Развод. Больше не люби меня

Глава 40

Саша

Я не знаю, о чем думала, когда звала Тимура к себе.

Сейчас из меня тот еще собеседник, да и гостеприимной хозяйкой меня сейчас назвать сложно. Гостей надо встречать с улыбкой, угощать, поить чаем, кофе.

Вместо этого я захожу на кухню, сажусь на стул, молча буравя взглядом стену перед собой.

Это эгоистично, но я не хотела оставаться одна.

Сегодня я поняла, настолько уязвима.

Костя показал мне во всей красе свои возможности и, главное — гнилую душу.

Самое страшное, что в своем порыве о детях он совсем не подумал… все сделал только ради себя.

— Саш, хватит.

Тимур ставит перед мной чашку с чаем. Он хозяйничает на моей кухне, а я и не заметила.

Верчу ее на столе. Чашка из прозрачного стекла, и я слежу за движением янтарной жидкости так, будто это самое интересное, что происходит сейчас в моей жизни.

— Я вижу, ты накручиваешь себя. Это не доведет тебя ни до чего хорошего, — качает головой. — Надо отпустить ситуацию, как бы ужасно это ни звучало.

— Ты говоришь так, будто не стоял рядом со мной и не видел всего, — смотрю на Ардашева в недоумении.

Тимур откидывается на стуле, складывает руки на груди и смотрит на меня задумчиво.

— Я все видел и прекрасно понимаю, что именно произошло, Саш. Мне кажется, Костя помешался. У него была полноценная и размеренная жизнь — казалось бы, ничего не может случиться, что разрушит ее. Ты под боком, следишь за детьми и домом. В бизнесе все отлично, в свете его имя на слуху. Еще и любовница рядышком. Не жизнь, а сказка.

Качаю головой, недоумевая, почему Тимур говорит все это:

— Звучит так, будто ты понимаешь Костю.

— Ты будешь удивлена, но я его понимаю, — кивает Тимур, — но это вовсе не значит, что я оправдываю его поступки. Он потерял сначала тебя, потом детей, а сейчас бизнес утекает из его рук. Он прекрасно осознает, что находится на грани банкротства и у него начинается агония. Манипулировать тобой он не может, у вас все поделено по закону. Наладить дела с бизнесом можно, но это потребует огромных вложений здесь и сейчас. Таких денег у Кости нет, и найти он их не сможет за такой короткий промежуток времени. Все, что ему остается, это пакостить тебе.

— Мои дети стали разменной монетой!

— Мне жаль, но ты сама разговаривала с Федей — у них все хорошо. Они играют и смотрят мультики. Эта ситуация не должна тебя уничтожить, она должна тебя закалить. Не показывай Завьялову, что его действия смогли тебя задеть. На будущее, если захочешь куда-то уехать на выходные, бери у него заверенную нотариусом расписку, что он не против. Но думаю, лучше обсудить это с юристом, чтобы не было оплошностей, чтобы так сказать наверняка.

— Я просто хотела, чтобы мои дети были счастливы, а их перетягивают как канат.

— Увы, но тут я вижу лишь один выход: искать компромисс с Завьяловым, — говорит Тимур задумчиво.

— Еще скажи, что он отец и имеет право! — едва ли не выкрикиваю.

— По закону так и есть. А чисто по-человечески я прекрасно понимаю, что Костя мудак даже по отношению к детям. Надо обращаться к юристам, Саш. И продумывать план относительно того, что можно сделать. Но я боюсь, что, пока Мила не достигнет возраста десяти лет и не будет иметь право голоса, сделать ничего не получится.

Мы разговариваем с Тимуром битый час. Он всячески пытается меня успокоить, предлагает различные варианты разрешения проблем, но полагаю, все они бессмысленны. Ардашев прав в главном: Костя имеет связи и деньги, лишить его отцовства будет нереально.

Сейчас мне остается только успокоиться и сделать выводы по сложившейся ситуации, а также не допускать подобного впредь.

Я ухожу в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Глаза красные. Давненько я не плакала так много…

Расчесываю волосы и собираю их в хвост, чтобы придать себе более-менее нормальный вид, и выхожу.

Ардашева нахожу в своей спальне. У нас все двери нараспашку, а я, уходя, разрешила мужчине чувствовать себя как дома.

Тимур держит в руках рамку с фото.

— Это ты? — спрашивает удивленно.

Я прекрасно знаю, какая там фотография, и немного смущаюсь.

На ней я маленькая и мои родители в нашей родной деревне. По фото прекрасно видно, что люди мы небогатые, но… на этой фотографии я беззубо улыбаюсь. Колени зеленые, потому что накануне я играла с мальчишками и свалилась в щебень. Мама в платке, папа в растянутой майке.

Несмотря на непрезентабельный внешний вид, на фотографии мы самые счастливые, беззаботные и искренние.

Я никогда не мечтала о богатой жизни.

Мои мечты были о достатке, о том, чтобы не экономить на еде и одежде для детей. Но я никогда не мечтала оказаться в светском обществе.

И сейчас, глядя на свою семью, я осознаю, что счастье вовсе не в деньгах. Совсем не в них…

— Это я, мама и папа, — улыбаюсь, глядя на фото.

И мне не стыдно за то, что на этом снимке мы совсем не соответствуем требованиям высшего общества.

— А почему у тебя колени зеленые? — спрашивает Тимур с теплотой в голосе.

— Девчонок в поселке было мало, поэтому я играла с мальчишками. За день до того как была сделана фотография, мы играли с ними в казаков-разбойников. Я убегала от одноклассника, споткнулась и угодила прямо в кучу с щебнем, играли-то мы на стройке. А потом мальчишки мне дружно мазали коленки зеленкой. Хорошее было время. А ты где провел свое детство?

Он бережно ставит фотографию на тумбочку и отвечает с грустью:

— В ауле, у теток.

— А родители?

— Отец строил бизнес, был связан с криминалом, и нахождение рядом представлялось небезопасным. Мы с братьями жили в тихом ауле, а когда выросли, отец забрал нас в город. К тому времени он уже легализовал бизнес, и все стало более-менее спокойно.

— Судя по твоему рассказу, детство у тебя тоже было веселым.

— Ты себе даже не представляешь, насколько.

Тимур распахивает объятия, и я делаю шаг вперед, кладу голову ему на грудь Ардашева, прикрываю глаза.

— Мы обязательно решим все проблемы с Костей. Обещаю.

Гладит меня по волосам.

Без какого-либо сексуального подтекста, но я понимаю, насколько мне хорошо рядом с ним.

А ведь, по сути, он чужой мужчина, однако с ним я чувствую себя как дома.