Семья для черного дракона

Глава 21

Дюк Грассистер считал, что ему крупно повезло. Ни тогда, когда появился на свет и выжил после бушующих в бедных кварталах одной за другими лихорадками. Ни даже когда, по ложному обвинению, долгих два года провел в городской тюрьме. Перебиваясь черствыми корками хлеба, пустой кашей из общего котла и подтухшей водой. И даже ни тогда, когда перебитые богатой каретой ноги, криво сращивал пропойца лекарь.

Нет.

По-настоящему Дюку повезло, когда он, едва передвигаясь по улице, после очередного избиения стражниками, встретил эту странную женщину. Леди Медэя Рэтчер. Графиньюшка, которой досталось все милосердие этого гнилого мира, дай Светлейшей ей всех благ земных и небесных. Рядом с ней он даже слова молитвы вспомнил.

И каждый день шептал. Утром – для хорошего начала дел, вечером – для спокойного сна.

Иногда, сидя в уютном кресле, у камина, дрова для которого никогда не закончатся, попивая отвар из ценнейшей сорты, которую графиньюшка полными мешочками всегда лично приносила в свои визиты, питаясь сытной и вкусной пищей Дюк думал о том, что она и есть тот самый посланник Светлейшего, которого так долго ждут храмовники.

Глупые, чего ждать, когда она уже есть.

Вот такая, простая и открытая, щедрая, владеющая странной магией. В первую встречу не побоявшаяся посадить в свой экипаж грязного и дурно пахнущего гниющей плотью уличного бездомного. Который бросился спасать котенка.

Вот он теперь, вымахал в зверюгу здоровенную, на свежих сливках и мясе. Нужды не знает. И Дюк теперь тоже не знает. А ноги заживут еще, к переезду в неведанные земли, где будет у Дюка свой домик с садом. И пасека.

В прошлый приход, с маленьким господином леди даже книжки принесла полезные. Про пчел и как мед правильно заготавливать. Одну почти прочел, трудно, часто по слогам, но сам освоил. Писать бы еще пограмотнее, но это пока мечты. А то ведь неудобно порой оставлять в дорогущей почтовой коробке свои корявые записки. Поэтому Дюк предпочитал пользоваться услугами магпочты, благо монеток для этого было вдосталь, и отправлять письма на имя дворецкого.

Но не в этот раз. Сегодня Дюк действительно растерялся и впервые поступил не по правилам. Пусть ему, единственному жителю домика в рабочем переулке, никто и никогда запрещал впускать кого-либо в дом, но правила безопасности для госпожи, придуманные самим жильцом, он никогда не нарушал. В дом никого не приглашать, адрес никому не называть, защищать госпожу до последней капли крови и умереть на нее, если потребуется.

Но сейчас перед ним, на просторном диване, прижавшись друг к другу сидели люди, которым срочно требовалась помощь. Седой старик, с растрёпанной почерневшей от копоти бородой, в порванном фабричном халате, девчушка в обгорелом платье, не менее растрёпанная, с ужасом в большущих голубых глазах. Мужчина, в котором Дюк разглядел семейное сходство и с девушкой, и со стариком, с начинающими вздуваться следами ожогов на предплечьях и наспех перевязанной головой, и две малютки, которых сейчас укладывала на втором этаже обеспокоенная мать.

Дюк быстро вскипятил чайник и заварил чай. Выставил на маленький столик крупно порезанный хлеб, плошку с маслом, вяленое мясо и овощи. Разлил по чашкам тонко пахнущий цветками астерии напиток, почти заставив присутствующих гостей взять в руки кружки. Бормотал что-то одобряющее и ждал. Все же правильно сделал, доставил магический ящичек записку, это Дюк по цвету понял. Значит скоро графинюшка будет здесь.

Мне же, получившей с большим трудом и волнением нацарапанную записку, чтобы явиться в дом пришлось воспользоваться главным входом.

- Как вы, мистер Грассистер? Вижу у нас гости. - уважительно встретила я своего смотрителя, выставив у стола два увесистых свертка.

