Скандальное ЭКО

Глава 42

Давид

Ариша стоит напротив, сверлит меня убийственным взглядом, готовая схватить первое попавшееся под руки ведро и надеть мне на голову. И, видимо, не только на верхнюю. Еще и на ту, что ниже пояса, пытается оттопырить резинку трусов.

Блядь….

Нахрен мне сдалась эта баня?

Почему не сработала интуиция, когда я решался на этот безумный шаг?

Смотреть на чужую женщину в одежде — это одно. Оценивать соблазнительные формы обнаженной бестии в сексуальном белье, да еще и в интимной обстановке — это совсем другое.

Это, блядь, мазохизм чистой воды!

Давид, где были твои мозги, когда ты вызвался спасать ее от депрессии?

И что будешь делать теперь, когда сперма ударила в голову, а трахнуть чужую бабу — не вариант.

Интересно, она в курсе, что здоровый самец в расцвете сил не может прожить без секса больше трех дней? Он готов лезть на стенку и выть на луну, лишь бы сбросить напряжение в яйцах. Это я сейчас о себе.

Вдобавок ко всему я питаю слабость к особым местам на женском теле, которые меня почему-то необъяснимо влекут. Этакие эрогенные зоны, по-своему обладающие сексуальной привлекательностью.

Снова опускаю взгляд на пупок в форме узкой щели, оцениваю эстетически красивый, плоский живот, от которого я сейчас тащусь не меньше, чем от глотка самого крепкого алкоголя, а затем спускаюсь к треугольнику между округлых, упругих бедер.

Задерживаюсь взглядом на выпуклом, абсолютно гладком, бархатистом лобке, прикрытом тонким, полупрозрачным кружевом.

Не успеваю насладиться видом, как в лицо прилетает хлопковая простыня.

Инстинктивно ловлю ее, вскидывая на Арину слегка расфокусированный взгляд.

— Извращенец! — выпаливает Филатова, поспешно наматывая на себя простыню.

— Эстет, — поправляю ее, прикрывая тканью вполне здоровую реакцию на молодую, красивую женщину. Хоть и не мою.

— Я бы сказала — фетишист, — лицо девчонки вспыхивает особенно ярким румянцем, и меня от этого еще больше уносит.

— У тебя комплексы? — осведомляюсь, заламывая бровь. — Мой член сделал тебе красноречивый комплимент. Поверь, я и сам от этого не в восторге, но раз уж так вышло — ничего не поделаешь. Извиняться я не планирую, так что милости прошу, — показываю рукой на дверь парилки и нагло улыбаюсь.

Фыркнув, Арина пулей влетает внутрь.

Я захожу следом, прихватив с собой лавандовую соль, масло и баночку с медом.

— Располагайся, где тебе комфортнее. Если станет плохо, предупреди меня. Это не комната пыток, это парилка, Арин. Если случались проблемы с сердцем, лучше сразу выйти.

— Я справлюсь, — бурчит бестия, садясь на нижнюю лавку. Вцепившись пальцами в простыню, изучает помещение.

— Хорошо, — киваю я, подливая отвар из трав на раскаленные камни. Комнату сразу же наполняет густой горячий пар и стойкий запах горькой полыни, мелиссы, мяты и, кажется, полевой ромашки.

Ловлю момент, сжимаю ладонью ноющую плоть и вместе с паром срываюсь в шипение.

В глазах рябит от жажды разрядки.

Затягиваюсь природным успокоительным и возвращаюсь к Арине.

— Снимай простынь, ложись на лавку, — отдаю ей приказ, вытаскивая из кадки запаренные дубовые веники.

К моему удивлению девчонка подчиняется. Покосившись на меня с опаской, неохотно разматывает простыню и, застелив ею скамью, ложится на живот.

В свете желтых ламп светлая кожа Арины приобретает насыщенный золотистый оттенок.

Подхожу к ней, стряхиваю с веников теплые капли ароматного отвара на затылок, спину и тонкую талию, рассматриваю россыпь веснушек на хрупких плечах, ровный с плавным изгибом позвоночник, упругую попку. Веду листьями по бедрам к изящным, ухоженным ступням. Испытывая чувствительность, Арина поджимает пальчики на ногах.

Оцениваю гладкие, круглые пятки, наверняка такие же приятные на ощупь, как и на вид.

У меня фетиш на эту зону женского тела. Я знаю, как доставить женщине удовольствие, не переходя границы дозволенного. И мне ничего не стоит сейчас довести Арину до оргазма. Мне даже не придется касаться ее интимных мест. Главное, самому не кончить в трусы.

В дымке ароматного пара, под шуршащий шелест дубовых веников, прогреваю тело девчонки. Сначала ноги, затем руки: от кончиков пальцев до таза и предплечий. Затем мягко прорабатываю каждую сторону тела, веля ей перевернуться на спину и обратно.

Замечаю, как Ариша расслабляется, и сам довольно улыбаюсь.

Сейчас бы для контраста пройтись по ее телу дольками ледяных грейпфрутов, но боюсь, такого экстрима на первом сеансе она не выдержит, а у меня запланирован массаж. Хочу, чтобы после бани все мысли девчонки утекли с паром, чтобы поужинала и погрузилась в глубокий сон до утра.

