Скандальное ЭКО

Глава 5

Арина

— Арина? — с потрясением в голосе произносит мама, распахивая дверь. — Господи, дочка, что случилось? Я себе места не нахожу с тех пор, как оборвалась связь. Слава Богу, вы здесь. Марат не с вами? — она поспешно выглядывает в коридор, пока я вхожу в квартиру, крепче прижимая к себе спящего Никиту. — Я не могу до него дозвониться.

— Мы одни, — тихо отвечаю, опускаясь на банкетку в прихожей. С трудом стягиваю с ног сапоги. — Мама, пожалуйста, возьми на лестничной клетке чемодан.

— Чемодан? — мама снова выглядывает в коридор, удивившись моим словам.

Через секунду затаскивает багаж в квартиру, бесшумно закрывает дверь и оборачивается ко мне.

— Арина, дочка, что происходит? Почему вы с вещами? Как это понимать?

— Марат хочет развода, — устало выдыхаю, чувствуя, как голос становится сиплым и чужим. — Папа дома?

— В ванной… — мама замирает, устремив взгляд на спящего внука. — Какого развода? Почему? — в ее голосе появляется паника. Лицо бледнеет от сокрушительной новости.

— Мама, давай не в дверях, — избавившись от сапог, поднимаюсь с банкетки, ощущая, как голова идет кругом. — Я еле держусь на ногах. Никитка перенервничал, только-только уснул.

— Господи, проходи, конечно, — очнувшись от шока, мама срывается в зал, уже на ходу в спешке достает из комода свежее постельное белье. — Сейчас я застелю вам постель, там и поговорим.

Я медленно следую за ней, держа Никиту на руках, а затем останавливаюсь у двери зала, осматриваюсь: домашняя уютная обстановка вдруг кажется тесной и чужой.

— Папе пока ничего о разводе не рассказывай, — прошу, едва слышно. — Дай мне пару дней разобраться со всем этим. Не хочу, чтобы он с Маратом ругался.

— Хорошо, — кивает мама, раскладывая диван.

Я стою, прижимая к себе сына, и понимаю, что нам с Никитой будет тяжело ютиться в родительской квартире. Придется искать жилье, пока не добьюсь у Марата права вернуться в нашу квартиру. Как бы там ни было, я такой же собственник, как и он.

— А Юлька где? — спрашиваю, оглядываясь назад. Дверь в ее спальню прикрыта. Будь она дома, наверняка уже вышла бы ко мне.

— На работе задерживается, — бросает мама, подбивая подушки для нас с Никиткой. — Привезли новую партию товара, будут с девчонками разбирать.

— С таким рабочим графиком она должна зарабатывать вдвое больше, — хмыкаю я. — Зря не пошла ко мне в салон.

— Она и зарабатывает, — усмехается мама, подворачивая край одеяла, чтобы уложить Никиту в постель. — Вон, шмотками дорогущими забила весь шкаф. Зачем ей столько, ума не приложу. А обувь? Коллекционирует ее, что ли? Хоть музей бери да открывай…

— Молодая еще. Куда ей деньги девать?

— Лучше бы на квартиру копила, — мама вздыхает.

Подойдя ко мне, бережно берет сына из моих рук.

Я опускаю взгляд.

Охваченная чувством вины за доставленные неудобства, тихо произношу:

— Мам, ты не переживай, мы здесь ненадолго. Пару недель у вас поживем, с жильем я что-нибудь решу.

Опустив внука на подушку, мама оборачивается ко мне, одаривая строгим, но в то же время ласковым взглядом.

— Арина, да разве я вас выгоняю? Что за ерунду ты несешь? — с недоумением спрашивает мама, и мне становится так стыдно и больно за себя, что хочется завыть от отчаянья, от того, что мир рушиться, превращается в обломки, из которых я так усердно строила свой замок мечты.

«Что я сделала не так?» — задаю себе по новой одни и те же вопросы.

Где я допустила ошибку?

Мой брак с Маратом рухнул. Рухнула вся моя жизнь.

Господи, почему я?

Почему это случилось с нами?

Почему наш сын, которого Марат обожал, внезапно стал для него ублюдком?

Чувствую, как к горлу подступают слезы.

Опускаюсь на край дивана и, спрятав лицо в ладонях, даю волю эмоциям.

Поток горечи вырывается наружу, как вода из прорвавшейся плотины.

Захлебываюсь беззвучным плачем, потому как сердце не выдерживает боли унижения, не выдерживает боли расставания.

Я становлюсь слабой, а мне нельзя! Мне нужно быть сильной! И от этого хочется заорать, чтобы крик мой эхом отозвался где-то на краю вселенной.

Плохо… Как же мне плохо.

Душа разрывается на части.

Больно! Почему так больно?

Почему?

— Аринка, да что ж у вас там стряслось? — пугается мама, бросаясь ко мне.

— Никита.… — всхлипываю сквозь слезы, не в силах что-либо нормально объяснить. — Он… он не родной сын Марату…

— Что?.. — мама оседает рядом, обнимая меня за плечи. — Как это? — шокировано шепчет она. — Ты можешь мне объяснить?

Я отрицательно качаю головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Не знаю, мам… В тестах на отцовство везде отрицательные результаты. Марат обвинил меня в измене… а я ни с кем… я ни с кем не была, клянусь! Я всегда была ему верна… — голос по новой срывается, я вновь закрываю лицо руками. — Он выгнал меня из дома, как последнюю… шлюху… Назвал Никиту ублюдком. Что мне делать, мам? Что мне делать???

Вскидываю на маму зареванные глаза.