Скандальное ЭКО

Глава 65

Арина

— Замнем это дело? — мой голос срывается от отчаяния. Я мотаю головой, стряхивая с себя руку Руднева.

Нет… Не верю своим ушам. Не верю….

Это говорит не Давид. Не мужчина, который до этого момента был заботливым волшебником. Не врач, который давал клятву Гиппократа. И, видимо, не человек.

Человек с душой такое не предложит. Он о таком даже не подумает!

Воздуха в груди становится мало. Чертовски мало.

Я задыхаюсь, чувствуя на языке горечь. Отчаянно пытаюсь не заорать, удержать в груди то, что распирает ее с неимоверной силой.

Там, под ребрами, невыносимо давит и болит.

К черту этот бесполезный разговор!

К черту его подкупающее обаяние!

Мне нужно на воздух. Срочно. Потому что в салоне все сузилось до нас двоих, до моего отчаяния и обиды, до разрушающей ненависти.

Была бы я сейчас мужчиной, я бы ему расквасила нос.

Нащупав ручку двери, я снова дергаю и на этот раз успешно. Дверь распахивается настежь. Я выскакиваю из салона в морозный воздух. Рывком затягиваюсь. Бронхи мгновенно сводит судорогой, и я моментально закашливаюсь. Морщусь от боли. Плевать! Она же временная. С той, что у меня в душе, никогда не сравнится.

Дышу. Через боль дышу. Кажется, что легкие сжигает дотла.

Внутри пожарище. Там все пылает, там сплошная оголенная рана. Печет.

Втягиваю побольше ледяного воздуха, но легче не становится. Грудь болезненно сдавливает, будто кто-то зажимает в тиски. Нервы вибрируют. Задыхаюсь. Слезы летят градом. Я то и дело стираю их ладонями со щек. Сердце загоняется. Мысли путаются. Я будто схожу с ума, не понимая что делать. Просто бросаюсь, куда глаза глядят.

Пусть Руднев не обольщается: это дело я так не оставлю. Добьюсь огласки через адвокатов. Те, кто сломал мою жизнь, по полной программе ответят!

Я не шлюха портовая. Я не «нагуляла» Никиту. Мне, мать вашу, сделали ЭКО! В его чертовой клинике! Я там ад прошла! Я же здоровая женщина. Могла бы зачать ребенка естественным путем, если бы не проблемы мужа.

По вине Марата пичкала себя гормонами, буквально закалывала себя ими, чтобы созревали яйцеклетки. Много яйцеклеток. Одной было недостаточно!

У меня адски болел живот! Мое стройное, молодое тело было в отеках!

Я выглядела как перекачанный воздушный шар. В двадцать лет!

Господи, нужно ли говорить о постоянных наркозах и пункциях?

О десятках вагинальных УЗИ?

Это не секс в бане, не оргазм от массажа пяток, это черт возьми, мучительно! Тут приятного мало. Это невероятный стресс для молоденькой девочки. И он мне сейчас говорит: «Давай замнем»?

Да с хуя ли?!!!!

Ничего не было страшнее момента ожидания! Оно растягивалось в вечность, пожирая тебя изнутри и скручивая кишки в узел.

Женские чувства в больничных коридорах…

Вам что-нибудь о них известно, доктор? Нет?

Измученная, на пределе, ты ждешь каждую секунду, утираешь слезы и молишься, потому что больше никак не можешь повлиять на ситуацию. Абсолютно! Никак!

Сделали пункцию, забрали яйцеклетки, муж сдал сперму — и снова это проклятое ожидание.

Заклинаешь Бога, чтобы тебе озвучили: «Хорошие клеточки, хороший материал, работаем дальше».

На следующее утро ты гипнотизируешь телефон, вздрагиваешь от каждого звонка. Поднимаешь трубку и узнаешь, что, наконец:

«Из пяти получилось только три эмбриона. Три! Ждем, как эти будут расти…»

От этой новости сердце в груди обрывается, душа трижды уходит в пятки и снова блядское ожидание!

Как дожить до следующего утра?

Затем снова звонок:

«Один остановился в росте, ждем, что будет дальше».

У тебя в этот момент — минус три года жизни и плюс пара седых волос. И с каждым днем тревога сгущается все больше и больше!

А что если вообще ни один не вырастит?!

Опять все заново начинать? Гормоны, наркозы, пункции, адская боль… душевная и физическая… в добавок поддержка нервного мужа.

Господи, сжалься уже! Сколько можно мучить?

На день «подсадки» остается только один! Один эмбрион! Хороший, миленький эмбриончик. Ты молишься на него. Даст Бог, приживется, а если нет?

«У вашего мужа слишком плохие головастики, поэтому такой грустный результат…»

И снова ожидание.

Четырнадцать долгих судьбоносных дней.

Ты ждешь и надеешься на чудо.

Наступит ли беременность?

Приживется ли этот «хороший» эмбрион?

И ты снова не можешь ни на что влиять!

В день Х идешь сдавать анализ на ХГЧ. Просто кровь из вены, а тебя в этот момент трясет и колбасит! Душу за пределы вселенной выносит! Ты забываешь дышать. Ты вообще забываешь обо всем. Только думаешь об этом.

Господи, ни один результат анализа я так не ждала! Что бы, наконец, услышать заветное: «Поздравляю, вы беременны!»

И все. Слезы ручьем. Только бы сохранить!

Летишь к мужу, к подонку этому, как на пожар. Сердце из груди выпрыгивает, чтобы на радостях прокричать: «Родной, у нас будет долгожданный малыш!»

И что в итоге я получаю после стольких попыток ЭКО????

«Убирайся со своим ублюдком!!! Он не мой сын!» И «Давай замнем»???

Подонки!