Лучшей терапии от стресса я пока не знаю.

Набираю из банки горсть лавандовой соли, рассыпаю ее по спине. Тонкой струйкой наливаю сверху душистое масло с медом, обильно лью, чтобы руки скользили по изгибам и не царапали кожу.

Мягкими движениями растираю кашицу по плечам и рукам, прощупываю каждую косточку на ладонях и тонких запястьях, сплетаю наши пальцы в замки. Арина, полностью расслабившись, глухо стонет. От этого не возможно не кайфовать. Есть у девушек определенные точки на руках и ступнях, массируя которые, получаешь приятный эффект. Я бы сказал, настолько приятный, что они от этого кончают.

— Что ты делаешь? — напуганно сжимается Арина, почувствовав летящую по бедрам дрожь. Я и сам ее ощущаю под пальцами и кайфую от этого. Восточные практики здесь подходят лучше всего. Можно нащупать такие точки, что женщины нахрен слетают с катушек.

— Расслабься. Я всего лишь трогаю твою ногу. У тебя идеальные пятки, такие нежные, мягкие, будто отполированные, бархатные на ощупь.

Надавливаю на точку, извлекая из горла девчонки протяжный стон и запуская в ее теле стремительное наслаждение.

— Господи, Давид, не надо, не надо… — шепчет она, задыхаясь от возбуждения и мечась, как в бреду. Поджимает на ногах пальчики. Всем телом дрожит. Извивается на лавке. Прикусив губу, глухо стонет. Еще немного, и выстрелит то, что сворачивается в пружину внутри. — Господи, Бож-ж-же, Боже, а-а-ах…

— Чего ты боишься? Кончить? — пропускаю сквозь пальцы ее аккуратные пальчики на ногах и мягко сжимаю.

— О, Бож-ж-ж-же… Боже… Пожалуйста, пожалуйста, не надо… Давид! М-м-м-м….

— Давай, Арин, расслабься и отпусти себя. Хочу посмотреть, как ты это делаешь.

— Нет, нет, нет… — мотает головой, судорожно сжимая ягодицы.

Значит оргазм близко. Просто эта стеснительная девочка боится не только меня, но и своих ощущений.

Усиливаю давление на точки, прорабатываю стопы, пока ее ноги не начинают дрожать как под электрическим напряжением. Несколько умелых приемов, и Аринка срывается на громкий, сладостный крик. Комкая руками простыню, содрогается от пульсирующей разрядки.

Вот оно…

Красивая, горячая и чувствительная девочка. Что может быть лучше такой награды?

Я толком ничего не сделал, а она показала себя во всей красе.

Взорвалась ярким фейерверком и рассыпалась на атомы, переживая сладостные конвульсии.

И чего так боялась? Зачем сдерживала себя?

Девчонка кончает долго, как и дрожит. Стоит прикоснуться к телу где-то еще, и она вскидывается. Тихо всхлипывает.

Есть две вещи, на которые можно смотреть вечно — это горящий в костре огонь и охваченная экстазом женщина. И я просто смотрю. Трогаю ее пальчики на ногах и наслаждаюсь реакцией.

— Я таких, как ты, давно не встречал, — говорю севшим голосом.

— Каких? Древних? — Филатова, задыхаясь, утыкается лицом в сложенные предплечья, будто пытается спрятаться от меня.

— Чувствительных ко всему, — отзываюсь я.

Выпустив ее ноги из рук, выпрямляюсь. Меня самого ломит от желания трахнуться с ней. Налитый кровью член, адски пульсирует, упираясь башкой в тугую резинку боксеров. Никакого удовольствия — один дискомфорт. С этим нужно что-то решать. Срочно.

— Давид?

— Я сейчас вернусь. Дай мне минуту.

Оставляю двери в парилку открытыми и иду прямиком в душ. Несколько движений рукой по напряженному стволу приносят долгожданное облегчение. Содрогаясь в мощнейших конвульсиях, шиплю от кайфа. Выдавливаю из себя все до последней капли.

Блядь…. Когда я в последний раз дрочил?

Да бог его знает!

Для меня эта ситуация абсолютно тупиковая.

Сейчас бы забыть обо всем и сигануть в холодный бассейн, чтоб в голове просветлело.

Смыв с ладони сперму, перевожу дыхание, а затем возвращаюсь в парилку. Разморенная Арина с затуманенным взглядом сидит на лавке, покачивается, не в силах поднять простыню.

Не раздумывая ни секунды, подхватываю ее на руки и бросаюсь в бассейн. Под громкий девичий визг оба ныряем, а спустя секунду вырываемся на поверхность, ослепленные брызгами.

— Сумасшедший! — вопит она, отплевываясь от воды. — Ненормальный! Псих! Идиот! Ты меня едва не утопил!

— Хочешь еще? — спрашиваю с озорным прищуром, а после и вовсе взрываюсь громким хохотом.

— Нет! С меня хватит бани, а то заставишь еще раз краснеть. Я тебе больше не доверяю!

— Тогда моемся и за стол. Уверен, за чашкой травяного чая ты меня простишь.