Скандальное ЭКО

Глава 38

Давид

Добро пожаловать в клуб орущих, Давид Артурович!

Что-нибудь о правилах субординации с пациентами слышали?

Нет! Ни хрена не слышали!

Руднев, ты долбоеб?

Не мог вывести ее на эмоции другим способом?

Какой там у психологов метод? Вытащить из пациента самые болезненные триггеры наружу и заставить орать так, будто от этого зависит его жизнь.

Ну и сколько бы мы так стояли в снегу, разговаривая о ее муже? Час? Два? Три? Целую вечность? Пока бы не превратились в заледеневших снеговиков.

Арина сейчас как оголенный нерв. Одно лишь воспоминание о случившемся может разрушить ее до основания.

Да, я знатный псих, переключил ее на себя и теперь торчу посреди опушки леса с упирающейся в ширинку эрекцией. Ощущения, мягко говоря, не из приятных.

Сука, Руднев, до чего ты докатился? Целуешь в лесу чужую жену и ловишь от этого какой-то извращенный кайф.

Хорошая, блядь, психотерапия, что тут добавишь…

— Рина?.. — окликаю ее после задумчивых самокопаний.

Разбирать случившееся по косточкам — занятие для мазохистов. Гораздо разумнее махнуть на дачу, затопить баню, пожарить мясо и завершить день на приятной ноте.

— М?.. — все еще невнятно произносит она, не поднимая головы с моей груди.

— Тебе уже лучше? — спрашиваю осторожно, опасаясь, что в следующую секунду она снова сорвется.

— Гораздо лучше, — вздыхает Филатова. — Если не вспоминать того, что ты сделал со мной….

Арина притихает.

Осторожно обнимаю ее за талию, озвучивая вопрос:

— Что я сделал?

— Ты издеваешься? — вскидывает на меня свои необычно красивые глаза, и я сам не замечаю, как тону в них. Как заколдованный. И это мне, пиздец, как не нравится.

— Это был лечебный прием, ничего серьезного.

Похоже, я больше убеждаю себя, чем ее, поскольку вся эта затея, если честно, уже не кажется даже мне лечебным приемом.

Смотрю на ее припухшие губы, и не могу избавиться от желания повторить.

— Чтобы ты прооралась, нужно было вывести тебя на глубокие эмоции, — поясняю, — вот и все.

— Вывести на глубокие эмоции и все? Вот как? — взгляд Арины становится горящим и дерзким. Зрачки заметно сужаются. Губки сжимаются. Щеки багровеют.

Девочка окончательно приходит в себя, не нуждаясь ни в моей помощи, ни в опоре.

— Именно. Неплохой метод, между прочим, — озвучиваю без тормозов, а в следующую секунду меня отрезвляют резкой, горячей пощечиной, такой, что голова сама уходит в сторону. Даже слышится звон в ушах. Следом, пока мой охуевший мозг пытается сообразить, прилетает вторая. Третью мгновенно пресекаю. Поймав ее руки в захват, с яростью, на инстинктах опрокидываю в сугроб, прижимая к земле своим весом. В голову ударяет насыщенная адреналином кровь, а затем одним махом уходит в пах, разжигая там адское пламя.

Сучка рыжая…

Ведьма!

Толкнувшись бугром ей в живот, замираю. Ариша смотрит потрясенно, от одного взгляда меня прет. Охуенная девчонка, жаль, что замужем за мудаком.

Смотрю прямо в глаза и медленно склоняюсь к ней. Дышит часто и прерывисто, облизывая манящие губки, пока моя морда в сантиметре от ее лица нещадно горит. И это, блядь, бесит!

Бесит, когда баба ведет себя подобным образом. Бесит и, сука, заводит!

— Отпусти! Ты меня раздавишь, извращенец! — шипит змеей и вертит тазом, искры из члена высекая.

— Так, блядь, Арин, успокойся! — рявкаю ей в губы, едва не закатывая глаза. Если так продолжится, я рискую спустить в штаны. — Говорю по-хорошему! Если не поймешь, отшлепаю в профилактических целях. Чтобы лучше запомнила. Поняла?!

— Дернувшись подо мной, замирает, а я ловлю от очередного непроизвольного толчка вспышку в глазах. Нутро сворачивает безумным кайфом. По спине волны дрожи проносятся. Не была б она замужем, махнул бы прямо здесь и сейчас.

Вываляв нас обоих в снегу, молча встаю и сгребаю ее в охапку, тащу в машину, пока оба не простудились. Все, блядь. Наорались. Пришло время греться.