Давид
— Боже, Давид, извините меня. Не понимаю, что на меня нашло…. Столько проблем свалилось на мою голову. И все в один день.
Филатова бросается к сумочке, трясущимися руками выхватывает салфетку и начинает промакивать воду на моей груди. Мокрая хирургическая пижама неприятно липнет к телу.
Серьезно?
Она действительно считает, что этого достаточно, чтобы уладить ситуацию после такого возмутительного поведения?
Ну это вообще ни в какие ворота!
Я перехватываю ее за запястье и резким движением опускаю руку вниз, не позволяя больше прикасаться ко мне.
От неожиданности Арина теряет равновесие и заваливается прямо на меня.
Сталкиваемся телами, как в наихудшем эпизоде дешевой мелодрамы.
Чер-р-р-р-рт!
Откуда она взялась на мою голову?
— Сядьте! — рявкаю, грубо отодвигая Арину за плечи и усаживая на диван.
Она растеряно наблюдает за моими действиями.
Не говоря ни слова, я ухожу в уборную. По дороге стягиваю с себя промокшую верхнюю часть медицинской одежды и вытираю ею лицо. Почти физически ощущаю, как пристальный взгляд Филатовой прожигает мне спину. Острая горячая точка между лопатками не исчезает до тех пор, пока я не скрываюсь за дверью ванной и облегченно не выдыхаю.
Вот же попал.…
В последнее время мне слишком везет на безбашенных баб.
Включаю воду, наклоняюсь над умывальником и зажмуриваю веки. В памяти тотчас всплывают заплаканные глаза Арины, и я тут же остываю. В груди, мать его, что-то дергается. Я не должен ее жалеть. Она просто неуравновешенная пациентка, и даже не моя. Но выгнать ее из кабинета за пролитую на нервах воду, было бы по-хамски с моей стороны.
Блядь!
Вот прямо рыцарь на белом коне.
Руднев, ну нахрена тебе это надо?
Пусть катится на все четыре стороны и забудет дорогу в твою клинику.
Качнув головой, вытряхиваю из нее дурные мысли. Освежаю лицо холодной водой, затем полотенцем вытираю влагу с кожи.
Снимаю штаны и бросаю их в ящик для грязного белья, быстро переодеваюсь в брюки и черную рубашку. Застегиваю пояс. Достав из шкафа пиджак, накидываю на плечи и выхожу к Арине.
Девчонка сидит на диване как мышь. Смотрит в окно, прижав к носу бумажную салфетку.
Да сколько можно реветь?
— Предлагаю компромисс, — говорю я, бросая взгляд на наручные часы. — Я плачу за обед в ресторане, вы обеспечиваете адекватный диалог. Ресторан выбирайте сами.
— Не выйдет, Давид Артурович. Я все еще замужняя женщина. Поход в ресторан с вами скомпрометирует меня.
— Предпочитаете обморок из-за голода? Хочу вас заверить, что вы очень близки к цели. Я вам предлагаю деловой разговор. Навязываться в любовники не собираюсь. Какую кухню предпочитаете?
— Мне все равно. Я не привередлива в еде, — пожав плечами, Арина поднимает свое пальто. — Но, к сожалению, у меня нет на это времени.
— Значит, ответы вам уже не нужны? — фиксирую на ней вопросительный взгляд.
— Конечно, нужны! — живо вскакивает с дивана.
Глаза у девчонки загораются блеском. На щеках вспыхивает румянец.
«Так-то лучше.…» — думаю я и следом распоряжаюсь:
— Одевайтесь, Рина. Я знаю одно место, куда министры и папарацци не заглядывают.