Развод. Больше не люби меня

Глава 23

Саша

— Федор, с кем из родителей бы ты хотел остаться?

Я с грустью выдыхаю.

— С мамой.

Резко поднимаю лицо и смотрю на сына.

Я не ослышалась? Это не игра моего воображения?

Костя смотрит на Федора тяжелым взглядом, но выбор сына будто бы не сюрприз для него.

Милка тоже остается со мной. Как Костя и говорил, воевать за дочь он не будет.

Когда мы выходим на улицу, я перехватываю сына.

— Федь, что случилось?

— А что? — спрашивает с претензией. — Ты не хочешь, чтобы я жил с тобой?

— Федька, да ты чего? Знаешь, как я рада? Но я должна понимать: у вас с отцом что-то произошло?

В этот момент выходит Костя, идет к нам.

— Саша, можешь оставить нас? — просит прохладно.

Я киваю и отхожу. О чем они говорят, я не слышу, но вижу хорошо. Разговор короткий и напряженный. Костя кладет руку на плечо сына и сжимает, потом кивает мне и уходит.

— Федь, — становлюсь перед сыном.

— Все нормально.

— Федя!

— Ну что, мам? Что ты хочешь от меня?! — срывается.

Так и не получается ничего выведать, и мы уезжаем домой.

Нас с Костей официально развели. Деньги он мне отдал не все. Сумма большая, вернуть ее за один раз нельзя, так что на руках у меня пока что половина.

Которая уже лежит на другом счете. На собственных ошибках я учусь быстро.

На съемную квартиру возвращаемся в молчании.

На самом деле, никакой радости этот развод не приносит. Слитые в никуда пятнадцать лет брака я не смогу простить.

И то, как потом поступил со мной Костя, тоже.

И да, сейчас он ведет себя иначе. Вернул мне цацки. Правда, что смешно — не все, лишь часть. Как он сказал, остальное лежит в банковской ячейке.

Но что-то мне подсказывает, что мой благоверный врет. Вот только зачем? Куда он дел их?

Явно же не продал?

У Кости обеспеченная семья, он не будет страдать после того, как потеряет бизнес. И голодать тоже не станет. Я уверена, у него достаточно денег выведено в офшоры, не пропадет.

В этой трешке мы временно. На месяц, может чуть больше.

Риелтор уже нашел мне квартиру, кстати, недалеко от этой. Тоже три комнаты, но на сорок квадратов больше и со свежим ремонтом.

Завтра я еду подписывать договор купли-продажи. Я бы сделала это раньше, но не хотела оформлять сделку до расторжения брака.

Няня, которая сидела с Милой, пока нас не было, уходит, а мы устраиваем с детьми ужин с вредными вкусняшками и просмотром фильмов.

— Федь, я завтра еду договор заключать, поедешь со мной?

С завтрашнего дня Милка идет в новый сад, так что мне больше не придется просить Федора присмотреть за дочкой.

— Не, мам, я поеду кое-что куплю к школе.

Федя ходит в частную школу, где выдают все необходимое, даже ручки там фирменные.

Но в дела Феди я не лезу, если бы хотел сказать — сказал бы, а давление не поможет.

На следующий день оформляю квартиру.

Часть средств оставляю на счете, большую часть вкладываю.

Ближе к вечеру звонит Ардашев.

Мы с ним созваниваемся только по конкретным поводам, и если он звонит сейчас, значит, ему что-то действительно нужно.

— Через неделю прием у Шмидта, — произносит вместо приветствия.

— Я помню.

— Ты не передумала? Это запустит процесс, который будет необратим, а, как я понял, у тебя наладилось с мужем.

— У меня наладились с ним отношения, только потому что я говорю то, что он хочет слышать, а не то, что думаю на самом деле. Так что наше налаживание отношений — спорный момент. Откуда ты вообще все это знаешь?

— Я обязан быть в курсе, — хмыкает. — Раз ты настроена серьезно, будь готова в субботу к восьми.

— Но прием начинается в шесть, — хмурюсь.

— Именно. Появимся, когда этого никто не будет ждать.

Коварно, что уж тут скажешь.

В течение следующей недели я всячески избегаю Костю, при этом он делает мне еще один перевод, предпоследний. Но теперь я понимаю, что четвертой частью придется пожертвовать, потому что после приема Завьялов сто процентов остановит передачу средств.

Спишем это на издержки.

В назначенный день я еду в салон, чтобы меня собрали профессионалы. Я бы и сама справилась, но теперь у меня есть возможность заплатить за себя.

Новое платье, непривычный макияж, прическа тоже другая.

Я выхожу из салона, и водитель Ардашева распахивает передо мной дверь автомобиля. Тимур уже сидит внутри, что-то активно печатает в телефоне.

Увидев меня, он отрывает взгляд от экрана и проходится оценивающе по моим голым плечам, бедре, видном в разрезе платья, и декольте.

— Я бы сказал, что ты великолепна, но, полагаю, это будет банально.

— А ты скажи небанально, — веду плечом.

Ардашев хитро улыбается.

— Готов поспорить, что сегодняшний вечер закончится мордобоем, виновницей которого будешь ты.

Усмехаюсь:

— А я думала, ты скажешь что-то в духе: «Твой внешний вид слишком возбуждает».

— Ах да, и у меня на тебя стоит.

Округляю глаза и в шоке смотрю на Тимура, но тот невозмутим.

— Вов, давай, — тянет руку, и водитель вкладывает в нее длинный футляр.

Ардашев открывает его. Внутри колье-змейка из бриллиантов и серьги. Комплект потрясающе эстетичен и элегантен.

— У меня же есть… — демонстрирую ему свои украшения.

— Все знают, что их подарил тебе Костя. А эти увидят свет впервые.

Не спорю. Да и надо отдать должное, комплект Ардашева больше подходит к моему наряду.

Верчусь на сиденье и поворачиваюсь спиной к Тимуру, тот застегивает на мне колье, я же вдеваю серьги в уши.

— Я верну их после приема.

— Саша, это подарок, — отрезает.

— Думаешь, я не знаю, сколько они стоят? У нас договорные отношения…

— Это не обсуждается.

Кто я такая, чтобы спорить?

— Они прекрасны. Спасибо.

Кивает благосклонно.

Когда мы приезжаем, мандраж достигает пика, но Ардашев берет меня под локоть и держит уверенно. Вспышки камер, шок на лицах собравшихся и самое главное — выражение лица Костика.

Костика и… сидящей по правую руку от него Вероники.

Кажется, сегодняшний вечер и вправду быстро закончится.