С провизией и утепленным пальто для страдающего болями мужчины. Сам ведь ни за что не купит, и, тем более, не попросит. К зиме заменю его на стражников, пусть дом и выглядит пристойно, но, если не топить его постоянно – мигом выстужается. Моя лавка была построена подобным образом. Не справится он со своими ногами.

- Спасибо леди! У нас с Феликсом всего хватает, - заулыбался смотритель. – вот, это к вам тут пришли. Вы уж простите, что впустил. Детки у них маленькие.

- И правильно сделали, что впустили!

- Мистер Флави, если не ошибаюсь, - дождавшись утвердительного кивка от пожилого артефактора, чьи игрушки так любит мой сын, я продолжила. – что с вами случилось?

- Простите, леди Рэтчер, что мы вас побеспокоили, - смущенно начал он. – у меня вот, ваша карточка оказалась в кармане. Нам, мне и моей семье, - уточнил старик. – больше некуда идти. Утром мы с сыном и внучкой вышли на работу, как обычно. А у нашего магазина выставлена стража. Говорят, приказ самой королевы, никого не впускать, весь товар вынести. Погнали нас, леди. Как преступников погнали! Бумагой с печатью!

- А что за бумага была? – уточнила я.

- Там было написано, что мы обманываем честных граждан, что игрушки наши опасны и вовсе даже украдены! – ответила девушка. – Но как же украдены??? Когда мы сами их делаем! И никакие они не опасные!

- Ну тише, Эмма, тише. - начал успокаивать ее мужчина, поправляющий повязку. – Мы толком не успели ничего понять, - продолжил он, обращаясь ко мне. – нам ее и в руки не дали. Наставили мечи, грозили немедленной расправой. Мы домой побыстрее, а там…

- И дом, и рабочая пристройка наша… в огне все.

- Подожгли? – предположила я.

- Да. – тяжело ответил артефактор. – А в доме невестка и внучки маленькие совсем. На втором этаже. Ох! Если бы не Томас!

- Их комодом подперли! – зло проговорил мужчина. – загнали в детскую и дверь подперли. Чтобы наверняка!

- Томас, вы настоящий герой. Ваша супруга сможет описать нападавших?

- Да чего там описывать, - горько ответил артефактор. – стражники это. В кителях с золотыми пуговицами.

Личная стража королевы. Не знающая ни страха, ни поражений маленькая натренированная армия. Ее создали после попытки моей семьи свергнуть действующего монарха. За право ношения таких кителей из благородного сукна, с действительно золотыми пуговицами и другими знаками отличия боролись лучшие солдаты королевства. Каждый отбор в личную гвардию был целым событием. Такой китель нельзя было купить, сшить или подделать. За это – смерть. Без каких-либо разбирательств.

Без нужды этот чрезмерно важный отряд действовать не будет, да еще и таким грязным образом, как война с детьми и женщинами. Только по приказу королевы.

- Вам нужно скрыться, - строго сказала я.

- Мы уйдем, - понуро ответил артефактор, а девочка заплакала.

- Я сейчас открою переход, - пояснила я, пряча ярость от растерявшихся гостей, – сначала внесете детей. У меня целая детская башня, вашу супругу там встретят. Вас, - обращаясь к Томасу продолжила я, - сразу к целителю. Вероятно, до утра он вас никуда не отпустит. Для остальных гостевые комнаты уже готовят.

- Но как мы…как вы… - растерялась Эмма.

- Сейчас я все покажу, но прошу отложить разговоры до ужина, - мысленно я уже отдавала распоряжение Помадке, и знала, что верная помощница передает мои слова экономке. Или Дороти.

- Мистер Грассистер, к середине осени я вас заберу в графство.

- Это я завсегда готов, леди Рэтчер. Я вот и книжки читаю. – похвастался он.

- Договоритесь с разносчиком газет, пожалуйста. Мне нужна свежая пресса, по возможности каждый день. Через шкатулку.

- Будет сделано!

