Скандальное ЭКО

Глава 48

Арина

— Ты… Ты сумасшедший… — шепчу я, задыхаясь.

Мое отчаянное сопротивление усиливается из-за боязни не понравиться ему, не оправдать ожиданий, не подойти параметрами. Но Руднев так искусно подводит к интимной близости, что противиться ему становится почти невозможным.

— Расслабься, Арин, — хрипло произносит Давид, глядя на меня в упор.

Его зрачки становятся шире. Радужку затягивает откровенной похотью. В глазах мерцает отблеск огня.

— Никогда раньше я не горел желанием к женщине так, как сейчас, — добавляет, а я как под гипнозом размыкаю колени, сгорая от предвкушения и тревожного волнения.

— И я, наверное.., никогда не испытывала такого сильного влечения… — судорожно выдыхаю, ощущая, как его пальцы осторожно касаются складочек между ног, ладонь накрывает промежность и мягко сжимает.

Меня жалит током. Я дергаюсь и громко всхлипываю.

Инстинктивно развожу бедра еще шире, позволяя Давиду скользить по влажной плоти и высекать короткие вспышки возбуждения.

Его пальцы — это нечто.

Они способны творить чудеса. Ласкать женщину так, что она готова молить о большем, лишь бы не прекращать тонуть в удовольствии.

— Господи…. — с губ слетает негромкий стон.

Я откидываюсь на мягкий диван и запрокидываю голову. Закрываю глаза. Дыхание учащается. Пульс неистово бьется в ушах, сердце колотится где-то в горле.

— Признайся.., все дело в чае, да? — надсадно перевожу дыхание. — Что ты в него подмешал?.. М-м-м-м… — выгибаюсь, стоит его пальцам скользнуть чуть глубже и вернуться обратно.

— Ты правда так считаешь? — уточняет Руднев.

В его охрипшем голосе улавливаю довольные нотки, а через секунду ощущаю теплые губы на своей шее, они щекочут и целуют, прихватывают вместе с зубами чувствительную кожу, прикусывают, оттягивают и отпускают. А следом горячий язык чертит на том же месте узоры.

Бож-ж-ж-же…

Он из меня душу вытащит.

Это не прелюдия, а какая-то невероятная пытка.

Меня никогда не лихорадило от желания переспать с мужчиной, а сейчас в прямом смысле трясет.

Он еще ничего не сделал, а я уже его хочу, как ненормальная.

— Да-а… — выталкиваю из груди то ли стон, то ли ответ на его вопрос. — Господи, Давид.…

— Что? — шепчет рядом с ухом, запуская под кожу горячие импульсы. Кружит пальцами по влажному входу, дразнит, нажимает, играет. Я позорно теку. Не понимаю, что со мной происходит. По телу катятся жаркие судороги, вспыхивают огнем в промежности. Мир вокруг плывет. Я закусываю губу, чтобы сдержать крик, но он все равно прорывается.

— Боже… Боже… Да-а-ва-а-а! Стоп! У меня сердце сейчас остановится.

Я реально задыхаюсь. Захлебываюсь восторгом, когда он делает такое, от чего у меня сносит крышу. А затем резко замедляется, не позволяя сорваться с обрыва, и снова дразнит. Давит на чувствительный узелок плоти, и меня выгибает, подбрасывает на месте, словно от разряда тока.

Я снова кричу.

Острое возбуждение накрывает горячими волнами.

Желание почувствовать Руднева в себе становится невыносимым.

— Уверена, что хочешь прекратить?

Его глаза так близко, что я ныряю в них без раздумий, словно в бездну.

— Нет.… — облизав пересохшие губы, мотаю головой.

Мне впервые так хорошо, что я не хочу себе в этом отказывать. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосах, сжимаю их и медленно уплываю.

— Открой глаза, — горячий шепот опаляет мне губы. Давид плавно погружает в меня пальцы. Его рука ускоряется, движения становятся ритмичными, глубокими, я распахиваю веки, встречая наполненный жаждой взгляд, за доли секунды взлетаю. Чувствую, как подступает оргазм. Тело сотрясает крупной дрожью. Покрываюсь испариной. Не выдерживаю. С громким криком отпускаю мучительное наслаждение, падаю, падаю, падаю, разбиваюсь…

Мокрая, горячая, дрожащая, ловлю его поцелуй.

Усиливая натиск, Дава врывается в мой рот языком, заглушает все стоны.

Пробую его вкус, и меня снова уносит.

— Хочу тебя, — шепчет жарко, накрывая влажной ладонью потяжелевшую грудь, стискивает ее, между пальцами зажимая сосок. — Ариш, давай полетаем?

Я не в силах что либо ему ответить, просто киваю головой, давая понять, что желание обоюдное. Такое острое и мучительное. Если я не почувствую его член в себе, то просто умру.