Скандальное ЭКО

Глава 56

Арина

В спальне уютно и тепло.

Растянувшись на комфортном матрасе, я нежусь щекой о мягкую наволочку, медленно выплывая из вязкой пелены сна.

Простыни скользят по обнаженной коже, окутывая легким, шелковистым коконом.

Вытащив одну ногу из-под одеяла, я обнимаю подушку и расслабленно вдыхаю пропитавший ее тонкий мускусно-цитрусовый аромат. Меня тут же накрывает реальностью: она пахнет вчерашним сексом, чужим домом и совершенно чужим мужчиной.

— М-м-м.… Боже… — стону я, с усилием размыкая отяжелевшие после сна веки.

Из-за неплотно сомкнутых штор в спальню струится мягкий дневной свет.

Задерживаю взгляд на второй половине кровати: она пуста. Руднева рядом нет, а я, как мартовская кошка, прижимаюсь лицом к его подушке.

«Чер-р-р-рт…» — вскидываюсь, оглядываясь по сторонам.

Понятия не имею, который час. И где Давид?

Боже, какой позор…

Как я вообще до такого докатилась?

Переспала с чужим мужчиной. Отдалась ему, как последняя шлюха.

Вспоминаю, что мы с Давидом вытворяли ночью, и меня тут же бросает жар.

Господи, нет… Это была не я!

Пусть все окажется сном. Я же дочь своего отца. Правильная, приличная девочка. Всего пару дней назад у меня была крепкая семья, был уважаемый муж. С Рудневым мы знакомы без году неделю! Как же так вышло, что я легла к нему в постель? Это не может быть правдой.

Что же ты наделала, Арина?

Стыд какой…

Мои гордость и честь пластом лежат в глубоком обмороке.

Чем он меня опоил?

Как я пошла на это?

Секс без защиты… Бож-ж-ж-же…

Арина, ты идиотка…

Что ты ему позволила?

Что ты себе позволила?

Ты же никогда такой не была. Никогда!

И как после этого смотреть им в глаза — Давиду, маме, отцу, Юле?

А Никита?

Опять сыну врать?

К черту! Все к черту! Все время ты жила ради сына и Марата. За что ты себя ешь? За то, что наперекор истине, ты побывала на седьмом небе? Наконец-то за столько лет почувствовала себя женщиной?

Скажи, Арин, когда такое было с Маратом?

Что ты с ним видела за время ЭКО?

Что чувствовала?

Какое напряжение переживала день за днем во время беременности?

Ты жила ради него, ради его карьеры, а он? Отблагодарил тебя плевком в лицо? За ласку твою. За любовь и преданность. Так за что ты себя коришь? За мгновения счастья с Давидом? Пусть и недолгие, но они того стоили. Мне кажется, я к ним немножечко привыкла. Какой женщине такое не понравится?..

И что теперь, Арина?

Сможешь об этом не думать и жить дальше?

Руднев продолжения не обещал. Сейчас отвезет тебя домой, и на этом все закончится.

С тяжелым вздохом я вырываю себя из кровати. В ванной тихо. Ощущение, что в доме вообще пусто. Нет ни души.

Окинув взглядом спальню, замечаю на прикроватной тумбочке записку. Тянусь за ней. На листке размашисто, не совсем врачебным почерком выведено лаконичное сообщение:

«Уехал в клинику. Чувствуй себя как дома. Скоро буду. Давид».

В смысле, уехал в клинику?

Когда?

Почему меня не разбудил, чтобы я уехала вместе с ним в город? Мне давно пора быть дома. Никитка, наверное, волнуется. И как там у него бровь? Сегодня же перевязка! Мой телефон остался на кухне у мамы. И как теперь с ними связаться?

Жалобно застонав, я подхожу к шкафу, чтобы хоть что-то на себя надеть.

Моя одежда и белье остались сушиться в бане. Поэтому я выбираю домашние штаны и футболку Руднева, одеваюсь.

В ванной кое-как привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Слышу хлопок входной двери, тихие, неторопливые шорохи.

Оказавшись в гостиной, я тут же застываю у подножья лестницы, встречая взгляд незнакомой эффектной женщины. Несколько секунд она внимательно изучает меня, затем медленно снимает заснеженный платок, поправляет уложенную идеальную прическу, и в этот момент я четко осознаю: на меня смотрят глаза…. Давида?..

Господи…. Этого просто не может быть.

На миг я зажмуриваюсь. Чувствую, как тело бросает то в холод, то в жар. Лицо краснеет. Щеки пылают. Сердце разгоняется до десяти ударов в секунду.

Вот это позор…

Позорище!

Стою истуканом без трусов, но в мужских штанах, не в силах вымолвить ни слова. Сонная, примятая, в одежде ее сына, как чучело огородное.

Что эта женщина обо мне подумает?

Ох…