В исполнительности своего смотрителя я не сомневалась. Все-таки хороший человек этот Дюк Грассистер. Однажды, не жалея себя, он бросился под колеса наемной кареты, спасая бездомного котенка. Доброта, с которой он прижимал к себе тощее тельце животного и искренность с которой он говорил со мной – просто подкупали. Конечно я узнала все о своем работнике, пусть сам он и не старался делиться подробностями биографии.

Все эти люди, как поняла я после, и мой смотритель, и семья артефактора и спасенные работники – просто жертвы чужого произвола. Оговоренные, запуганные, но чудом сохранившие чистые души.

Разговор пришлось отложить до следующего дня. Гости, не дождавшись ужина, уснули. Сказывалось нервное потрясение.

Мы же, с хранителем всей бухгалтерии моей семьи Тоддом, добавили к статьям расхода запланированное восстановление игрушечного дела мастера артефактора. И расходы на больницу.

Лекарь Бертран принял правильное решение. На следующий день он выставил скромное поместье на продажу, поместив в крытую телегу личные и необходимые вещи, разумно посчитав, что мебель и прочую утварь всегда можно приобрести на месте. Разумный подход.

Две женщины, что приехали с ним, Анна и Пэм, были медицинскими сестрами, окончившими самые настоящие сестринские курсы по уходу за больными. И могли даже принять роды, как призналась Пэм.

Не могли лишь устроиться в приличное место.

В большие медицинские дома без рекомендаций не попасть, а частные практики, в большинстве своем, не нуждаются в дополнительных рабочих руках. С рекомендациями у них действительно было не все в порядке, в чем сразу призналась Анна. Сама она работала в больнице для душевнобольных, пока та не лишилась финансирования. И, несмотря на блестящие отзывы от бывшего главного в лечебнице лекаря никто не желал связываться с работницей печального заведения. А Пэм лечила бездомных. За собственные средства, но лекарь, на которого она работала, прознал об этом и выгнал, отвратительной рекомендацией обрекая ее на голодное существование.

Мужчина же, неожиданно, оказался учителем письма и счета. Но мог, как признался после, учить детей истории и литературе. И был бывшим пациентом Бертрана, которому тот настоятельно рекомендовал перебраться на свежий воздух. Подальше от рабочих кварталов и дымящих труб промышленного Видена.

Все трое, оценив рабочее место и условия жизни в графстве, перевезли в просторные и комфортные дома собственные семьи. Что меня очень радовало.

Совсем скоро, сразу в сорока домах, будут праздновать новоселье люди, согласившиеся на переезд из тех земель, что были выставлены на торги. Чтобы обеспечить им безопасность мой управляющий выделил сразу половину отряда, почти полностью состоявшую из бывших военных.

К моему счастью ему даже удалось найти общий язык с начальником стражи. Несмотря на возраст и явные различия во взглядах. Ибо мой начальник стражи и крокодила бы заставил патрулировать окрестные земли. Если бы тот, каждый раз не пытался уцепиться призрачными зубами за полы плаща и сияющие начищенные сапоги. А отставной вояка не грозился сшить из него призрачное седло или перчатки.

Меня он опекал, как нерадивую внучку, которая раз за разом лезет на дерево. особенно рьяно после слова «нельзя». Остальных, судя по виду, просто терпел.

И только с управляющим я, наконец, увидела, что под суровым прищуром прячется обычный человек. А после пары бутылок горячительного, напополам с управляющим, на скамейке под стенами одной из башен – еще и знатный певец.

Репертуар бы еще разнообразить чем-нибудь приличным. Башня оказалась детской, и ее обитатели потом еще долго «радовали» нас этими песнями…

С артефактором получилось не так, как я планировала.

Совет Локсфорта затягивал выдачу документов, ссылаясь на перепроверку и расчет данных. Пришлось даже выбраться из уютного гнездышка и лично поспособствовать продвижению заветной бумаги, проспонсировав строительство дороги и ремонт местной школы. Нет, люди, сидящие в совете, были, как на подбор, честные. В этом я удостоверилась заранее, пообщавшись с фамильными привидениями. И действовали исключительно в интересах Независимых земель.

