черта не будет.

— Как ты мог, Тимур? — спрашиваю на выдохе.

Вижу, как он сжимает зубы, злится.

— Я обещал тебе помочь — я сделал это. Нормального диалога с Завьяловым не вышло, пускать дело на самотек я не хотел.

— Тебя же поймают, посадят!

Меня трясет.

Как он мог? Как посмел?! Я не хотела этого, не просила ни о чем!

Как минимум сейчас у меня могут быть проблемы, как максимум — Ардашев сядет.

— Меня не поймают и не посадят, Саша, — Тимур отводит взгляд и больше не смотрит на меня. — Этой газели уже нет, ее никто не найдет. Номеров на ней не имелось, водителя не найдут.

— Кто-то еще мог пострадать!

— Все было просчитано наперед, а за рулем сидел профи, — говорит как робот.

Толкаю его в плечо.

— Перестань вести себя так, будто ничего не произошло! - выкрикиваю.

Тимур срывается, перехватывает мои руки, сжимает их:

— А что произошло, Саша? Менты ничего не найдут, потому что твой бывший муж сел бухой за руль, а подрезавшей его машины больше не существует. Костя будет сидеть тихо, возможно даже станет шелковым. Тебя-то почему так коробит? Или сильно переживаешь за бывшего любимого?

Этот вопрос как пощечина.

Я дергаю руками, и Тимур отпускает меня.

— Выйди из моей машины.

— Саша, — Тимур хмурится, но не двигается с места.

— Уходи, — отворачиваюсь от него и смотрю в лобовое стекло.

Ардашев рычит от злости, дергает ручку на себя и уже практически выходит из машины, но после, передумав, резко разворачивается, притягивает меня за затылок и впивается губами в мои губы.

Целует резко, остро, на грани боли и сумасшествия, но так же быстро отстраняется и смотрит мне в лицо.

Взгляд Тимура темный, практически безумный:

— Если бы ты попросила, я бы собственными руками придушил его и не раскаялся ни на секунду, лишь бы ты была счастлива, Саша.

Отпускает меня и уходит, оставляя в машине в полнейшем раздрае и непонимании происходящего.