— Арина, постой! — выкрикивает Давид, выскакивая из машины следом за мной.

Догоняет. Ловит за руку. Я дергаюсь изо всех сил. Каким-то чудом вырываюсь. Он снова ловит меня. Развернув к себе лицом, встряхивает и рычит в губы:

— Давай в машине поговорим!

— Отпусти! — шиплю, но Дава будто не слышит. Смотрит в упор, проникая в меня безумным взглядом, да так глубоко, что, кажется, достает им до самого дна и горечью наполняет. Заливает ею до краев. Она душит. Подкатывает к горлу и душит.

Сволочь! Я же доверилась ему. В ту ночь, когда он подобрал нас с Никитой на трассе, я, вопреки горькому опыту, снова поверила в мужскую человечность. А он…

Он так изящно подвел меня к обрыву, так мастерски толкнул, что я лишь в падении осознала: все мужчины подонки. Все. Абсолютно все! И доверять им — опасно.

Давид хладнокровно меня добил. Моя душа после Марата уже истекала кровью. Но Рудневу было мало. Этот искусный хирург разобрал ее на части, извлек из меня живые фрагменты и бросил пустую, бездыханную оболочку.

Вот она я….

Не женщина, а сплошная открытая рана…

— Арина, ситуация не из легких, понимаю, но ее нужно обсудить. Сядь в машину, — требует подонок.

Да кто он такой, чтобы мне приказывать!

— Отпусти! — кричу я.

Люди, проходящие мимо, бросают косые взгляды, но мне плевать! Через минуту они забудут. А я — нет. Ведь именно я утопила себя в этой грязи. Шагнула в нее без оглядки.

— Ты затащил меня в постель, чтобы я проглотила это молча? Скажи прямо — план был такой? Ждал, что я смирюсь с кошмарной ошибкой твоего персонала? Ее не исправить! Ты это понимаешь? Я прошла семь кругов ада! В итоге разбитая семья! Три искалеченных жизни! Думаешь, секс закроет мне рот?! Для этого ты меня так старательно трахал? Чтобы я стала сговорчивой?

— Нет, — категорически заявляет Руднев.

— Нет? — колко уточняю, прожигая взглядом во лбу мужчины дыру.

Господи, как же я его ненавижу! Еще больше, чем Марата. И эту холодную февральскую ночь, которую мне предстоит пережить. Одной, со своими страхами и болью.

— Нет, Ариш, — подчеркивает. — Меня повело от тебя. Сам такого не ожидал. Секс был по желанию. Без какого либо расчета. Тогда я вообще не думал ни о чем. Слишком сильно тебя хотел. Сорвался наперекор всем принципам и правилам.

— Встретимся в суде, доктор Руднев! — выплевываю со злостью и снова пытаюсь вырваться. Хватка Давида становится железной. Пальцы с болью врезаются в плечи. Он подходит вплотную. Телом своим проклятым касается. Я отчаянно игнорирую его жар.

— Тебе не поможет ни один адвокат! — рявкает мне в лицо. — Ты заведомо проиграешь процесс. И ты сама это знаешь. Клиника — для меня все. Сотни врачей, рабочие места, дело всей жизни отца, куда влито много сил и денег. Дохрена денег, Ариш. Медицина — моя единственная страсть. Я не хочу выставлять тебя неверной женой, но репутация «Фемины» для меня важнее личных интересов. Это святое. Прежде всего пострадает твоя честь. Подумай об этом. Я готов на многое пойти, чтобы замять это дело. Я в такой же глубокой заднице, как и ты. Меня от всего этого колбасит. Ну хочешь, после твоего развода я женюсь на тебе? Никиту усыновлю. Проси что угодно! — вырывается у него с надрывом, практически отчаянно.

Каменею от изумления.

Сердце от необдуманного мужского высказывания обрывается в пятки. Вынужденный брак без чувств — это катастрофа всемирного масштаба… Давид наверняка спятил, такое мне предлагать.

— Ты псих?..

— Вероятно, да, — нервно ухмыляется он. Взгляд мужчины в сгущающихся сумерках наливается усталой обреченностью. — Но уверен, в браке мы с тобой поладим, как и в постели.

— А я вот не уверена. Подобный альянс мне абсолютно не нужен.

— Арин, ты пойми, как только мы окажемся в суде — наши пути разойдутся. Мы встанем по разные стороны баррикад. Ближайшие годы — сплошные разборки: судебные процессы, споры юристов, скандалы в СМИ, анализы ДНК, ток-шоу, покалеченные судьбы, нервы в клочья. Этого ты добиваешься?

— Я хочу справедливости! — выкрикиваю срывающимся голосом. — Мне необходимо обелить свою честь! И пусть каждая собака в столице знает — мой сын родился от ЭКО! Не от случайной связи, а с помощью лабораторного метода! Потому что мой муж не был способен самостоятельно зачать. Так что пошел ты, Руднев… — выцеживаю, — …куда подальше.

— Ариш.… — на миг мне кажется, что Давид становится воплощением нежности — и эта внезапная перемена пугает меня до чертиков. Кипятком ошпаривает.

— Отпусти! — рявкаю, чудом высвобождаясь. — Я поверила тебе! Я как дура надеялась на твою совесть и честь. Ты обещал во всем разобраться. Зачем ты врал? Ты такой же подонок, как все! Катись ты на хрен! — собрав остатки воли в кулак, толкаю Руднева в грудь. Он отступает на шаг. Я тоже инстинктивно пячусь к подъезду, решив не тянуть, разворачиваюсь и быстро ухожу, увеличивая между нами пропасть.

— Ты знаешь, где меня найти! — долетает мне в спину. — Надумаешь поговорить, решить проблему — звони. Мой номер у тебя есть!