Развод. Больше не люби меня

Глава 37

Саша

Я прохожу по домику, выключая свет в комнате, где легли спать дети, и в гостевой.

Наливаю себе вина и, кутаясь в пушистый халат, выхожу к бассейну.

Дети плавали почти час в теплом бассейне, теперь настало мое время.

Когда темно, работает лишь подсветка бассейна, поэтому создается особая расслабляющая атмосфера.

Снимаю халат и бросаю его на шезлонг, быстро подхожу к бортику бассейна. Ночи уже прохладные, в одном купальнике холодно. Я ныряю в бассейн, и сразу же теплая вода обволакивает меня.

Выныриваю на поверхность, прикрываю глаза и тихо стону.

Боже… это потрясающе!

Когда я последний раз расслаблялась? Отдыхала?

Наверное, еще до того, как узнала об измене Костика. Да… точно.

Отталкиваюсь от бортика и плаваю туда-сюда, нарезая круги. Подплываю к бокалу, который поставила заранее у края бассейна, отпиваю легкого белого вина.

Если бы можно было застонать громче, я бы непременно так и сделала.

Хорошо, что окна детской выходят на противоположную часть дома, а не на бассейн.

Я отплываю в угол, опираюсь руками на бортик и просто зависаю, рассматривая территорию базы и звезды.

Возле кустов ловлю взглядом тень, дергаюсь, когда она отделяется от кустов.

— Сталкеришь меня? — спрашиваю у тени.

— Любуюсь.

— Нечем любоваться.

— О-о, ты даже себе не представляешь, как великолепна.

— Если бы я знала, что ты придешь, ни за что не полезла бы в бассейн.

— Ты же знала, что я приду, — Тимур выходит на свет и садится на край шезлонга, пробегается по мне взглядом.

Мое тело скрыто водой, но свет бассейна подчеркивает его очертания.

— Откуда же мне было знать, что ты решить прийти ко мне в ночи, Тимур? — спрашиваю тихо.

— Брось, Саш, — криво усмехается. Поднимает мой бокал, делает небольшой глоток как раз в том месте, где касались мои губы.

Дыхание перехватывает.

Сейчас в каждом движении Тимура мне видится сексуальный подтекст, даже в том, что он пьет из моего же бокала.

— Подашь мне халат? — прошу мужчину.

Он поднимается, подходит к ступеням и распахивает для меня полы халата. Я быстро поднимаюсь, просовываю руки в рукава. Тимур разворачивает меня к себе, запахивает халат, крепко завязывает пояс и поднимает на руки.

Ойкаю и хватаюсь за его шею.

Он относит меня на шезлонг и обходит бассейн, забирает шлепки, которые я оставила на противоположной стороне, и ставит возле шезлонга. Сам садится мне в ноги, протягивает бокал, и я тут же осушаю его до самого дна, Тимур забирает у меня бокал, отставляет его на пол.

— Федя и Милка в восторге от сегодняшнего дня. Оба вырубились просто за пару секунд. Спасибо, что пригласил сюда.

Тимур рассеянно кивает:

— Тебя больше никто не трогал, пока меня не было рядом?

— Нет. Все очень доброжелательны, — я не вдаюсь в подробности, не говорю, что женщины семьи Ардашевых от меня не особо в восторге.

Никто не кусался — и на том, как говорится, спасибо.

Ардашев проходится по мне взглядом, от которого разбегаются мурашки по всему телу, от самой макушки до пяток.

Готова поклясться, что вижу, как у Тимура внутри полыхает огонь.

Мужчина сжимает кулаки и не без труда отворачивается:

— Мне пора, Саша. Я хотел убедиться, что с тобой и детьми все в порядке.

Поворачивается ко мне спиной, собираясь встать, но я быстро придвигаюсь к нему и оплетаю руками со спины, опускаю лицо меж лопаток, зажмуриваюсь.

Вряд ли я отдавала себе отчет в том, что делаю. Это скорее порыв, которому я подчиняюсь.

Тимур кладет свою руку поверх моей, оборачивается, заглядывает мне в глаза, а после целует.

Поцелуй совсем другой. В нем нет пылкости и жара. Одна топящая душу нежность, от которой выкручивает суставы похлеще, чем при лихорадке.

Я тут же теряюсь в руках мужчины, забывая, где я. Забывая события сегодняшнего дня.

Остаются лишь губы и руки Тимура, пробирающиеся под халат.

Ардашев укладывает меня спиной на шезлонг, нависая, продолжает целовать.

Я провожу рукой по колючему ежику волос на затылке, по отросшей щетине, вдыхаю запах мужчины. Новый, но между тем уже успевший стать близким, узнаваемым из тысячи.

Губы Тимура опускаются на мою шею. Сначала он просто ласкает, потом едва ощутимо кусает.

Тело плавится, как воск свечи.

Его руки горячие, легко проходятся по моей мокрой от бассейна коже.

Я бы замерзла, но с ним это невозможно. С Тимуром то и дело бросает в жар.

У меня нет никаких мыслей. О муже, о правильности, о последствиях.

Ардашев спускается по шее ниже, касается горячими губами груди, оставляя ожоги.

Я просто расслабляюсь и отдаюсь мужчине. Не контролирую ничего, не направляю и не подсказываю. Взамен получаю невероятные ощущения, от которых тело становится мягким, как вата, а мозг выключается.

Тимур останавливается, и я понимаю почему.

Дальше заходить попросту нельзя. Тут под боком дети. Дом полон его родственников. Да и много других причин, на самом деле.

Тимур ложится и разворачивает меня к себе лицом, плотно запахивает халат на груди, одергивает его и берет меня в кокон из своих рук.

Я кладу лицо на грудь Тимура. Слышу сумасшедшее биение его сердца, чувствую его возбуждение.

Это какая-то мучительная прелюдия, которая обречена закончиться ничем.

— Тебе пора, Саш, — хрипло говорит. — Замерзнешь.

Киваю, но рук не убираю. Не могу.

Не хочу.

Ардашев поднимается сам и тянет меня наверх, доводит до дома и заходит следом. На пороге снова целует, но со стоном отрывается от меня.

— Иди, — выталкиваю его на улицу, потому что понимаю: если не сделать этого сейчас, то потом он просто не уйдет.

Всю ночь я ворочаюсь. Распаленное тело никак не может успокоиться.

Наутро мы с детьми собираемся и идем в сторону шале, там нас ждут на завтрак.

Я и Тимур прикладываем усилия, чтобы не спалиться.

Когда распахивается дверь и в шале вбегает перепуганный охранник, все встревоженно переглядываются.

Он что-то шепчет Арману, тот сразу же бросает взгляд на меня, и я сжимаюсь.

Да что опять не так-то?!

К мужчинам подходит Тимур, выслушивает охранника и, чем дольше тот говорит, тем сильнее хмурится, тоже смотрит на меня и в конечном счете матерится…

Я поднимаюсь со своего места, чтобы подойти, но мужчины идут на выход. Тимур перехватывает меня за руку и тянет за собой.

Уже на улице, вдали от лишних ушей, говорит:

— Саша, приехал твой муж. С полицией. Он утверждает, что ты похитила его детей.