Развод. Больше не люби меня

Глава 47

Саша

Тимур прет как бульдозер, и кажется, ничто не в силах его остановить.

Целует так, будто был голоден долгое время.

Были ли у него женщины после смерти жены? Официально в отношениях он не состоял, в компании других дам не замечен.

И да, конечно, я чувствую, как уже начинаю ревновать.

С Костей ничего такого я не ощущала…

Здесь же все иначе — и эта ревность меня пугает.

Тимур поднимает меня на руки, а я тут же оплетаю ногами его талию.

Я тоже скучала по нему. Как и он, мечтала о встрече и понимала, что попала. Теперь уже окончательно и бесповоротно — я по рукам и ногам связана чувствами к этому мужчине.

Они такие яркие и сильные, что я боюсь сгореть в них.

Ардашев нагибается, проходя из комнаты в комнату, наконец находит мою спальню, кладет меня на кровать и нависает сверху. На кончиках пальцев у меня горит напряжение и бесконечное желание подчиниться этому мужчине.

Он ведет пальцами по моему лицу, и у меня перехватывает дыхание от его прикосновений.

Наверное, опрометчиво, ведь в соседнем доме родители.

Наверное, надо как-то иначе… но разве это под силу нам?

Тимур снимает с меня одежду, отбрасывает в сторону, стягивает с себя свитер и футболку.

Мое дыхание замирает рядом с ним.

Сильный, мощный… уверенный в себе. Настоящий мужчина, на которого действительно можно положиться и больше не пытаться рулить. Расслабиться и просто быть женщиной.

Желанной, красивой, счастливой и любимой.

Не думать, не просчитывать наперед ходы, не планировать все до мельчайших деталей, потому что если не ты, то просто больше некому.

С замиранием сердца кладу руку ему на грудь и вжимаю пальцы в твердые мышцы, покрытые черной порослью.

Тимур опускается и целует меня в живот. Каждое прикосновение губ обжигает, поднимая температуру тела.

Мы будто боимся дотронуться друг до друга, но и медлить больше не можем.

Прелюдия, которая длилась несколько месяцев, настолько подогрела наше желание, что теперь я не слышу ничего, кроме биения собственного сердца.

Мы снимаем друг с друга оставшуюся одежду и откидываем, как ненужную шелуху.

Мы торопимся, будто боимся опоздать, и тут же замедляемся, наслаждаясь моментом, этой самой секундой, в которой, кроме обнаженных нас, больше нет ничего.

Нет статусов, богатства, бизнес-проектов, недопонимания.

У нас есть лишь мы — и все.

Руки Тимура бесцеремонно ласкают меня. Ему не надо объяснять, он и без нелепых подсказок знает, как доставить мне удовольствие.

И в этот момент, за несколько секунд до пика, понимаю: я не знала, что с мужчиной может быть так. Со мной до сегодняшнего дня попросту не случалось такого.

Я распадаюсь на крохотные частицы и воссоединяюсь в какую-то новую женщину. Без комплексов и глупых мыслей, без проблем и неуверенности в завтрашнем дне.

Тимур притягивает меня ближе и укладывает к себе на грудь, а я зажмуриваюсь. Внутри меня сейчас взрываются фейерверки, которые осыпаются на ненужную более прошлую жизнь и покрывают ее забвением.

— Ты плачешь что ли, Саш? — беспокоится Тимур. — Что, было настолько плохо?

В его голосе слышна улыбка — конечно, он знает, как все было.

— Просто только сейчас я по-настоящему поняла, что никогда не была такой счастливой, — произношу сдавленно.

Ардашев переворачивает меня на спину и заглядывает в лицо, смотрит уже серьезно, без тени улыбки:

— Сашка, как честный человек, я просто обязан теперь на тебе жениться.

— Да ты с ума сошел! — закрываю пылающее лицо руками, но Тимур все равно убирает мои руки и смотрит мне в глаза:

— Сошел, Саш… и сошел уже давно. Ты даже себе не представляешь, насколько.

В его глазах ни грамма веселья, взгляд пронизывающий и ждущий от меня ответа.

— Но как же наши дети? Веста?

— Веста, как и Федя, взрослые, и они все давным-давно поняли, Саш.

— Мы не торопимся? Мне страшно, Тимур. Однажды я уже влюблялась, и посмотри, чем это закочилось.

— С нами такого не будет, — произносит настолько уверенно, что искренне хочется верить в его слова. — Я не твой бывший муж, Саша. Я никогда не пойду на то, что вытворял он.

Закусываю губу.

— А если я захочу уйти?

Ведь все проблемы начались именно с этого. Я захотела развода, а Костя сказал, что не допустит этого.

— Значит, я сделаю все, чтобы в твоей голове даже не появились такие мысли, — говорит самодовольно. — Поверь, я слишком долго ждал этого момента, ни за что не просру свое счастье.

— Твоя семья…

— Моя семья — не я. И мне достаточно лет, чтобы не идти у них на поводу и любить ту женщину, которую хочется.

Сердце подпрыгивает от этих слов.

Оплетаю Тимура за шею и прижимаюсь к нему:

— Это что же, Ардашев, признание в любви? — шепчу ему на ухо, пьяная от счастья и радости.

— Оно самое, Саш, — на мою шутку отвечает серьезно.

Еще немного мы лежим вместе, разговариваем, плавимся друг в друге.

— Мне пора, — вздыхаю.

Я хоть и взрослая девочка, но в доме родителей все-таки следует вести себя прилично.

Одеваюсь. Тимур у двери снова целует меня.

Остаться бы… провести вместе ночь, день и целую жизнь…