Развод. Больше не люби меня

Глава 22

Саша

— Папа, смотри, как я умею! — кричит Милка.

Костя оборачивается.

Дочь садится на горку и отталкивается ногами. Костя отворачивается.

Он не смотрит больше на дочь, а у меня внутри все кипит.

Ну что тебе, сложно пару секунд посмотреть, как она скатится с горки?

— Папочка, ты видел? — Мила дергает его за брючину, Костя отмахивается:

— Видел-видел, Мил. Ты иди погуляй, а мы с мамой поговорим.

Вообще-то, я предложила встретиться всем вместе, потому что Костя давно не виделся с Милкой. После нашего разговора в кафе их встреча сорвалась — дочь приболела, и Костя виделся только с Федей.

Сын вернулся хмурый и не стал делиться со мной.

Что у них случилось, я не поняла, а Федя закрылся в себе.

С тех пор прошло две недели, и вот сегодня должен был состояться день семьи, но Федя сослался на то, что договорился встретиться с одноклассниками, поэтому мы встретились втроем.

Мила сникает.

Она скучала по отцу. Маленькая еще, расставание ей выносить нелегко, но даже сейчас отец отказывается уделить ей внимание.

Мне хочется его огреть чем-нибудь потяжелее, но я терплю, напоминая себе, ради чего все это.

Присаживаюсь перед дочерью на корточки:

— Смотри, какие возле клумбы чудесные камушки. Можешь мне найти парочку красивых?

— Да! — убегает, а я поднимаюсь на ноги и смотрю на мужа.

— Я перевел тебе часть денег.

Костя вернул лишь четверть того, что у меня было, но даже это очень солидная сумма.

Деньги уже выведены на другой счет. На мой счет, к которому доступ не имеет никто, кроме меня.

— Да, спасибо тебе, Костя, — мягко улыбаюсь.

Он тоже улыбается, довольный собой и моей реакцией.

По правде говоря, мне хочется плюнуть ему в лицо, потому что благодарить мужа не за что. Это мои деньги! Мои. Я сама их заработала.

— Вы съехали из того клоповника? — спрашивает важно.

— Да, я сняла трешку в центре. Через недельку, как обустроимся, позовем тебя в гости.

Приближается, кладет руку мне на талию.

— А ты когда приедешь ко мне в гости? — дергает бровью.

Приглашение весело провести ночь?

Какой же ты, милый… примитивный!

— Я же говорила тебе, — надуваю губки, — мне тяжело возвращаться в этот дом.

— Как насчет романтического вечера в отеле?

Прелестно. Будто с самой настоящей шлюхой.

— Давай не будем спешить? — ласково провожу рукой по его плечу. — Как дела на работе? — стараюсь перевести тему.

— Все по-старому, что ей будет-то? — отмахивается. — Ты же знаешь, у нас все давным-давно налажено. Процессы отточены.

Знаю я твои процессы, Костя.

И хорошо, что ничего не изменилось, значит, болевые точки те же.

— Мамочка, смотри, я собрала тебе камушки. Мне вот такой и такой понравился. А тебе?

— Вот этот очень красивый, Мил.

Дочка поворачивается к Косте и тянет ручку.

— Папа, а тебе какой нравится?

Костя, хмурясь, опускает взгляд.

Милка как раз держит камушек в той ручке, на которой нет пальчика.

Только попробуй скривиться! Клянусь, я наплюю на свой план и отпизжу тебя прямо тут.

— Вот этот, — Костя тыкает не глядя.

— Папочка, а хочешь, я тебе тоже найду камушек?

— Найди, — говорит абсолютно равнодушно.

Саша, молчи. Ты все испортишь.

У Кости звонит телефон, и это спасает меня от необдуманного поступка.

Муж смотрит на экран, потом поднимает взгляд на меня и скидывает звонок.

Телефон снова звонит.

— Прости, — кивает мне и отходит: — Алло.

Я слышу в трубке женский голос.

И да, конечно, это может быть кто угодно. Секретарь, мать, рандомная сотрудница, спамер… действительно кто угодно.

Но что-то мне подсказывает, что звонит его любовница.

— Прости, мне надо отъехать, — бросает, не сводя взгляда с экрана.

— Конечно, — натянуто улыбаюсь.

Костя чмокает меня и уходит, я провожаю его взглядом.

А с дочерью ты, сволочь, даже не попрощался…

— Мам, а куда это папа? — спрашивает Мила расстроенно. — Я ему камушек красивый нашла.

Протягивает на ладошке белый камень.

Присаживаюсь на корточки перед дочерью:

— У папы возникли срочные дела, но он попросил передать тебе, что ему очень жаль. В следующий раз мы погуляем подольше.

— Ладно, — вздыхает.

Я отвратительная мать. А еще лгунья.

Но как я объясню четырехлетке, что отец ее просто не любит? Как?

Снова отвлекаю внимание дочери, будто пытаясь загладить чужую вину, покупаю ей всякие мелочи, но Милка как держала в руках камень для папы, так и продолжает держать.

У меня звонит телефон, и я отвлекаюсь на звонок. На экране появляется имя Ардашева.

— Да, Тимур, — отвечаю сразу.

Я слышу шум дороги, видимо, он находится за рулем.

— Александра, юристы переделали документы с учетом наших правок. Тебе будет удобно сейчас подъехать и подписать их?

— Если честно, то не очень. Я в центральном парке с дочерью, и оставить мне ее не с кем.

— В центральном парке? Я неподалеку, сейчас подъеду заберу вас. Если ты, конечно, не против.

— Не против.

Ардашев — оригинальный мужчина. А может, мне просто так кажется. Ведь кроме Костика я других мужчин и не знала.

Тимур как две полярности. То холодный, собранный и даже отстраненный, то такой, что… кажется, прямо сейчас завалит меня на стол и покажет небо в алмазах.

Какая из его масок настоящая, я пока не поняла.

Когда к выхожу из парка подъезжает машина Тимура, я подхожу ближе и помогаю дочери сесть назад, пристегиваю ее и сама сажусь рядом.

— Привет, — Тимур оборачивается и смотрит на Милу.

— Привет, — она сразу же начинает стесняться.

— Какая красивая у тебя шляпка.

— Это мама купила.

— Я Тимур, — протягивает руку, и она вкладывает свою ручку в его.

— А я Мила.

Детская ладонь тонет в огромной лапище Ардашева. Тимур раскрывает руку и смотрит на ее пальчики. Замирает на секунду, потом снова сжимает ладонь.

— Какой красивый камешек. Сама нашла?

— Да, — смущается Милка. — Хотите, я вам его подарю?

Дочь смотрит в глаза Тимуру с надеждой. А я думаю о том, что, конечно, для полного счастья серьезному Ардашеву не хватает камня из парка.

— Хочу, — отвечает он, а я выгибаю бровь: вот, значит, как? — Буду хранить его!

Дочь отдает свой подарок, и Тимур демонстративно прячет его во внутренний карман пиджака.