Просто попросить меня подписаться еще и под эти неожиданные траты, они не могли. Официально я не состояла ни в совете, ни в благотворительном фонде и даже не занималась благоустройством как меценат. Но золото у меня водилось и, судя по дорогим покупкам, не думало заканчиваться.

Этот тонкий шантаж я оценила, попросив членов совета обращаться лично ко мне, а не через препятствия в виде задержки документов.

Здание, подходящее по расположению и требующее минимального вмешательства в планировку, нашлось быстро. Поспособствовал один из членов совета, отец сразу пятерых сыновей и трех дочек, как хвастался он, проводя обстоятельную экскурсию по помещению, в котором планировал оставлять добрую часть жалования.

Дольше занял поиск подходящего под небольшую мастерскую, здания, с отгороженной жилой зоной. Такового просто не было. Ни в центре, ни в спокойном пригороде. Но меня привлекла старая ткацкая фабрика. Да, она была во много раз больше задуманного помещения, и требовала внушительного ремонта. Но рядом, на соседней улице, продавался большой участок с каменным двухэтажным домом. Красивым, белоснежным, с двумя, словно у парящей птицы, крыльями. Для большой и дружной семьи.

Уговорить мужчин семьи Флави было той еще задачей. Ведь изначально они и вовсе отказывались брать от меня какие-либо средства на восстановление собственного дела.

- Помилуйте, ваше сиятельство, - воскликнул мастер. – мы и так вам всем обязаны. Вы ведь и Томми моего вылечили, и нам приют дали и с бумагами разрешилось все. Мы теперь граждане Независимых земель. Негоже нам и дальше пользоваться вашей добротой. Я ведь, знаете, самоучка. У отца денег на академию не было, и я сам, с утра до вечера трудился на рынке, а потом, до ночи мастерил первые игрушки. И продавал потом с лотка. Смешного такого, на шею вешающегося.

- Тогда за вами не было семьи, мистер Флави. Да и вы уже не так молоды. Может соглашение составим? – почти отчаянно предложила я.

- Соглашение?

- Ну да. Дом – это мой вам подарок. Вам, вашему сыну и его жене, и вашим внукам. И не спорьте! – пресекла я попытку возразить. - Считайте это прихотью богатой чудачки. Обставлять уже будете сами, - добавила я, умолчав о том, что дом полностью готов. - Магазин и помещение фабрики я закреплю за вами…

- Но фабрика! Она же огромная просто. – удивился мастер.

- Согласна. Но и земли у нас не маленькие. И торговля с королевством и империей налажена.

- Мы не справимся вчетвером, леди. – устало признал он.

- А я и не говорю, что вам одним предстоит все на себе тянуть. Смотрите: я финансирую все переделки, ремонт, покупку и установку механических машин. И даже не думайте сэкономить, мой сын прекрасно запомнил все, что вы перечисляли, описывая создание его любимой игры. Покупаю все самые лучшие материалы. Самые. Лучшие. – отчеканила я. – но подбором персонала, вместе с вами, займется мой управляющий Арон, счетами, пока не найдет себе достойного приемника – мой бухгалтер Тодд. Каждый работник пройдет через клятву. Что касается моей выгоды, то через год, после открытия, скажем, по десять процентов с прибыли. И обеспечение вашими игрушками сиротских приютов и школ.

- Это хорошие условия, ваше сиятельство. – признал он.

- Рада, что мы поняли друг друга, - согласилась я.

Вскоре эта полная тихого семейного счастья семья Флави переехала в новый дом. Признаюсь, я немного скучала по их присутствию за ужином. Больше меня скучал только Лео. По девочкам, с которыми успел подружиться.

Правда продлилось это не долго.

В замке, в принципе, никогда не бывало скучно. Но этот новый житель переплюнул всех ранее присутствующих гостей.

Разобраться бы теперь, кому он приходится родственником…